Слезы темного властелина

Все минуты и часы последней недели спрессовались в одну очень-очень долгую ночь. Эта ночь, казалось, длится целую вечность, целую жизнь, и она никогда-никогда не закончится. В память Сарга отчетливо врезались все события той "бесконечной ночи". Долгие дни, наполненные тревогой и страхом, которые почти физически ощущались во влажном воздухе джунглей. Бесконечные часы изнурительной работы - они копали и строили, они перетаскивали тяжеленные камни и бревна, они вгрызались в эту землю, врастали в нее "корнями", цепляясь за каждый уступ, за каждую трещинку. Так за три дня выросли надежные укрепления, километры оборонительных фортификаций, построенные целым народом. Народом, готовым умереть, продав свою жизнь максимально дорого. А потом, на рассвете четвертого дня, из безграничной ледяной мглы и снежной бури появились размытые, гротескные фигуры. Сначала они казались каким-то мрачным наваждением из ночных кошмаров. Но с каждой минутой фигуры становились все четче и ярче. Из вечного хоровода пурги выступало великое воинство подземной крипты. Жители лесного города побросали работу и стояли как вкопанные, молча глядя на огромную "змею", состоящую из нескончаемых шеренг вооруженных чудовищ. "Змея" медленно, но неотвратимо вытягивала свое громадное "тело" из мрачного крошева пурги. Отсюда сверху воины противника казались маленькими игрушечными фигурками, выстроенными каким-то мальчишкой для своих ребяческих забав. Но как же их было много! Войско Золторна тянулось до самого горизонта, скрываясь в извечном снежном буране ледяных пустошей. Среди бесчисленных одинаковых фигур возвышались исполинские монстры, одним своим видом вселяющие страх в сердца лисьего народа. Это были колоссальные чудовища из стали и плоти, приводимые в движения невообразимыми силами. С одним из таких монстров Саргон уже встречался, он сразу заприметил в рядах противника гигантскую мать Арахну, чудовищную паучиху арахнидов. Но кроме нее были и другие колоссальные великаны, закованные в броню, невообразимо громадные подобия мамонтов, унизанные бесчисленными орудиями убийства, и многие, многие другие. Саргон слышал прерывистое дыхание стоящих с ним рядом, четко видел их округлившиеся от страха глаза и маску ужаса, застывшую на лицах. Откровенно говоря, он и сам чувствовал комок липкого страха, сковывающего движения и перехватывающего дыхание. Оцепенение, охватившее лесной город, разбили громкие и четкие слова Агнии: - Хватит по сторонам смотреть! У нас еще много работы. А враги наши так же умирают и слабеют от ран, потому как из такой же плоти и крови состоят, как и мы, и боятся точно так же. Поэтому, давайте-ка устроим врагу жаркий прием! - эти простые слова как-то отрезвляюще подействовали на всех, поэтому через пару минут работа закипела с новой силой. Саргон быстро подошел к Агнии, рядом с которой уже стояли Бер, Зорхана и еще дюжина командующих лисьей армией. - Что скажешь, Агния? - спросил он, кивнув в сторону полков противника. - Они не станут атаковать днем, солдаты привыкшие к вечной тьме подземелий на свету дня малоэффективны. Так что, до вечера время у нас есть. Так и вышло. В мягкой темноте тропической ночи заработала артиллерия Золторна, разорвав тишину теплой тьмы грохотом взрывов и криками раненых. Сам лес стонал и кричал, заполняя воздух треском огня, криками испуганных животных и птиц, грохотом падающих вековых деревьев. Через несколько часов войско Золторна пошло на штурм. Ряды чудовищных солдат шли в полной тьме без приказов, девизов и команд, в полной тишине. От этого защитникам становилось еще страшнее. Но бесчисленные снаряды, стрелы и камни, летящие сверху, собирали богатый урожай смерти среди полков крипты. Задние ряды атакующих затаптывали раненых и упавших, и все продолжали идти черной стеной, подхлестываемые страхом и волей Золторна. В память Сарга отчетливо врезался момент столкновения двух армий, каждая деталь, каждая мелочь: вот он стоит рядом со своей любимой, нервно сжимая рукоять огромного молота, в который он превратил базонную ловушку с демоном. Вокруг слившиеся в один звук шумы взрывов, крики раненых, звуки потревоженных птиц и животных. Он отчетливо слышит все учащающиеся дыхание какого-то молодого воина, стоящего рядом. Тот побелевшими то ли от страха, то ли от напряжения пальцами сжимает древко своего копья. Черная, немая стена врагов все ближе и ближе. Саргон бросил взгляд на Агнию - она в напряженной позе пристально всматривается в лица подступающих врагов. Бер нетерпеливо поглаживает широкий приклад своей снайперской винтовки. Зорхана