А куда денешься?

Разумеется, после этого в список моих ежедневных занятий добавилось ещё одно. Нет, Шша ничего не требовала и не просила. Она просто усаживалась вполоборота и смотрела поверх плеча своими золотыми глазами… Действовало безотказно: уже минут через десять я со вздохом отправлялась за водой и губкой, а потом и вовсе смирилась и стала подготавливать их заранее. Привела в порядок я и её волосы, которые теперь снова были пышной угольно-чёрной гривой. Попутно выяснив, что демонических созданий не стоит брать обеими руками за рога. По крайней мере, когда так абсолютно случайно получилось при попытке повернуть её голову в более удобную позицию, демонесса посмотрела так, что я не только тут же одёрнула ладони, но и инстинктивно отшатнулась от пентаграммы. Из последовавшего объяснения я поняла далеко не всё, но уяснила самое общее и главное — такой жест означает выражение самых что ни на есть серьёзных намерений и потому считается очень сокровенным и личным. Так и шли один день за другим. Я возвращалась из центра города в отличном настроении. Наконец-то удалось разобраться с одним из заказов. Работа была кропотливая, тонкая и до самого финала без уверенности в успехе, но её приняли и щедро расплатились. Настрой не портили даже ощутимо оттягивающие руки пакеты с продуктами — на радостях я чуток увлеклась при покупках. Нести же их магией не рисковала: в этом мире она для многих ещё была в новинку и частенько провоцировала на разные глупости. А калитка перед моим домом и так была давно заколдована, потому открылась сама собой. Однако, когда я двигалась к крыльцу, вместо привычного стука позади послышался глухой удар и вскрик. — Стой, стерва длинноухая! Голос был смутно знаком, и, обернувшись, я действительно увидела одну из соседок, живших дальше по улице. Среднего роста крашеная блондинка с невыразительным лицом и довольно пышными формами сверлила меня злобным взглядом, пытаясь выбраться из плена зажавшей её калитки. Я опустила один из пакетов на скамеечку у крыльца и сделала пасс рукой, выпуская её. — День добрый. Что случилось? — сухо поинтересовалась я, отчётливо понимая, что быть таковым день явно перестаёт. — А то ты не знаешь! Увела моего мужа и ещё невинность из себя строишь! — она надвинулась было на меня, но застыла в паре шагов, остановленная холодным взглядом, и принялась верещать, явно накручивая себя. — И откуда только вы понаехали, шалавы бледные! Сначала одна мужикам головы морочила, теперь другая заявилась и тоже перед каждым хвостом крутит... Я и не пыталась её перебивать. Конфликт назрел давно, меня тихо ненавидела большая часть соседок, делясь друг с другом выдуманными сплетнями и дружно обвиняя во всех грехах. Время от времени то одна, то другая срывалась и заявлялась со своими претензиями. Бороться с этим я уже научилась, было даже не особо противно, просто очень жаль потерянных сил и времени. — Что, и сказать-то нечего? Молчишь? Вон, сколько жратвы-то таскаешь по два раза в неделю. Куда тебе самой столько, доска? Ясно дело — мужика кормишь. Ну, в чём-то она права. С тех пор как у меня появилась Шша, за продуктами приходится ездить гораздо чаще, чем раньше — магия отнимает много сил, а еда, хоть и не самый эффективный, но зато приятный способ их восполнить. Да и готовить не только для себя самой гораздо приятнее и азартнее. Вот и сегодня я хотела угостить нас обеих отбивными с апельсинами… А ведь Шша всё слышит — мы стоим у самого крыльца. Как неудобно-то. «Элин!!!» Легка на помине. Странно, что это она подала голос — обычно демонесса помалкивает, понимая, что, хотя в теории она скрыта магией, и на неё никто не обратит внимания, но чего только не случается, и лучше не рисковать понапрасну. «Элин! Ты там? Пентаграмма, с ней что-то происходит. Она... вибрирует...» Вибрирует? Что за фокусы? Но Шша и не может описать ситуацию подробнее, она по-прежнему не видит пентаграммы, работая с ней на ощупь и по моим рисункам. А я сейчас не могу пойти на веранду — соседка со своей истерикой уже практически полностью раскрылась. Ещё немного, и достаточно будет лёгкого усилия, чтобы проникнуть в её сознание и аккуратно подчистить его, как