Палитра снов

Существуют несколько типичных групп сновидений, которые видят все без исключения: ситуации в школе или на работе, попытка спастись от преследования, падение с высоты, смерть человека, выпадение зубов, полет, провал на экзаменах, аварии.

Еще за несколько шагов до двери репетиционной, из которой он всего несколько часов назад ушел, оставив там Джури, Сойк услышал музыку. Кто-то тихо наигрывал на гитаре незнакомую ему печальную мелодию. Стоило подойти чуть ближе, все сомнения насчет того, кто бы это мог быть, испарились. Джури что-то тихонько напевал по-английски, и Сойк, как не великий знаток этого языка, толком ничего понять не мог, удавалось уловить только что-то вроде "Sail, sail away, dream of green shores".** Остальной текст разобрать не получалось, и задача усложнялась из-за того, что часть слов Джури, вероятно, не помнил и заполнял пробелы невнятным мычанием. Невольно улыбнувшись, Сойк потоптался на пороге, старательно прислушиваясь, и только после этого вошел. Сидящий спиной Джури тут же замер и напрягся, но, видимо, каким-то непостижимым образом определив, кто вошел, продолжил наигрывать. Сойк нерешительно переминался с ноги на ногу, не зная, как после вчерашнего начинать разговор. Но словно поняв его неловкость, друг заговорил первым: — Это Dreamtale. Мне очень нравится. Слышал? — Нет, — честно признался Сойк, догадавшись, что речь идет об исполнителе песни, которую наигрывал Джури, и присел на один из диванов. — Хорошая группа, — объяснил он и, медленно отложив гитару, обернулся. Несколько мгновений Сойк смотрел, как громом пораженный. — Ты… Ты во что вчера вляпался? – не повышать голос удавалось с трудом, хотя сейчас никто посторонний его услышать и не мог – на репетицию он пришел вторым, после Джури. Сойк понимал, что бессменный вокалист их замечательной группы домой вчера все же попал, потому как переодеться ему больше вроде бы негде было. Но в голове не укладывались предположения, что же с ним произошло. — А то ты не знаешь. Я вляпался в Леду. И не вчера, а много раньше. — Вы что, подрались? – Сойк отказывался верить своим глазам, но все факты указывали именно на это: разбитая губа, свежий синяк на скуле. И потухший взгляд. — Как видишь, — безучастно пожал плечами Джури. – Но, думаю, лидер-сан теперь еще краше меня. — Думаешь? Стало быть, ты его не видел? — Не видел. Он вчера психанул и ушел после того, как я ему врезал. Хотя я ведь не первый начал. Не знаю, где он ночевал. Но сказал, что завтра заберет свои немногочисленные вещи из моей квартиры. То есть, сегодня, получается… Сойк внимательно рассматривал Джури и чувствовал, как сжимается сердце. Его друг пытался держать себя в руках, говорил ровно, и только чуть подрагивающие руки выдавали, что творится у него на душе. Слова лились непрерывным потоком, создавалось впечатление, что ему физически необходимо говорить, хотя сказать, по сути, нечего. — Он сказал, что между нами все кончено, что не выйдет у нас ничего. Что он устал от рабства в виде моих чувств. Рабства, представляешь? Что я требую слишком много, а он никому не принадлежит. А мне нужен человек в безраздельное властвование. Я разозлился и ответил, что тот, кто со всеми успевает, блядью называется. Сойк покачал головой. Ответы Джури не требовались, он просто хотел выговориться. Однако его голос, еле слышные горестные нотки в нем, какая-то безысходность в глазах заставляли искренне сопереживать. — Тогда он мне и засадил с размаху. А я дал сдачи. И он ушел куда-то… То есть, к кому-то, — тут же уточнил Джури. Тяжело вздохнув, Сойк протянул руку и накрыл кисть Джури, но тот как-то пугливо