А куда денешься?

— Значит, вот так и живёшь? – Шша лежала на боку, подложив одну руку под голову, и смотрела на меня внимательно и изучающе. — Позволяешь соседкам говорить о себе всё, что в голову взбредёт, а если кто-то всё же пойдёт на открытый конфликт, подчищаешь её память? — Так и живу, — подтвердила я, тоже устроившись на полу, но уставившись в потолок. Смотреть на демонессу прямо почему-то не было никаких сил, хотя изредка я всё же бросала в её сторону короткие взгляды. — Скромный зачарователь –менталист, — в голосе рогатенькой снова звучала усмешка. — Дар, с которым рождаешься, не выбирают. Терпеть не могу копаться у кого-то в мыслях, то ещё ощущение, на самом деле, — я поморщилась. — А зачарование — это как раз мой собственный выбор, и я ничуть о нём не жалею. Днём я смогла ускользнуть от разговора, вовремя вспомнив об оставленных у крыльца пакетах с продуктами и исчезнув вместе с ними на кухне раньше, чем Шша успела задать мне хоть один вопрос. Там и скрывалась до самого вечера (зато отбивные получились на диво), заодно и собираясь с духом для возможного разговора. До сих пор мы не слишком лезли в личные дела друг друга, но можно было не сомневаться, что сегодня демонесса найдёт, о чём меня спросить. Шша вела себя, как будто ничего и не случилось, и во время ужина, и когда я привычно включила ноутбук. Однако, отсмеявшись после очередной серии «Теории», она бросила взгляд наружу, где солнце уже скрывалось за кронами деревьев, и обернулась ко мне. — Выключай машинку. А свет лучше не включать. Поболтаем в сумерках? Пожалуй, это была удачная идея. Мы обе неплохо видели в темноте, но в окружении мягких смазывающихся полутонов говорить было действительно проще. — Зачем ты вообще живёшь здесь? Ведь могла давно перебраться в место получше. — В том-то и дело, что не могу. До окончания эксперимента Мэлниэ ещё семь лет. — Какого эксперимента? И что вообще за Мэлниэ? — Давай я лучше начну сначала. Около двадцати лет назад Великий Князь задумался о том, чтобы предоставить на экспорт в иные миры Содружества уникальный товар — эльфийские живые дома… — Это те самые, что вы выращиваете как деревья? – Шша удивлённо приподнялась на локте. — Да, они. На самом деле, в наше время в таких живут уже далеко не все. Выращивать их — дело хлопотное и непростое, особенно если речь идёт не о ростках на пару комнат, а о настоящих многоэтажных дворцах, которые обычно и подразумевают, говоря о наших домах. Но, как товар на продажу, они пошли бы отлично. По крайней мере, так это звучит в теории, ибо создать ни один такой дом за пределами нашего мира пока что не получилось. Для нахождения способа решения этой проблемы и были собраны все архитекторы, успевшие сколько-либо зарекомендовать себя. Они получили от княжеского дома щедрые гранты для исследований и пятьдесят лет на поиск наилучшего способа решения проблемы. Кто-то пытается работать с местными материалами, кто-то рассматривает возможность переноса уже выращенных домов межу мирами. А Мэлинэ пробует акклиматизировать здесь наши растения. — Так значит, где-то здесь растёт эльфийское дерево? — уточнила демонесса с явным недоверием в голосе. — Да, росток находится в саду за домом. Мэлинэ нашла несколько выглядящих подходящими мест, выкупила их и начала эксперимент. Тогда же мы с ней и познакомились: она искала специалиста, чтобы наложить защитные и вспомогательные чары, и наняла меня, хотя я тогда буквально только-только получила диплом. Помогла оформить документы для работы в иномирье, оплачивала телепортацию и проживание. А ещё заботилась, пока я привыкала к местным воздуху, воде и общему биофону — первые дни мне здесь было очень не по себе, — я невольно содрогнулась, вспоминая о том, как чувствовала себя в тот раз. — Значит, эксперимент продвигается успешно? — Пока что трудно сказать, — любопытство Шша не показалось мне излишним, я бы тоже не удержалась, узнав о том, что кто-то занимается подобным, и постаралась бы разузнать больше. — Знаю, что из десятка саженцев сейчас уцелели около половины. Два из них считаются особо перспективными, но расположены они, как назло, в отдалённых частях этого мира, и Мэлинэ разрывается, мотаясь от одного к другому, ведя уход и наблюдения лично. А вот для присмотра за остальными она нашла добровольцев, сама же навещает их только при плановой проверке. Росток за домом как раз из таких. — И ты вот так просто оставила всё и перебралась в другой мир по просьбе даже не подруги, а просто бывшей клиентки? — в голове демонессы появились низкие вкрадчивые нотки. — Или не просто клиентки? — В тот момент, когда Мэлинэ сделала своё предложение, она превратилась из бывшей клиентки в лучшую подругу, — кажется, мне всё же не удалось сдержать просочившуюся в интонации