Perfect Stranger

Большая комната с высокими потолками была наполнена светом, льющимся из огромных окон, выходящих в сад. Насыщенную зелень разбавляли яркие мазки распустившихся цветов, а диковинные птицы заливались стройной трелью, заставляющей забыть все печали. Их песнь залетала в открытые окна, разносилась по комнате и терялась где – то под потолком, словно разбиваясь на тысячу случайных звуков. Всеотец сидел в большом кресле возле окна. На коленях у него лежал древний фолиант, но он его не читал, только периодически проводил пальцами по пожелтевшему пергаменту. На позолоченном круглом столике рядом сверкал кубок с вином, и стояло блюдо, наполненное фруктами. Но Один так и не прикоснулся и к ним. Сейчас, находясь в одиночестве, он мог позволить себе чуть расслабиться. Его плечи сгорбились, словно на них уютно расположилась огромная гора печалей и чужих грехов, а возле глаз залегли новые, глубокие морщины. Правитель Асгарда был удручен. Новое зло тревожило его, не давало спать ночами, не позволяло успокоиться. Младший сын принес столько же огорчений, сколько приносил радости, будучи ребенком, а старший вновь поставил свою жизнь под угрозу, отправившись в опасный мир. А теперь еще и этот мидгардец… Неожиданно горизонт осветился яркой вспышкой, сверкнувшей лишь на миг, и тут же пропавшей – из Муспельхейма вернулись Тор и его воины. Птичья трель, прервавшаяся на мгновение, снова полилась стройной мелодией, успокаивая. Один глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к разноголосому хору, отгоняя мысли, навивавшие тоску. Война с огненным миром длилась уже несколько лет. Началась она еще до того, как Локи едва ли не полностью разрушил Йотунхейм. Огненные Великаны, найдя тайную тропу, вторглись в Асгард небольшой группой. Тогда расправились с ними быстро и без жертв, но война не прекратилась. Портал был запечатан, и на время наступило затишье. Но несколько месяцев назад все вспыхнуло заново, с новой силой. Неизвестно как они открыли новый проход и вторглись вновь, громадной армией. Все приготовления к этому Хеймдалль не заметил, темная магия скрывала большую часть жаркого мира. В этот раз все было намного сложнее. Армии схлестнулись друг с другом на Белых песках, вскоре окрасившихся в красный. Ценой немалых жертв сражение было выиграно, а тропа была запечатана. Но и это не прекратило войну. Муспельхейм свирепствовал, подстегиваемый новым союзником, и сама выжженная земля рождала новых воинов для смертоносной армии. Но теперь все ограничивалось небольшими вылазками, разведкой и короткими стычками. Огненный мир выжидал подходящего момента, собирая войска, готовясь к полномасштабным сражениям. И ожидание выматывало не хуже, чем сами битвы, и было более страшным и гнетущим, нежели любые баталии. И Один знал, что главная сила темного мира, охваченная жаждой смерти, все еще таится под горами, ярится и рвет оковы. И когда пробьет час, новый союзник спустит его с цепи, и тогда побагровеют небеса, окрашенные кровью невинных. Через несколько минут в двери раздался громкий стук, и, не дождавшись ответа, в комнату вошел Тор. Его плащ был изодран практически в клочья, доспехи сильно покорежены и кое-где обуглены, а по виску стекала тонкая струйка крови. - Ты хотел меня видеть, отец, - старший принц остановился напротив Всеотца, чуть склонив голову. - Хотел, - кивнул Один. – Садись, - он указал рукой на кресло рядом. Тор устало опустился в кресло и с наслаждением вытянул ноги. Вылазка отняла у него много сил. - Ты не ранен? - Нет, только этот пустяк, - Тор покачал головой и стер ладонью кровь с лица. - Расскажи, как все прошло, - Всеотец не сводил внимательного взгляда с сына, не скрывая беспокойства. - Муспельхейм изменился, - через пару минут, собравшись с мыслями, начал Громовержец. – Там появилась магия. Чужая, темная и очень сильная. Мы наткнулись на несколько черных воронок, но никто не попался. Лавовые реки полны больших омутов, раньше их не было, горы рушатся – слышали грохот камней. Проснулись старые вулканы, все небо заволокло дымом. Мы были неподалеку от Западной Гряды, там извергаются сразу три вулкана, беспрерывно, словно что – то подталкивает лаву