Выбор

      Иван долго смотрел вслед удаляющемуся в сторону замка Альфреду. Мальчишка не догадывается, что уже добился взаимности. Иван в него влюблён. Но что толку? Он влюблялся не раз и не два, и всё заканчивалось ничем. Все чувства, едва зародившись, исчезали вместе с людьми, оставляя после себя одну пустоту. И Иван скоро исчезнет, как они.       Ему тяжело. Прощаться с новой, лёгкой жизнью, где нашлось своё место и предназначение, больно.       Свежий морозный ветер доносит нить запаха, который ни с чем не спутать.       Хорошо, что все отведённые шесть дней были заняты работой и далёкими воспоминаниями, так что времени на рефлексию и тоску по несбывшемуся не осталось.       Запах стал ярче, к нему примешались ещё несколько нитей. Джучи не один. Неужели настолько постарел, что попускается честью?       Случайные картинки, запечатлевшиеся в памяти за эти короткие, стремительные дни, пронеслись перед глазами красочно и живо, вразнобой сменяя друг друга. Уснувший на лазаретской койке Райвис, трогательно прижавший к груди руки, уморившийся за день. В его дружной троице все осмелели и теперь не боялись разбредаться в свободное время по разным уголкам замка. Артур, заглянувший что-то спросить, выглядел странно. Франческа с которой случилось нечаянно столкнуться, попросила проводить её к Мэтью. Возле его скромного домика Иван тактично оставил её одну. Ну и Ал, который не то страдал от скуки, не то, вопреки своей непробиваемой природе, предчувствовал что-то неладное и не отлипал от доктора ни в какую, разве что изредка и нехотя покидая кабинет. Его спящее лицо и взлохмаченные вихры острее всего врезались в память.       Жаль мальчишку. Невыносимо ломать его надежды, когда тот столько мечтал, чувствовал и буквально горел этими самыми надеждами. Неблагодарно со стороны Ивана, ведь Ал столько для него сделал. Пускай у него были свои корыстные цели, оборотень всё равно ему благодарен за всё и жалеет только о том, что отдать долг так, как следует, не получится.       Но на душе спокойно. Иван сделал всё, что в его силах, и теперь готов встретить прошлое лицом к лицу. Так или иначе, не он выбрал свободу, а свобода выбрала его. Нет разницы, свобода в одиночестве или в смерти. Оборотень направился вглубь дикого парка, навстречу запахам. Вопросы чести решаются только поединком. Сколько бы лет ни прошло, его не избежать. И либо ты выйдешь из схватки победителем, либо умрёшь. Иван не сомневался, что в живых его не оставят. Рассчитывать на победу — только тешить себя напрасными надеждами. Джучи вёл за собой гильдию, был чертовски силён, он точил свои клыки в схватках с опаснейшими тварями, а Ваня хоть и держался в форме, но о равенстве сил не могло быть и речи.       Однако волки презирают трусость и сражаются до конца. Если повезёт, Иван утянет Джучи за собой. Главное, чтобы свита вожака не успела этому помешать.       Надо собраться.       Каменные стены остались далеко за частоколом дебрей. Хоть бы Ал понял всё правильно, насколько вообще возможно понять неумелый рассказ того, кто кроме дежурных отчётных записей и сочинений в лицее отродясь ничего не писал. Жаль, что с отношениями так ничего и не получилось. А может, оно и к лучшему. Альфред, во всяком случае, будет предупреждён об опасности, которая сейчас гораздо важнее одного обречённого оборотня, — времени на горе почти не останется.       