отдернул ладонь. В эту ночь Сойку приснился очередной бредовый сон. Он ехал на машине с какими-то людьми. В сновидении это были его знакомые, но знал ли он их в реальной жизни, Сойк не помнил. Возможно, среди них был и Джури, а может – и нет. В сгущавшихся сумерках они ехали по улице, на которой Сойк жил еще в детстве. И неожиданно случилась авария. Что именно произошло, сновидение не показало, или он просто не запомнил. Но в следующий миг как будто сверху увидел дымящиеся остатки автомобиля и разбросанные на проезжей части тела. Он видел себя, лежащего на асфальте с переломанными ногами или, точнее, тем, что от них осталось. Сойк подумал о том, что после такого он точно не сможет ходить, а через мгновение пришло понимание, что он в принципе ничего уже не сможет. Раз он видит себя вот так, со стороны, значит, уже умер. Он не знал, что случилось с его спутниками, выжил ли хоть кто-то, но теперь это не имело значения. Его душа уже неслась куда-то прочь, гонимая то ли ветром, то ли просто сама по себе. На него навалилась апатия, он флегматично наблюдал за пролетающими внизу лесами и полями, серыми и невзрачными, и думал о том, что вот она какая – смерть. Проснулся Сойк в паршивом настроении и с тоской подумал, что новый день его ничем не порадует. Так и оказалось. Глядя теперь на Джури, он думал о том, что лучше бы на него самого свалились все эти беды. Лучше бы его личное счастье катилось под откос. Все лучше, чем смотреть, как мучается Джури, видеть его разбитую губу и понимать, что на самом деле этой ночью Леда разбил что-то намного более ценное, и неизвестно, удастся ли теперь склеить. — Не отчаивайся сразу. Может, он еще вернется. Помиритесь, — выдал стандартное для таких ситуаций утешение Сойк. Успокаивать он никогда не умел, а произнесенные им слова были пустым сотрясанием воздуха. Даже если предположить, что Леда вернется сегодня, в этих отношениях все предрешено. Лидер устал от Джури, а Джури продолжает слепо сражаться за свою любовь. Только битвы такие заведомо проигранные – когда речь идет о человеческих отношениях для победы нужно желание двоих. — Нет, не вернется. Но даже если бы вернулся, я бы его больше не пустил. Сойк изумленно поднял брови. Похоже, в этот раз он ошибся. Джури для себя все решил, но только теперь он не собирался бороться за чувства Леды. Скорее, наоборот. — Знаешь, как я себя чувствую сейчас? – он впервые за сегодня поднял глаза на Сойка и даже невесело усмехнулся. – Как будто у меня очень долго болел зуб. Тянул, ныл, не давал спать, есть да и вообще жить. А теперь его вырвали, и мне так паршиво, что хоть стреляйся. Зато я знаю, что скоро все заживет и ничто не будет мне больше мешать. Про себя Сойк отметил, что принятая Джури позиция верная, и что если он хочет исцелиться от безнадежного чувства, иного пути просто нет. Но, в то же время, он подумал о том, что пока человек взращивает надежду, верит, что все наладится, ему намного легче. А когда веры больше нет, боль слишком мучительная. И, значит, Джури в настоящий момент плохо, как никогда. — Тебе было бы хорошо развеяться. В отпуск съездить, отдохнуть… — Да какой отпуск? – горько усмехнулся Джури. – Сам знаешь, у нас сейчас парад – концерты, репетиции, альбом, в конце концов… Ничего, так даже лучше. Буду много работать и развеиваться после этой работы. Я ведь сильный и умный, все у меня получится, — Джури вымучено улыбнулся и посмотрел на Сойка, словно требуя подтверждения. — Конечно, — поспешил кивнуть он. – Обязательно получится. И если тебе будет нужна помощь, я всегда… — Нет, — тут же остановил его Джури, сделав неопределенный жест рукой. – Я