снизу. Такого не было очень давно. Один устало выдохнул и прикрыл глаза рукой. Он подозревал что-то подобное. Но неужели все зашло так далеко? - Что еще? - Армию не нашли, - продолжил Тор. – Она собирается в горах и под горами, в ущельях. Овраги, что осмотрели, - пусты. Мы бы подобрались ближе к Гряде, но наткнулись на отряд великанов. - Кто-нибудь серьезно ранен? – Один протянул кубок вина сыну. - Нет, - Громовержец пригубил напиток, - ожоги и царапины, воины сейчас в лазарете. Но вот что странно… - он замолчал на секунду. – Отряд был большим, примерно тридцать гигантов, все молодые, недавно родившиеся. Мы справились с ними без особого труда, но с десяток из них пропали прямо у нас из-под носа. Будто провалились в портал. Но портала в том месте не было, и быть не могло. Они не появлялись здесь? - Нет, - помолчав, ответил Один. – Не появлялись. Возможно, они остались в своем мире. По крайней мере, мне бы хотелось на это надеяться. - Великаны стали сильнее, - тихо добавил Тор. – И наглее. Они сами завязали бой, словно специально для этого были высланы. Всеотец глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. - Магия, обуявшая мир, похожу на ту, что в Йотунхейме? – через несколько минут спросил он. - Да, - уверенно ответил бог грома. – Точно такая же. Отец, ты знаешь, что все это значит? - К сожалению, да, - кивнул Один. – Я расскажу и тебе, когда придет время. Но не сейчас. Они замолчали. Комната вновь наполнилась разноголосой трелью птиц, доносившейся из сада. Тор не настаивал на том, чтобы отец рассказал ему все сейчас, отдавая должное его несомненной мудрости. - Во время моего отсутствия что-нибудь произошло? – наконец спросил он. - Да. Мы провели пробный запуск Бифреста до Мидгарда. Луч дошел до мира людей, но попал в Слепую зону, - спокойно вымолвил Всеотец. - Уже и там… - тихо пробормотал Тор. Он знал о появлении невидимых глазам Хеймдалля участков на карте девяти миров и был обеспокоен этим не меньше своего отца. - Да, и там тоже. Но важно не это. В луч затянуло человека. И он выжил. - Это невозможно! – вскочив, пораженно воскликнул Громовержец. – Ни одному из смертных еще не удавалось пережить путешествие по Иггдрасилю! - Ты прав, - ровно произнес Один. – Но, тем не менее…. Он сейчас в целительной, без чувств. Лекари говорят, что, возможно, он все-таки придет в себя. И расскажет, что произошло. - Хорошо бы, - хмыкнул Тор. Один тяжело поднялся с кресла и в упор посмотрел на сына: - Иди туда. Дай лекарям обработать раны, а потом присоединяйся к нам за ужином. - Хорошо, отец, - Громовержец кивнул и пошел к дверям. - Тор, - окликнул его Всеотец, и старший принц обернулся. – Я рад, что с тобой все в порядке. Тор, улыбнувшись, вышел из комнаты. Лабиринт бесконечных коридоров Дворца встретил его звенящей тишиной. Длинные переходы, витые лестницы, огромные комнаты за тяжелыми дверями, маленькие террасы и балкончики, сокрытые за высокими колонами, - все это было знакомо до боли. Каждый уголок Замка хранил в себе воспоминания о былом: о пышных балах и советах, на которых решалась судьба девяти миров, о веселых пирушках после удачного похода или охоты и первых драках, о грустных балладах бардов и победного марша в честь побед. Идя по нескончаемым коридорам к лазарету, Тор думал о войне. О бесконечной войне, которая преследовала все девять миров с момента их появления. Не было в истории и дня, чтобы прекратилась она. Всегда какой-то из миров воевал с другим, или горел, охваченный пламенем гражданской распри. И сейчас было не лучше. Муспельхейм давно объявил войну Асгарду, а теперь его поддерживали и Йотунхейм с Нифльхеймом. И все бы было ничего, если бы только не было у них еще одного союзника. Столь могущественного, что сумел он объединить вечных врагов – огонь и лед – и сплотить их против Асгарда. Именно он поддерживал все нападения, и его волей красная земля огненного мира рождала новых солдат – гигантов, вдыхая жизнь в черный камень, вечные льды порождали новых ледяных великанов, награждая их невиданной ранее жаждой крови и мести, а холодные, незамерзающие моря Нифльхейма, ярившиеся в вечном шторме, создавали чудовищ, словно вышедших из самых страшных