Джучи ненавидел королевство и поставил целью своей жизни свергнуть режим, короля и рабство оборотней. Он не из тех людей, кто так просто предают свои принципы, и благословение монарха для гильдии — наверняка очередной шаг к главной цели вольфраамца. Не может быть, чтобы во дворце об этом не знали. До недавнего времени Иван малодушно думал, что остановить старого вожака — не в его силах, не его долг. Годы бездействия, проведённые во всеми забытой глуши, прошли в презрении к себе из-за слабости, что не давала двигаться вперёд. Теперь, когда всё сводит концы в исходную точку, Иван видит свой долг. Бежать от него больше некуда.       В своё время, во время амбиций и крайностей, в пору юности, Иван тоже горел идеями революции. Торжество справедливости — не достойная ли мечта? Но и тогда, в самом начале, взгляды у Джучи и Брагинского расходились. Куда больше молодому Ване, ещё лицеисту, нравился другой, обычный человек. Обычный человек, которого Иван уважал всей душой, которым восхищался и за которым был готов идти до самого конца. Но этот человек, какая ирония, был влюблён в Джучи. Ненормально, грубо, но преданно. Смерть этого человека белый чёрному никогда не простит. Как и себе. — Я давно хотел посмотреть на оборотня, которого так расхваливал Джонс. Он потерял голову настолько, что не пожалел двух редких орлов в обмен на нашу форму для него. Не ожидал у друга под крылом увидеть предателя.       Явился-таки, желтоглазый. — Я никогда не был верен тебе, чтобы стать предателем, — Иван развернулся за пару неспешных шагов, не выдавая напряжения. Джучи имел дурную привычку подкрадываться сзади, хотя при этом всегда заявляя о себе и никогда не ударяя в спину без предупреждения. Его появление часто заставало врасплох и приводило противников в опасное замешательство, но Иван уже давно был готов и ждал даже слишком долго. — Александр был верен мне, и, предавая меня, ты предал его и память о нём, — мужчина приблизился на один шаг. — У тебя извращённая логика. И с памятью стало плохо с возрастом, — Иван переживал в памяти тот день много раз, остро видя каждую деталь, каждую мелочь. — Как ты смеешь обвинять меня в предательстве, когда сам повинен в его смерти? — Нет, как ты смеешь обвинять меня, не зная совершенно ничего? — ровно и отчётливо, приблизившись ещё на один шаг. — Чего я не знаю? Того, что ты оставил Сашу на верную смерть и никого не смог спасти? — колебаний нет. Только холодная и ясная уверенность в своей правоте и выдержанная ненависть. — Я сделал всё, что было в моих силах, и не должен сейчас перед тобой оправдываться. Где был ты всё это время и что сделал для нашей общей цели? Ты не имеешь права называться оборотнем, подло сбежав и скрываясь среди людей, пока твои собратья боролись за свободу. — Вы собираетесь задавить одно рабство другим и гордитесь этим? Саша больше этому не помеха, верно? Так почему у меня нет права на возможность желать мира для всех, которое я готов защищать в честном поединке? Только ради этого я здесь, хватит тянуть.       Вожак смерил недопротивника, но все же достойного, долгим вдумчивым взглядом. Иван не дрогнул, застыв в ожидании, готовый в любой момент броситься в атаку или отбить удар. — Нападай.       Не на что рассчитывать, когда Джучи настолько спокоен. Его свиты нигде не видно, но запахи просто кричали об их присутствии. Но никогда и ни за что больше Иван по своей воле не сдастся. Нет, во что бы то ни стало, он прикончит Джучи здесь и сейчас, даже если это будет стоить жизни.       Бросок…

Р-РАВ!