горечь, — потому что сделала то, что другие не могли или не осмеливались: предложила мне помощь. На пару минут веранду заполнила звенящая цикадами тишина июльской ночи. — Ты во что-то влипла, — это не было вопросом. Уверенная констатация факта, и ничуть не меньше. — Какая-то тёмная история? — Скорее, очень дурацкая, — вздохнула я, понимая, что пришло время самой неприятной части разговора, и не видя смысла затягивать его больше. — И некрасивая. Видишь ли, среди эльфов много кто владеет зачарованием на базовом уровне. А потому дипломированных специалистов не так уж и много, хотя работы хватает. Так что я делала вполне успешную карьеру, работа на Мэлинэ тоже пошла в плюс моей репутации, ибо отчасти относилась к исследованиям высшей степени важности. Так что время от времени мне стали поступать даже заказы от аристократии — не так часто, чтобы возгордиться сверх меры, но достаточно, чтобы стать довольно самоуверенной. И, когда появилось приглашение от одного из младших княжеских семейств, я приняла его, не особо раздумывая. Заказ был немаленький — обновление защитных амулетов и чар во всём поместье, оплата предлагалась щедрая, мою репутацию выполнение такой работы тоже должно было ощутимо поднять. К тому же на время работы мне ещё и предлагалось жить там — не на правах друга, конечно, но как приглашённый специалист, а это тоже неплохо. Первое время всё и правда было замечательно. Росла я не в особо богатой семье, так что княжескому дому было чем приятно удивить и порадовать. Меня хорошо разместили, обращались с уважением как к специалисту, часто приглашали принять участие в различных семейных мероприятиях. По крайней мере, так было, пока на меня не начал обращать излишне внимание наследный княжич. Может, я и сама где-то не так себя повела, не знаю. Но с какого-то момента его стало рядом слишком много, а поначалу невинные шутки превращались во всё более двусмысленные. Я тактично дала понять, что не заинтересована в близком знакомстве, но это только поддало княжичу охотничий азарт — при том, что здесь же жили его жена и дети. — Он тебе настолько не нравился? — поинтересовались из всё сгущающейся темноты. — Не нравился, — согласно вдохнула я. — То есть вначале я относилась к нему хорошо, но в этом плане он меня вообще не интересовал. А уж потом — тем более. Пыталась было по возможности избегать встреч, но это не особо-то удавалось, а его намёки в итоге перешли в уже открытые предложения. И, разумеется, вскоре обо всём узнала жена, но, вместо того, чтобы приструнить мужа, она решила разобраться с причиной, то есть со мной. С этого момента жить там стало действительно непросто, княжич по-прежнему не давал мне прохода со своими домогательствами, а его супруга всячески демонстрировала, как плохо мне придётся, если я на них соглашусь. Остальные делали вид, что ничего не замечают, но отношение ко мне стало заметно прохладнее, хотя и не переходило рамок формальной вежливости. В общем, я оказалась между двух огней и была просто счастлива, когда, закончив работу, наконец-то убралась оттуда, думая, что на этом всё закончится. — Но, я так понимаю, ошиблась? — Стало даже хуже. Здесь им не нужно было скрываться как раньше. Это позже стало понятно, что дело к тому моменту было уже не во мне — муж и жена затеяли войну между собой, я была инструментом, которым каждый хотел доказать другому своё превосходство и власть. И в средствах они не скупились. Письма — и непристойные, и с угрозами. Подарки, в том числе с ядами. Магические послания, зачастую с проклятьями. Оскорбительные надписи на стенах моего и соседних домов. И это далеко не всё. А главное — слухи. В том числе о том, что именно я своей магией и приворожила княжича. Надо ли говорить, что вскоре после этого работы у меня стало немного. Я зачаровала свой дом как только могла, но даже в нём не чувствовала себя в безопасности. И никто не мог мне помочь, потому как или не хотели связываться с княжеской семьёй, или просто ничего не способны были сделать. В наступившей короткой паузе было хорошо слышно, как клацнули клыки демонессы. Затем Шша заворочалась, и я машинально протянула руку в её сторону. Ладонь ощутила сначала такое привычное уже сопротивление магии пентаграммы, а потом встретила пальцы, которые тут же переплелись с моими. — Я всерьёз думала о том, чтобы уехать как можно дальше, хотя и опасалась, что и там мне не удастся затеряться от современных поисковых заклинаний. Тут-то и появилась Мэлинэ. Она хотела обновить наложенные мною заклинания, а узнав про сложившуюся ситуацию, сразу же предложила перебраться в этот мир для ухода за одним из саженцев. И это была не просто возможность побега, но и избавление, ведь тем самым я становилась сотрудницей экспериментальной программы под