сам. В новой жизни все должно быть новым. И в новый дом барахло из старой квартиры не перевозят. В книгах Сойк часто читал, что в таких случаях у персонажа "что-то обрывается внутри" или "холодеет". Но в реальности, как он понял в этот момент, все происходит несколько иначе. Сойк просто почувствовал, как в груди замерло сердце, а его самого накрыла оглушающая тишина. — Что ты имеешь в виду? – говорить было сложно, казалось, что сами голосовые связки одеревенели. – Ты же не хочешь сказать, что наша группа… — Нет-нет, не хочу, — поспешил заверить Джури. – Группа – это группа, работа. Куда ж без нее. Я говорю о своей личной жизни. Сюда я буду, как и прежде, ходить на работу. Но отныне ничего кроме. Только работа. Сойк молчал, внимательно смотрел на Джури и автоматически пальцами правой руки теребил браслет на левой. — Не обижайся, — в голосе Джури звучали виноватые нотки. – Я просто хочу забыть все. Ты тут ни при чем. Просто и ты, и Агги будете напоминать мне о… О нем. А если бы ты понимал, как мне плохо, то сам бы… — Я понимаю, — кивнул Сойк. Прерванный в середине монолога Джури выдохнул и еще тише, совсем осторожно продолжил: — А насчет вчерашнего… Понимаешь… — Понимаю, — снова повторил Сойк, не желая слушать оправдания. На самом деле, ни черта он не понимал. Точнее, только предполагал. Допускал, что вчера Джури было настолько паршиво, что он захотел отомстить любимому человеку. Отыграться, что ли, доказать ему и себе, что кому-то он еще нужен. Или просто желал забыться ненадолго с кем-то другим. Сойка ничуть не обижало то, что Джури фактически использовал его, он ведь не принуждал, всегда можно было отказаться. — Нет, не понимаешь. Просто если сделать себе немного больно физически, становится чуть легче морально. Отвлекаешься. — И ты не придумал ничего лучше, чем лечь под меня, — с деланной иронией произнес Сойк, хотя на душе кошки скребли. Джури внимательно вглядывался в его лицо – от этого было тревожно и почему-то грустно. — Прости меня. — Не за что прощать, — фактически повторил вчерашние слова самого Джури Сойк. — Ты даже не представляешь, как помог мне. Понятия не имею, зачем ты вчера вернулся сюда, но если бы этого не произошло, сам не знаю, что со мной было бы. — Давай только без пафосных речей, друг мой. Сойк почувствовал раздражение и попытался подавить его, но получалось плохо. "Вот она какая – смерть", — проскочила на периферии сознания мысль из мрачного сновидения, но Сойк подумал, что она неуместна. В конце концов, ничего ужасного не случилось. Подумаешь, его друг, даже не самый близкий, сообщил, что больше не будет с ним общаться за пределами работы. Накануне с этим самым другом он занимался сексом. Секс по пятибалльной шкале даже до "троечки" не дотягивал, но, в принципе, никто и не ожидал иного. Ничего плохого в жизни самого Сойка не произошло, более того – ничего в ней и не изменится существенно. Нет повода для расстройства. — Передай нашему лидеру, что я себя плохо чувствую. Буду завтра, а сегодня вы как-нибудь без меня, — поднявшись с дивана, Сойк бросил эту фразу уже через плечо, направляясь к выходу. — Сойк, ты… — начал Джури со вздохом, но в этот момент в дверном проеме возник Агги. — Сойк-кун, ты куда это собрался? Ни слова не сказав, он вышел в коридор, даже не взглянув на согруппника. — Джури, что с твоим лицом? – последовал следующий недоуменный вопрос. Но что на него ответили, Сойк уже не узнал, быстрым шагом удаляясь прочь. "Наверное, все же надо напиться. Просто так, для приличия", — усмехнулся он, отметив, что эта замечательная идея за последние сутки посещает его на том же месте второй раз.