***

— Арти!       Маг захлопнул книгу, в которую до этого смотрел без особого интереса. — Ну и почему ты врываешься ко мне с таким диким видом?..       Но он не успел закончить свои нотации. В два прыжка Ал оказался у его кресла и ткнул в лицо окровавленным и грязным шарфом. — Ты можешь сказать, жив Ваня или нет?       Артур хотел было возмутиться, но вдруг резко помрачнел и осторожно взял шарф, прикрыл глаза, сосредоточившись. — Да, он жив и жить будет, хотя сейчас он тяжело ранен.       Ал вздохнул с облегчением, но расслабленность тут же сменилась взрывом злости. — Джучи, ублюдок! «Это не твоё дело, не лезь»! Как можно было сразу не догадаться? Идиот… полный придурок! Но он жив… Спасибо, это всё, что я хотел знать, побежал собирать ребят. — Стой, дурень, — Артур схватил племянника за рукав и на раздражённый взгляд спросил: — Ну и куда ты собрался? Что произошло? — Некогда рассказывать, — Ал попытался вырваться, но тонкие пальцы больно впились в его плечо. — Ай! Больно, отпусти! — Чтобы ты наделал глупостей и всё испортил? Мы уже это проходили, и тебе такое не понравилось, насколько я помню. Правильно, зачем со мной что-то обсуждать, советоваться? Я всё равно ничего не смыслю в жизни. — Да дело не в этом! Ваня сейчас у Джучи, и… — Брагинский не призрак, не растает. Ты прекрасно знаешь, какая у оборотней регенерация, и если его ещё не убили, значит, в ближайшее время убивать не собираются. Понятия не имею, почему, но, возможно, Брагинский им для чего-то нужен. А теперь сядь и успокойся. — Но… — Сядь.       Тело невольно повиновалось, вопреки желанию главаря наёмников сорваться с места в погоню. Альфреду никогда не нравился дядюшкин гипнотический взгляд. Паренёк никогда не признается, но он с самого детства побаивался своего родственника как раз потому, что становился совершенно беспомощным под его взглядом.       Артур остался стоять. Он набрал воздуха в грудь, готовясь к долгому и серьёзному разговору. Всё говорило о том, что он будет не из лёгких. — Я предполагал, что нечто подобное должно будет произойти. — Что?! И молчал?! — Успокойся, — властно, и племянник замолк, хотя совсем того и не хотел. — Вывод лежал на поверхности: твой любимый партнёр даже не удосужился скрыть своих намерений, ты прекрасно всё видел. Брагинский мог бы не оставлять такого подробного послания о своём прошлом.       Ал возмущённо встрепенулся, но дядя снова не дал ему слова. — Но и с ним ты всё равно так ничего и не понял. Позор тебе как моему ученику. Но есть хорошая сторона — ты не вмешался раньше времени. Сделай ты это, и нам бы не удалось избежать открытого столкновения с Чёрным Волком, а с ним и жертв. Ты действительно готов разменивать жизни наших людей и твоих драгоценных оборотней на одного лекаря?       Джонс скрипнул зубами и крепко зажмурился, но, уже открыв глаза, посмотрел собрано, с готовностью рассуждать. — А ты всё уже продумал? — ровно, но следы недавней взвинченности тянулись распылённым шлейфом. — Конечно. И давно. Ты будешь слушать? — Да, давай уже. — Джучи готовит революцию, ты читал об этом в письме Брагинского… — Может, хватит лезть в мою голову? — Ал продержался недолго. — Никогда, пока я буду жив.       Как иногда Ал ненавидел эту связь, что выставляла всё сокровенное напоказ для одного единственного конкретного мага. — И ты, кажется, согласился меня выслушать.       Ал фыркнул, но сосредоточенно стиснул зубы. Сейчас дядя прав, и не пререкаться надо, а что-то решать. — Итак, Джучи готовит восстание и стягивает со всей страны (и за её пределами) силы. Он несколько лет искал союзников, под прикрытием гильдийских заказов заключал соглашения. Поэтому он не задерживался надолго дома или где-нибудь на одном месте, а забирался в самые дальние точки. В его действиях нет столько благородства, сколько ты привык представлять в своих фантазиях. Но союзники Джучи — не наша проблема. Тайная полиция уже вычислила всех, представляющих собой угрозу королевству, и день облавы уже назначен королём. Орлиному Перу дан другой королевский приказ: устранить причину и главного подстрекателя революционных настроений, лидера гильдии с королевским благословением и одного из немногих признанных Нифельраамом оборотней.       