смотрит с каким-то безумием, остекленевшим взглядом. И только сердце Сарга как хронометр, удивительно громко отсчитывает шаги приближающийся громады монстров. Тук-тук-тук... А потом, как будто лопнула натянутая до предела тетива лука, и две армии схлестнулись в поединке, наполнив ночь невообразимым лязгом, криками и физически осязаемой, неприменимой яростью! На что был похож этот бой? Трудно описать словами. Саргон часто вспоминал ту ночь и сравнивал его с огромной мясорубкой, которая без разбору перемалывала всех и вся. Теперь он понимал, почему его отец так не любил говорить про войну. Кровь стучит в висках, а грудь часто вздымается - Сарг втягивает бесценный воздух, которого так не хватает в этом безумном крошеве. Он наносит удар своим исполинским молотом, который припечатывает очередную тварь Золторна, ломая ей кости. Не прекращая движения, Саргон снова описывает дугу своим оружием и расплющивает щит очередного врага, которого толком-то и рассмотреть не успевает. Рядом замертво падает молодой лисий воин, зарубленный огромным мечом уродливой твари, похожей на Минотавра из древних легенд. Сарг машинально уходит от удара окровавленного меча и чувствует резкую боль в ноге, пронзенной копьем проворного арахнида. Тело Саргона начинает обеззараживать рану и медленно, но верно затягивать ее. В это время Сарг успевает заметить как кто-то сносит голову проворному арахниду. Сам он наносит удар рукоятью своего молота, которая уходит глубоко в грудину минотавра. Уперев колено в живот поверженного врага, Сарг с мерзким хрустом вырывает свое оружие из хрипящей твари, он успевает нанести "удар милосердия", обрывающий жизнь чудовища, прежде чем совсем рядом раздается взрыв, обдающий Сарга комьями земли и нестерпимым, обжигающим жаром. Дальше все смешивается в бесконечный ломаный танец, состоящий из ударов, взрывов, криков умирающих и потоков крови, обильно орошающих землю. Мясорубка войны монотонно и безжалостно перемалывает лисьих воинов и солдат Золторна. Саргон как в кошмаром сне видит огромного черного рыцаря, возвышающегося над горой трупов. Тот разворачивает в сторону Сарга свою многоствольную пушку и невообразимо медленно спускает курок. Град свинцовых пуль проносится в нескольких сантиметрах от Сарга. Несколько, кажется, даже успевают задеть его, легко ранив. За это время Саргон успевает снять вторую печать со своего молота, приблизиться к черной громаде и с размаху нанести чудовищный удар, отбросивший груду вороненных доспехов метра на три. Несмотря на это, черный рыцарь довольно резко поднимается на ноги и наносит ответный удар огромным черным мечом. Молот Сарга и меч его врага начинают неописуемый танец, состоящий из бесконечных выпадов, блоков и дуг, описанных исполинским оружием. Наконец, молот Саргона находит брешь в защите противника чудовищным ударом глубоко пробивает черные доспехи. Сарг наносит удар, еще один, еще, пока разум не убеждает его в том, что враг уже давно повержен и мертв. Отступив на несколько шагов назад, Саргон успевает запечатлеть ужасающую картину: изрытая земля, невообразимое число трупов, густо устилающих эту самую землю, горящие обломки деревьев, пожираемые пламенем, густой черный дым, валящий откуда-то справа. И посреди всего этого безумия - чудом уцелевший нежный тропический цветок, осторожно пригнувший свои лепестки к обугленной земле. Сарг, глядя на цветок, вспомнил про Агнию. Как же все таки хорошо, что она сейчас там, за его спиной, под защитой... А не посреди всего этого кошмара. Мимолетные мысли Саргона прервал еще один противник, выступивший из черного смрада пожарищ. Это был Карос, точнее, это когда-то был Карос; в появившемся чудовище сложно было узнать статного светловолосого ученика Идии. Высокого воителя покрывали красные доспехи, "украшенные" множеством голов, болтающихся на цепях. Это были враги, поверженные Каросом в боях. Некогда красивое лицо воина исказили безумная злоба и кровожадность, превратившие его в безобразную гримасу. В отверстия на шее и спине Кароса были вставлены многочисленные черные гибкие трубки, постоянно накачивающие его боевыми наркотиками. В руках он сжимал огромный, весь покрытый кровью топор, похожий на орудие палача. Саргон сразу уловил базонные вибрации, идущие от страшного оружия Кароса. Оно было не просто куском металла, оно было живое, как и молот самого Сарга. Карос осклабился в омерзительной ухмылке и приподнял свое оружие: - Испивающий Кровь - так его зовут. Он выпивает силы и базонные искры убитых врагов. Сегодня он убил уже многих. Ты станешь его следующей жертвой! По трубкам, обвивающим