Секунда до счастья. Испытание временем.

Из подземелий всегда веяло холодом, но сегодня вечером они показались Снейпу невероятно душными и жаркими. Даже стены давили на душевное состояние профессора зельеварения. После услышанного разговора двух гриффиндорцев, он пил, пил и пил, пытаясь залить свое горе и жалость к себе самому. Зельевар ненавидел себя за то, что презирал мальчика, видел в нём лишь отражение Джеймса Поттера. Старого любителя лимонных долек за тайну, которую этот интриган хранил столько лет, он тоже ненавидел. Разумеется, Дамблдор не говорил ему этого до этой зимы, но на то он и Северус Снейп — двойной агент и шпион светлой стороны, ведь любые тайны и замыслы он знал наперед. Любые, кроме этой. Размышления сопровождались распитием алкоголя. Как только профессор допил последнюю бутылку огневиски, вылив при этом всё, до самой последней капли, себе на язык, в дверь кто-то робко постучался. Гермиона весь оставшийся день чувствовала себя отвратительно. Вина за сказаное не давала ей покоя, а необходимость поговорить с кем-либо заставила гриффиндорку спуститься в холодный мрак подземелий. Потому что так не должно было больше продолжаться. Эта ненависть погубит и жизнь Гарри, и работу Снейпа. Дойти до подземелий не составляло труда, а вот постучать в личные покои слизеринского декана было для гриффиндорки страшнее смерти. Пару минут она смотрела на массивную черную дверь, украшенную серебряными извивающимися змейками и надписью на латыни Нonesta mors turpi vita potior*, а после робко постучала, тем самым очень удивив обитателя этих покоев. Дверь распахнулась и перед девушкой предстал многоуважаемый профессор зельеваренья Северус Снейп. Его черный сюртук, который всегда был застегнут на тысячу и одну пуговицу, отсутствовал вовсе, что привело Гермиону в замешательство. На зельеваре была обычная белая рубашка и чёрные классические брюки. Гриффиндорка внимательно смотрела на него, даже на некоторое время забыв, о чем хотела поговорить. — Гермиона Грейнджер, какая неприятная встреча, — начал зельевар свою едкую речь, — Что Вам понадобилось от профессора в столь поздний час? — скрестив руки на груди, продолжал он. — Я... Я хотела поговорить о Гарри, сэр. — Мне не о чем с Вами разговаривать! Это только наше с Поттером дело! Не хочу Вас наблюдать, убирайтесь вон. Дверь захлопнулась перед носом юной гриффиндорки. Разговор был закончен, так и не успев начаться. — Что отец, что сын, два сапога пара, — пробормотала себе под нос девушка, направляясь обратно в башню. *Честная жизнь лучше позорной смерти.