надзором самого Великого Князя, и продолжать нападки на меня было чревато знакомством с прикреплённой к проекту службой внутренней безопасности. Так что, разумеется, я согласилась. — А здесь наткнулась практически на то же самое, — большой палец Шша легонько скользил по тыльной стороне моей ладони, это было приятно и расслабляюще. — Можно сказать и так, хотя местные ревнивицы — птицы куда более низкого полёта, да и возможностей у них гораздо меньше. Так что здесь удалось установить более или менее шаткое равновесие. Они шипят на меня издалека, но что-то сделать решаются нечасто. А я аккуратно корректирую им память и даже учу их детей. У сегодняшней скандалистки, кстати, очень талантливая семилетняя дочка. К тому же, эти занятия пойдут мне в плюс, когда я подам заявку на переселение в этот мир на постоянной основе после окончания эксперимента. Не хочу возвращаться назад. — Я-то думала, что это за непрошибаемая эльфийка, которую мне никак не удавалось в первый день напугать своим грозным рёвом, — хихикнула Шша. Её пальцы на секунду сомкнулись на моей ладони крепче, — а оказывается… — Да уж, на великую героиню и укротительницу демонов я точно не похожа, — рассмеялась и я, ощущая, как уходят остатки неловкости и напряжения. Визиты ревнивых скандалисток хоть и не слишком беспокоили меня сами по себе, но всё равно умудрялись испортить настроение, каждый раз напоминая о прошлом. Однако сейчас мне было удивительно легко, и можно было надеяться, что в этот раз обойдётся и без кошмаров. — Зато соседок укрощать ты научилась, и даже без всякой магии, — демонесса снова засмеялась. — Посмотрим ещё, во что это выльется в итоге, — для порядка проворчала я, но беспокоиться сейчас не хотелось ни о чём. Было приятно просто расслабленно лежать в этой уютной ночной темноте, слушая смех Шша и ощущая её тёплые пальцы. Я не запомнила, что именно мне снилось, но это было что-то очень хорошее. Даже не до конца проснувшись, я поняла, что улыбаюсь, и попыталась устроиться уютнее в надежде снова попасть в тот приятный сон. Почему-то никак не удавалось найти одеяло, зато вместо этого что-то непонятное давило мне на бедро. А протянутая рука коснулась… чужой ноги? Глаза распахнулись в одно мгновение, и я обнаружила себя лежащей на полу веранды, и не просто на полу, а прямо в пентаграмме. Чужая ножка на бедре принадлежала, конечно, Шша: демонесса прижалась сзади, одна её рука служила мне всё это время вместо подушки, другая обнимала за талию. Лицом она уткнулась мне в шею, и я чувствовала кожей ровное тёплое дыхание. Как вообще это получилось? Последнее, что я помнила, — завершение моего рассказа, после чего мы ещё немного болтали о какой-то ерунде. Неужели я так и заснула: прямо на полу, так и не отпустив пальцы Шша? И что, она за руку затащила меня в пентаграмму? Представляю, как это выглядело. И… зачем ? От следующей пришедшей в голову мысли мелко и противно затряслись руки. Вывернувшись из объятий Шша, я ринулась наружу. Вырванная из сна демонесса что-то пыталась сказать вслед, но меня уже не было на веранде. Оказавшись в ванной, я сбросила одежду, в которой проспала всю ночь, и принялась вертеться перед зеркалом, с замиранием ожидая увидеть на своей коже что-то, чего не было ещё вчера. След от укуса, рисунок, метку — что там ещё используют демоны для подчинения? Но… ничего не нашла. Стыд ударил меня неожиданно с такой силой, что с трудом удалось удержаться на ослабевших ногах, а в лицо словно плеснули кипятком. Ох и дура же я, чего, спрашивается, себе напридумывала? Шша просто пожалела меня после этой глупой истории из прошлого, да ещё и умудрившуюся уснуть прямо на полу. И к себе в пентаграмму затянула скорее всего для того, что бы не дать замёрзнуть под утро — мне ведь действительно было тепло от близости её всегда горячего тела. А я…. Как я теперь посмотрю в её золотые глаза? Смутно помню, как накинула на себя что-то, выскочила из дома через заднюю дверь и побежала по улицам. Было ещё очень рано, ярко-красное солнце только-только поднималось над горизонтом, над землёй вяло перетекали пласты остывшего за ночь воздуха, а у реки, к которой вывели выбранные наугад улицы, было холодно настолько, что уже через несколько минут у меня замёрзли руки. Впрочем, я была только благодарна этому холоду, подействовавшему на удивление отрезвляюще. Стыд никуда не делся, но понимание того, что это не та ситуация, от которой я тоже могу убежать, и вернуться в дом всё равно придётся, вырисовывалось кристально ясно. В такую рань улицы были абсолютно безжизненны, и погружённая в попытки найти хоть какие-то слова для разговора с Шша, я вздрогнула, услышав незнакомый голос, и сегодня заставший меня у самой калитки. - П-п-постойте! Т-так это вы ук-крали мою с-суккубу?