кошмаров. И не будет этому конца, не закончится новая война, пока живо новое зло, отравляющее Иггдрасиль. Пока жив последний из титанов. В Дворцовом лазарете царило оживление. Старый лекарь Эйнар, служивший при дворе еще с тех времен, когда царица носила под сердцем первенца, сейчас был намного больше похож на полководца на учениях, нежели на уважаемого доктора. С десяток его молодых, неопытных учеников обхаживали воинов, вернувшихся из Муспельхейма, а сам он только недовольно на них поглядывал да покрикивал, раздавая указания, сетуя на нерасторопность и неуклюжесть молодежи. - Ваше Высочество! – радостно воскликнул старый ас, бодрым шагом подходя к появившемуся в целительной старшему принцу. – Как вы себя чувствуете? Не ранены? - Эйнар, прекрати ко мне так обращаться, - пробурчал Тор, но улыбнулся. Старый лекарь помнил его ребенком, и ему всегда было неловко, когда тот обращался к нему слишком официально. - Как пожелаешь, - подмигнул ас. - Я не ранен, только эта царапина, - Громовержец провел ладонью по виску. – Лучше скажи, как остальные? - Всё замечательно. Все в полном порядке, никаких серьезных ран. Вот только если бы ученики мои были половчее да не такие косорукие – все бы было прекрасно, - пробормотал он, смотря, как молодой ас опрокинул склянки с зельями. Тор добродушно хохотнул, глядя, как Эйнар отчитывает зардевшегося ученика. - Впрочем, чего это я! – опомнился старый лекарь. – Идем, я лично твою рану обработаю, никому ничего доверить нельзя… Только вот все везде занято. Как нехорошо! - Извините, - все тот же неловкий ас, теперь ставший совсем пунцовым от смущения за собственную смелость, обратился к ним, - есть свободное место в той комнате, где мидгардец… - И как ты, скажи на милость, себе представляешь… - Это отличная идея, - перебил Тор Эйнара. – Я сюда, собственно, затем и пришел, чтобы на этого смертного взглянуть. Что ты думаешь об этом? Как он пережил путь по Иггдрасилю? - Я не знаю, Тор, - вмиг стал серьезным лекарь. – Никогда раньше не бывало такого. И человек этот… Явно воин, сильный, натренированный. И рана у него на боку глубокая, серьезная. В себя он не приходит, но пульс сильный, дыхание глубокое. - Раны обработали? - Конечно. Сам лично сделал все, что мог. Этим, - он кивнул на учеников, суетящихся вокруг воинов, - я человека не доверю. Но знаешь, этот смертный… Я все никак не могу поверить, что это действительно произошло. Человек в Асгарде – это невиданно. Всеотец просил глаз с него не спускать. - Опасается шпионов? – спросил Тор. - Именно, - кивнул лекарь. - Но Мидгард не воюет с нами. И не стал бы. - Да, это так. Да и тебе лучше знать, я – то в мире людей был лет триста назад. Но мы не об этом. В любом случае, если он очнется, нужно будет как следует проверить его. Эйнар откинул полог, открывающий вход в небольшую светлую комнату, и пропустил Громовержца вперед. Тор вошел и, бросив взгляд на лежащего человека, замер, широко распахнув глаза. На неширокой кровати возле приоткрытого окна прикрытый по пояс одеялом лежал… Капитан Стивен Роджерс. Его живот пересекала плотная белая повязка, пропитанная исцеляющим зельем, а сбитые костяшки пальцев и царапины на руках обработаны. Он был без сознания, но дышал глубоко и ровно, словно спал, и ошибиться было невозможно. Сомнений не было, перед ним действительно находился знакомый воин, с которым он сражался бок о бок, защищая Мидгард от читаури. - Эйнар, - негромко, словно боясь разбудить человека, окликнул Тор лекаря, - сделай все возможное, но поставь его на ноги. Как только очнется, сразу доложить мне. Убрать оружие отсюда, не пугать. Ничего не предпринимать, пока я лично с ним не поговорю. И никаких проверок без моего разрешения, - властно закончил он. - А чего это ты так? – прищурился старый доктор, удивленный такой реакцией, перепроверяя повязки. Старший принц редко позволял себе подобный властный тон, только в те моменты, когда был по-настоящему обеспокоен. - Я знаю его, - хрипло ответил Громовержец, разворачиваясь к двери. - То есть как это – знаю? Откуда? И куда ты пошел, я еще не обработал твои раны! – недовольные причитания аса повисли в воздухе, Тора в комнате уже не было.