Всё верно. Королевству опасно оставлять Джучи в живых, и дворец предпримет всё для сохранения своей власти. Но, надо признать, что в борьбе против порядков угнетения и стремлении их разрушить есть своё благородство. Если бы Альфред не узнал, какие чудовищные планы кроются под красивыми словами, ещё не известно, на чью сторону он бы встал. — Почему именно мы? — Сам не догадываешься? Испытывают на верность королю. Когда-то Орлиное Перо выступило на стороне революционеров и, более того, повело их. Ты его возродил из развалин, ты должен понимать. — Я так и подумал. — Так не задавай глупых вопросов. — Я хотел убедиться! — взвился Ал и тут же угас. — Что будет потом с Чёрным Волком? — Ничего не будет. Поставим нового вожака, дальше оборотни сами разберутся. — И ты хочешь, чтобы я всё провернул? — простачковый налёт полностью слетел с юноши, обнажая выверенную сталь. — Ты бы не согласился и озверел, окажись на твоём месте кто-нибудь другой. — Но как быть? Я не могу запросто пробраться к Джучи в гильдию и убить его — там все знают мой запах и раскроют в два счёта, просто переодеться и прикинуться кем-то будет мало… — Если бы ты так и сделал, я бы тебя лично прикончил, ибо такой позор смывается только кровью. Чтобы прикончить Джучи и спасти Ивана, нужно действовать тонко — так тонко, что никто не смог догадаться бы о твоём существовании, и никто не засомневался, что всё происходит само собой. — Легко сказать… — Никто не обещал, что будет легко. Но без помощи ты тоже не останешься, — Артур встретил осторожный вопросительный взгляд, выдержал его и отошёл к шкафам. — Есть один способ изменить твой запах и сделать его неузнаваемым для оборотней. Но для этого придётся полностью изменить твою личность, и, а также отказаться от собственного «я». — Всего-то? Супер, давно уже хочется отдохнуть от своих тараканов, — вопреки беспечным словам, взгляд Альфреда оставался по-прежнему непривычно серьёзным. — Собрался магичить?       Артур извлёк из ящика длинную, по локоть, свечу, утолщённую к низу, и пару палочек редких благовоний. Такие везли на кораблях из далёких сказочных стран через моря и океаны, а потом продавали за бешеные деньги. Сегодня дядюшка однозначно расщедрился — значит, для него намечающееся дело действительно важно. — Можно и так сказать, — держа набор для ритуала в охапке, Артур задумчиво осматривал кабинет, в уме прикидывая, что столы завалены, на креслах и диване будет тесно и неудобно, и… — Похоже, по-другому не получится… Слазь с кресла, сядем на пол. — С чего вдруг? — Я же просил не задавать дурацких вопросов, — приглушенно отчеканил Кёркленд и строго зыркнул на воспитанника. — Да понял, понял уже, — Джонс уселся на ковёр, скрестив ноги.       Артур водрузил перед ним большую свечу в плоском и массивном подсвечнике, а по бокам от неё поставил в подставки благовония. Затем он осторожно сел перед Алом лицом к лицу, загадочно мерцая глазами в блёклом свете из окон. — А теперь слушай внимательно: мы сейчас поменяемся тенями. Нет не теми, что просто отбрасываем на свету, другими. Как бы тебе проще объяснить… Личность каждого человека оставляет на изнанке мира отпечаток, живущий вне времени. То есть, отпечатывается не одна линия твоей судьбы, а все её возможные вариации от начала до конца, всё, что для нас так и останется несбывшемся. Тени настолько самодостаточны, что живут своей жизнью (не спрашивай какой, сам не представляю) и имеют право считать, что это они — настоящие, а мы — просто одни из их теней. О них известно не так много, как хотелось бы, не переживай, если чего-то не понял. Встретиться со своей тенью или с чьей-либо ещё — удача, которая не выпадает и раз в тысячу лет, но поменяться тенями в наших силах. — Это будет сложно? — Для тебя — нет. А я справлюсь, — Артур никогда раньше не проворачивал ничего, связанного с тенями, но мечтал об этом очень давно. С тех пор, как услышал о тенях от своих учителей. Всё-таки, ранний талант истончать границы между мирами несёт в себе много возможностей и интересных знакомств. — Положи руки на колени ладонями вверх… — Погоди, — только сейчас Ал вспомнил, что, так-то, осталось ещё много нерешённых вопросов. И в нём говорит вовсе не желание оттянуть неизбежное. — А что будет с ребятами, походом? Я же пропаду неизвестно куда, и полюбому надолго, а мы и так кучу времени