два
30 января 2017 г., 19:48
Примечания:
черновик
— Пойдем покурим, Никитос.
Никита сползает с верхней полки, ему даже не нужно наступать сначала на стол, а потом только на пол, роста хватает.
Достает из валяющегося там же на полке рюкзака помятую пачку и влезает в кроссовки, не завязывая, наступая на пятки. Идет следом, зачем-то. Можно было и остаться валяться.
Макс поправляет кепку и открывает дверь тамбура, пропуская Никиту вперед.
У них что ни диалог, то дурацкая злобная словесная перепалка.
как отдохнул понравилось теплое ли море покажи фотки, а как тебе с митей путешествовать
И на последней фразе такой оскал мерзкий, врезать бы тебе по роже, сломать нос, скуловые кости, чтобы весь запас стойких тональных средств на тебя изводили, а не на девчонок и их прыщи.
— Ничего высокопарного, орел, просто перекур, не бесись.
— Ой блядь.
— Действительно.
Макс тянется, чтобы прикурить от его сигареты. Никита дергается, потому что вагон шатает из-за скорости ночью, Макс крепко хватает его за плечо и удерживает на месте.
Господи, как же ты заебал.
Никита думает — ты отбираешь мой хлеб. Это мое — подначивать, выебываться и добавлять излишнюю эмоциональность, чтобы выбесить.
А теперь их как будто местами поменяли.
Ночь за грязным стеклом густая и черная, как паста, ни звезд, ни туч. Впрочем, кому какое дело, какое там небо и какая ночь, пока тут между ними одно сплошное недоразумение.
Никита долго и увлеченно тушит сигарету об стенку мусорки, пока та не стирается почти наполовину, Макс ладонями закрывается от света и подглядывает в соседний вагон, где периодически что-то гремит, шумит и звякает.
потом Никите становится скучно изводить несчастный бычок и он тоже утыкается лицом в грязное стекло, даже не надеясь разглядеть что-то интересное.
Оторвавшись, наконец, они с каким-то дебильным удивлением смотрят друг на друга.
— Лицо грязное, — говорит Макс.
— У тебя тоже.
Макс пальцами размазывает темную пыль в две полосы сначала у себя на щеках, а потом мажет по чужому лицу, задерживая на скулах.
