ice dragon in the sky; dream

В кронах деревьев весело шумит ветер, на океан опускается вечер. Хосок улыбается, щурясь, и падает на спину, глядит на тёмное звёздное небо. Он просыпается от лёгкого тычка в плечо. Не больно, не неприятно, но странно.  — М? — сонно мычит он, не разлепляя глаз. Когда у него получается таки овладеть сонным телом, он поворачивает голову в сторону. Рядом с ним на корточках сидит парень. Тот самый парень с чёрными глубокими глазами, с бледной, практически блестящей кожей, и, как оказывается, великолепным тембром голоса. Обняв коленки руками, тот смотрит то ли на Хосока, то ли куда-то сквозь. И Чон не уверен, но пахнет от парня совершенно очаровательно — морозным океаном, хотя, может, это вообще сам океан так пахнет, щекоча нос и кружа голову.  — Ты просто заснул тут, вот и всё, я подумал — странно, кто будет спать у океана, и деревья тут, я подумал… — бормочет. Бормочет и бормочет.  — Люблю океан, — совершенно неожиданно как для себя, так и для парня, выпаливает Хосок, и улыбается пьяно.  — И я, — ещё неожиданее отвечает парень и усаживается рядом. Когда ты только начал говорить с человеком, а неловкое молчание уже началось — думает Хосок — это плохой знак. Но не в этом случае; не с этим человеком.  — Меня зовут Юнги, — неожиданно говорит парень, и, не дав Хосоку открыть рот, сразу же добавляет, — а тебя Хосок, я знаю, — и смеётся с реакции Чона. И они долго-долго говорят о разном, Юнги рассказывает тысячу действительно интересных историй, которые Чон слушает, раскрыв рот, и за один вечер сближаются так, будто были знакомы всю жизнь. Хосок не может объяснить свои чувства, но он совершенно точно чувствует в человеке напротив родственную душу. «Ну какая родственная душа, — мысленно смеётся он сам с себя, — вы знакомы-то всего пару часов». Потом удивительно случается, что они болтают всю ночь напролёт, а истории становятся всё более личными, всё более откровенными, и в какой-то момент Хосок отворачивается и смотрит на небо. Оно заливается предрассветными красками: чёрный смешивается с синим, розовый с красным и бордовым… Создаётся совершенная картина, настолько потрясающая палитра красок, что будоражит воображение и вся трезвость из головы улетает куда-то. Хосок знает наверняка — над океаном самый красивый рассвет.  — Рассвет! — восхищённо шепчет Юнги, и, вставая, хватает Хосока за руку, тянет к самой кромке океана, забегает в воду прямо в одежде, кричит заодно: — Идём-идём! И Хосоку внезапно становится плевать на холод, на всё вообще, и он забегает точно так же в воду и наблюдает за абсолютно счастливым Юнги. У того радость сыплется из глаз, он жмурится, улыбается удовлетворённо и ныряет, выныривая с таким видом, будто ему сейчас лучше всех людей на свете. Хосок думает, что это, на самом деле, не очень далеко от правды, и все сомнения отпадают сами собой: сколько бы времени они не были знакомы — час, два, три, день, неделю, месяц, — это всё неважно. Важно, что вот он — этот Юнги, плавает совсем рядом с Хосоком, выглядит так, будто родился в воде, сверкает в сторону Хосока чернотой бездонных глаз, и Чону, честно, кажется, что как-то так выглядит счастье. Вот, что действительно важно.