потеряли, пока тут прохлаждались, и… — Спокойно, с твоими ребятами Майкл уехал ещё час назад, — оценив великолепную реакцию племянника, — а ты догонишь их, как только мы здесь закончим. — Что, прости? — Ты не до конца понимаешь, что значит обменяться тенями. Мы останемся при своём опыте, воспоминаниях и убеждениях, по большей части будем собой, но! При этом поменяются наши характеры и мироощущения, а ты будешь вести и чувствовать себя, как я, а я — как ты. И если вместе с тем поменяться внешними обличиями, то никто и не заподозрит, что что-то изменилось. Поменять свою внешность и удерживать её долгое время — для меня не проблема. Теперь понимаешь? Альфред Джонс уедет в поход, Ивана Брагинского глава отправил на секретное задание, а самого главу срочно вызвали во дворец. А кто будет выручать настоящего Брагинского, я расскажу позже. — Жуть, — вырвалось у Альфреда вместе с нервным смешком. Он почти забыл, каким дядя может быть крутым.       Похоже, Артур был польщён. — Повторяю: положи руки на колени и расслабься. Для чего я тут распинаюсь? — Ну, положил, дальше что?       Артур двумя щелчками пальцев зажёг палочки благовоний, и они начали медленно тлеть. Зазмеилась причудливыми узорами белая дымка, разнося сладковатый, пряный и умиротворяющий аромат. Поди, способствует непостижимому дядюшкиному колдунству. Третий щелчок зажёг на фитиле свечи зелёный огонёк — Просто смотри мне в глаза и не думай — для тебя дело привычное. И ещё, постарайся не моргать, или делай это синхронно со мной.       Черт, иногда дядюшка невыносим со своими подколками. В малых дозах его потерпеть можно, но страшно представить, каково будет жить с его тенью в самом наитеснейшем, буквально, контакте с телом. Полюбому ещё Артур не доверит племяннику всё сделать самостоятельно и будет лезть в голову со своими инструкциями, да ещё так назойливо, как никогда раньше — свою тень Джонс прекрасно представлял и понимал.       Ал сметнул все мысли. Потом, всё потом. Судьба — молния, и уже настигла его, сложно сказать, как давно. Наверное, ещё там, в скромном домике деревенского доктора, пропахшего колдовскими травами. Нечего размышлять, почему да отчего нужно бросаться на отчаянные подвиги, поздно.       Стоило только задержаться взглядом на пристальных зелёных глазах, и ни посмотреть в сторону, ни прикрыть веки уже никак не получалось, даже если постараться. Не глаза, а болота. Раскрытые ладони накрыли другие, щекоча искорками электрических разрядов.       Ал выпал из пространства и времени… на несколько часов? Или всё произошло сразу? Накатывало чувство, которое обычно испытываешь, когда забываешь сон, хотя ещё секунду назад был уверен, что прекрасно его помнишь.       Перемены напомнили о себе не сразу. Они не ощущались, как перемены, и пришлось вспомнить, каково было раньше. А раньше было иначе: опасный стальной холодок прятался на самых задворках играющих красками эмоций и переменчивых устремлений. Теперь же он сковывал твёрдой коркой, загоняя все чувства далеко вглубь. Как будто Ал незаметно упал в ледяную воду и обнаружил себя рыбой, и он на самом деле рыба, а никакого Ала не существовало — его выдумало разыгравшееся рыбье воображение. Серьёзный повод для паники, но от паники ни звоночка. «Неужели Арти чувствует так всё время?»       Ал вынырнул из своих ощущений и заметил, что свеча сгорела полностью, оставив после себя несколько крупных расплывчатых пятен воска в подсвечнике. А Артур всё ждал, когда на него обратят внимание, и ужасал дико непривычной на его лице улыбкой, за версту отдающей безумием. Впрочем, если Альфреда это и смущало, то только где-то на периферии. «Неужели я так выгляжу со стороны?»       Хотя, рвущийся из Арти смех нетерпеливого предвкушения всё равно до боли не вязался с устоявшимся образом угрюмого, ворчливого мага и экс-тайного советника. Значит, всё прошло так, как надо. — Вот теперь настало время рассказать, кто будет вызволять нашего лекаря. Подумать только, эта личность появится на свет уже очень скоро, и я создам её своими собственными руками!       Что-то подсказывало Алу, что дядя наконец-то дорвался до шанса отыграться за всё хорошее, причиненное когда-либо любимым племянником. Но не то что бы теперь Ал волновался по этому поводу. Как, впрочем, и по любому другому.