А куда денешься?

Мрачные предчувствия оправдали себя полностью. Более или менее разобравшись в рисунке, вечером демонесса сообщила, что нашла слабый узел, однако уверенности в её голосе было меньше, чем хотелось бы услышать. К тому же, опытным мастером разрушения магических структур она явно не была и собиралась просто продавить подозрительное место на чистой силе. Пожелав ей успехов в этом деле, я отправилась спать, надеясь, что наутро всё это происшествие уже останется для меня в прошлом. Ага, как же. Разбежалась. Пентаграмма была на месте, а находящаяся внутри пленница бесилась чуть ли не сильнее, чем накануне. Создатель ловушки оказался настоящим параноиком, и элементы рисунка каждые сутки меняли своё расположение. Пришлось мне снова браться за карандаш и копировать узоры, а демонессе начинать всё с начала. Весь день я старалась не появляться на веранде, выбираясь из дома и обратно через дверь на кухне; моё присутствие только раздражало рогатую брюнетку, которая свирепела от того, что я была невольной свидетельницей её неудач. Точно так же прошла и суббота. С утра я сделала новый рисунок и исчезла, оставляя пленницу моей веранды наедине с её нелёгким трудом. В воскресенье веранда встретила меня тишиной. Нет, демонесса никуда не исчезла. Она просто сидела в центре пентаграммы, уже не слишком-то похожая на того дикого зверя, каким была в первые дни. Спутались волосы, пропала резкость движений. Нет, она ещё не сдалась, но уже устала, слишком много сил потратив за эти дни. А ещё я внезапно поняла, что за эти дни она ни разу ничего не ела. — Держи, — я протянула через дрожащую в воздухе стену воздуха над периметром пентаграммы яблоко, только что сорванное в саду. Демонесса схватила его и выругалась, ибо стоило мне отпустить фрукт, как он ту же исчез бесследно, а её пальцы сжали только воздух. — Он и это предусмотрел. Я не могу взять и сохранить у себя ничего снаружи, — кулак в бессильной ярости врезался в доски пола, и демонееса поморщилась. Костяшки её пальцев были сбиты в кровь: похоже, такой удар за эти дни бы далеко не первым. Повисла тишина. Черноволосая, не двигаясь, уставилась в пол, слышалось только её тяжёлое дыхание. А я впервые увидела в ней не только демона, но и молодую девушку, вымотанную и голодную, застрявшую в ловушке, из которой она всё ещё надеется выбраться, хотя и сама понимает, что всё меньше и меньше у неё остаётся шансов на успех. Я нервно прикусила губу. Появившаяся у меня идея с равным успехом могла как сработать, так и привести к крайне неприятным для меня последствиям. Что и скрывать — было страшно. Рука поднялась, и мои пальцы коснулись прозрачной стены. Вспышки и толчка, как это бывало с рукой демонессы, не случилось. Почти подвывая от ужаса, я надавила, погружаясь в преграду пальцами. Мышцы ныли от напряжения, дико хотелось скорее дёрнуть руку назад, и только встававшее перед глазами видение бессильно лежащего на досках измождённого тела заставляло продолжать. Постепенно вся ладонь оказалась внутри, я судорожно пошевелила пальцами, а стоило привлечённой моими действиями демонессе поднять взгляд, с визгом выдернула руку обратно. Передать словами испытанное облегчение было просто невозможно. Самый страшный прогноз, что я не смогу выдернуть руку из пентаграммы и так и останусь стоять у неё на веки вечные (ну или пока сходящая с ума от голода пленница не отгрызёт её), не сбылся. Кажется, сейчас я сильно приблизилась к пониманию того, что такое настоящее счастье. — И что это было? — в голосе демонессы всё ещё с лихвой хватало силы для любопытства и насмешки. — Эксперимент, — под её взглядом я почувствовала, что краснею до корней волос, и, поспешив выбрать из корзины новое яблоко, быстро просунула руку с ним в пентаграмму. — Кусай. Взять себе ты ничего не можешь, но вдруг так получится. Она посмотрела на меня как на сумасшедшую, но медлить не стала: клацнули клыки, откусывая от яблока сразу добрую четверть. Я с трудом удержалась от того, чтобы снова с визгом не выдернуть руку, а демонесса уже жадно жевала, слизывая с губ капли сока. — Похоже, работает, — пробормотала я, поскольку моей «гостье» было не до того. Едва успев прожевать, она судорожно проглотила и тут же потянулась за новым куском. — Работает, — подтвердила демонесса, когда от яблока не осталось даже огрызка. Выглядела она уже не так подавленно, как несколько минут назад, а бодрой и хищно облизывающейся. — Да уж, одним яблоком не наешься, — задумчиво кивнула я и направилась на кухню, чтобы соорудить на быструю руку какие-нибудь бутерброды. Следующие пару часов мы потратили на расширение эксперимента. Результаты получились спорными. Все попытки накормить демонессу с ложечки или вилки, просунуть в пентаграмму тарелку, кружку или хотя бы трубочку для напитков упирались в стену как в каменную. Свободно проходили только мои руки и пища, которую они держали. С напитками была та же история, и потому пить рогатой пришлось их моих сложенных ковшиком ладоней. Впрочем, похоже, что эти ограничения золотоглазую не слишком-то расстроили: утолив голод и жажду, она вытянулась во весь рост на полу, благо диаметр пентаграммы это позволял. Кажется, такой расслабившейся и спокойной я её ещё не видела. — Да, с разбегу здесь не справиться, — наконец-то признала она. — Но, если можно не торопиться, то рано или поздно я её всё равно продавлю. Только кормить меня не забывай. — А куда я денусь-то теперь, — вздохнула я, копируя её позу. Что-что, а поваляться на полу я всегда любила. — Разносолов, правда, не обещаю. — Ничего переживём, — она снова усмехнулась. — И, если уж я здесь застряла… Элинора, как я расслышала? — Она самая, — вообще-то, считается, что демонам не стоит сообщать своё настоящее имя, но беспокоиться об этом было поздно. То же, кстати, справедливо и в обратную сторону. — Тебя спрашивать, как я понимаю бесполезно? — Конечно. Придумай мне имя сама. — Даже так? Ну, тогда ты будешь Шша. — Это ещё почему? — кажется, я всё же смогла её немало удивить, она даже на локте приподнялась, изучая меня взглядом. — Потому как я просто без ума от свалившегося на меня Шшастья в твоём лице .