я уже делала не раз и с ней, и с другими скандалистками. Не самый этичный, но эффективный способ, помогающий сдерживать возникающее напряжение, не давая ему разлиться в настоящий громкий конфликт, который мне совсем не нужен. «Она дрожит всё сильнее! Словно то ли порвётся... то ли её куда то утянет...» Утянет? Пропадёт? Так же, как внезапно появилась в моей жизни в начале лета? Вместе с Шша? И мне больше не нужно будет кормить её? Не с кем станет обмениваться шутками по поводу сериалов и фильмов? Некого обтирать губкой, слыша в ответ довольное урчание и чуть различимые постанывания? Но я не могу сейчас отвлечься и бежать к ней, правда, не могу — настройка памяти займёт несколько минут. А тогда может быть уже поздно. Визг, переходящий уже в сплошной поток брани, оборвался как отрезали, блондинка уставилась на меня с растерянностью и недоумением, ещё не успев понять, что произошло. На её щеке отчётливо краснел отпечаток моей ладони. — Хватит! — я говорила негромко, но стали в моём голосе хватило бы на вооружение небольшой армии. — Мне всё равно, какие сплетни вы распускаете за моей спиной со своими «подругами». Я плевать хотела на то, что каждая из вас спит с чужими мужьями, и вы перебрали уже всех и каждого, при этом прикрываясь мною как самой вероятной любовницей, когда сами подозреваете их в измене. Но если кто-то из вас ещё раз заявится ко мне с подобным балаганом, я не просто сделаю так, что ваши взаимные пошлые секреты станут известны всем и каждому, я разрушу ваши жизни так основательно, что их не восстановят ни целитель, ни некромант. А теперь — свободна! — я безапелляционно указала в изумлении хлопающей губами женщине в сторону калитки и, не дожидаясь её реакции, взлетела по ступенькам на веранду. Хвала звёздам — Шша была всё ещё здесь. Она припала к полу, шаря ладонями по доскам и пытаясь что-то сделать с линиями пентаграммы. А те действительно дрожали, как тень от трепещущего на ветру листа. Да ещё они то и дело выцветали, бледнели, пропадая, и вместе с ними пропадала и красно-чёрная фигура внутри, потом всё возвращалось обратно и начиналось заново. — Всё сильнее с каждой минутой, — голос Шша тоже дрожал от напряжения. — Я пытаюсь удержать, и вроде пока получается, но это ненадолго, — могу представить, что она сейчас ощущает. Последние дни труд демонессы становился всё успешнее, удалось ослабить несколько узлов. Ещё немого усилий, и удастся перекрыть одну из силовых линий, а там уже и свобода. А сейчас всё это может пойти прахом, если её унесёт неизвестно куда, смоет с моей веранды, как плохо закреплённое заклинание новичка-зачарователя с тренировочного амулета. Новичка… Искать краски или резаки было некогда, и первыми попались в руки ножницы, к счастью, с острыми концами. Они с трудом, но царапали доски, оставляя поперёк бледнеющих линий свои — четыре коротких отрезка: два рядом и один поодаль, перечёркнутые последним. Нанеся знак, я метнулась вдоль пентаграммы и принялась царапать доски снова. И снова. И ещё через шаг. И ещё. Результат сказался уже когда я прошла чуть больше половины периметра — паузы между выцветанием линий резко увеличились, а когда я обошла полную окружность, покрыв внешнее кольцо одинаковыми значками почти через каждые полметра, дрожание прекратилось и вовсе. Пентаграмма всё ещё дрожала, но и эти вибрации понемногу стихали. По крайней мере демонесса внутри расслабилась и устроилась свободнее. — И что ты сделала? — поинтересовалась она, отбрасывая упавшую на лицо прядь волос и обращая ко мне удивлённо-изучающий взгляд. — Руна привязки, — я облегчённо вдохнула и опустилась на пол, выпуская из рук ножницы. Сейчас, когда напряжение спало, ноги категорически отказывались меня держать. — Практически первое, чему учат в зачаровании. Простой и быстрый способ укрепить заклинание на объекте. Правда, я не знала, хватит ли ей сил, вот и подстраховалась... — Да, ты определённо полна сюрпризов, — Шша покачала головой, а её глаза снова начинали насмешливо сверкать. — Настоящая гроза соседей. Йёё … лочки зелёные! Я-то было понадеялась, что, занятая происходящим с пентаграммой, она всё же не обратила внимание на творящееся снаружи.