Кароса, заструилась темная жидкость, и старый враг молниеносно бросился на Саргона. Сарг успел услышать голос демона, живущего в молоте: "А он действительно силен!" О ком говорил сын сердца Предела, то ли о Каросе, то ли от его оружии? В следующее мгновение два непримиримых врага схлестнулись в яростной битве. Времени на мысли не оставалось, Саргону пришлось до предела сосредоточиться на бое. Чудовищное оружие обоих воителей сверкало и крутилось с невообразимой скоростью, сторонний наблюдатель увидел бы только смазанные фигуры, окруженные росчерками молний, одни из которых были кроваво-красными, а другие - иссиня-черными. Битва одновременно шла и в базонном вихре. Саргон явственно ощущал безумно-яростную волю Кароса, пытающуюся смять и раздавить волю самого Саргона. Сарг понимал, что не сможет долго противостоять своему врагу. Выносливость всегда была сильной стороной Кароса, и Саргону срочно нужно было вырвать победу из кровавых лап чудовища. Беспрерывно создающиеся базонные формы неустанно гасились защитными формами противника, все это происходило на бешеных скоростях, требующих каждое мгновение отражать удары оружия врага и атаковать его. Саргон начинал уставать, он чувствовал, что допускает все больше ошибок, каждая из которых могла стоить ему жизни. Боковым зрением он увидел невообразимое чудовище, походившее на рогатого коня с механическими копытами и множеством черных трубок, обвивавших его голову. Верхом на нем восседала Идия. Во весь опор она неслась на Саргона. "Это конец", - успела пронестись короткая мысль. В тоже мгновение Сарг услышал голос демона гравитации: "Снимайте третью печать, господин, я их растопчу!" Саргон уже собирался сорвать последние оковы сдерживающие демона, но в последнее мгновение, Идию, вместе с ее чудовищной тварью, сбил стремительный вихрь, в очертаниях которого Саргон успел увидеть Бера. И все же, отвлекшись на Идию, Сарг пропустил скользящий удар мясницкого топора Кароса. Грудь Саргона обожгло огнем, его начало лихорадить. И враг, увидев это, яростно ринулся в атаку. В этот самый момент Саргон намеренно допустил ошибку в своей защите, и конечно же, Карос, как опытный воин и безумный мясник одновременно, нанес свой удар по ослабевшей защите Сарга. Воспользовавшись ловушкой в которую угодил противник, Саргон молниеносно описал дугу своим гигантским молотом и обрушил его на шлем противника. Этот промах Кароса стоил ему жизни; пропустив сокрушительный удар, ученик Идии потерял концентрацию и не смог отразить очередную базонную схему Саргона. Вихрь базонных потоков смял не ведающее жалости сердце Кароса, и оно, перегруженное постоянным воздействием боевых наркотиков, не выдержало. И буквально лопнуло. Безжизненное тело врага с глухим лязгом упало на колени, а затем рухнуло в пропитанную кровью мягкую тропическую землю. Через мгновение ночь разорвал крик Идии, полный горести и злобы. Она отчаянно бросилась в последнюю атаку на Бера, но с двумя противниками ей было не справится - через несколько минут с ней было покончено. Саргон огляделся по сторонам, утирая кровь и пот с лица: - Сколько крови, сколько смертей... - надломившимся голосом произнес он. - На войне как на войне, - мрачно ответил Бер. - Мой господин, Испивающий Кровь, топор Кароса, его нельзя так оставлять, - услышал бархатный голос демона Саргон. - Ты прав, нельзя. Сарг неуверенной походкой подошел к трупу Кароса и, взяв проклятый топор, положил его на камень. Затем, он с силой размахнулся и разломал топор надвое ударом своего молота. - Нееееет! Что ты делаешь?! - завопил демон. - Зачем?! Ты должен был сохранить его! Так нельзя! Саргон оборвал голос, запечатав печать. - Все правильно, - кивнул Бер. - Не слушай ты его. В этот момент заморосил дождь. Тяжелые редкие капли вязко падали на израненную землю. Прохладная вода смывала пепел пожарищ, запекшуюся кровь и боль распаханной земли. Небо прорезали росчерки молний. Ударил гром, заглушающий дьявольские звуки боя, и хлынул настоящий ливень. Саргон с Бером поднялись на ближайший пригорок и увидели беспорядочные ряды полков Золторна, отступающие к подножию вулкана. Молнии, разрывающие небо, то и дело беспорядочно били в ряды отступающих. Саргон вопросительно посмотрел на Бера. - Агния с Зорханой, - коротко ответил Бер. - Пора возвращатся на позиции, с меня на сегодня точно хватит, - устало произнес Сарг. Бер только кивнул. И они шли, с удовольствием ощущая холодные капли, смывающие грязь этой ночи. Саргон подумал, что бы было здорово, если бы этот дождь мог навсегда смыть ужасы этой ночи, поселившиеся в его памяти.