Палитра снов

Мужчины и женщины видят сны по-разному. Мужчинам в основном снятся представители своего пола, женщины во снах видят представителей обоих полов в примерно одинаковой пропорции.

Осень сменилась серой зимой – теплой и бесснежной. Сойку казалось, что она тянется бесконечно долго, и что сама его жизнь теперь такая же унылая и невнятная, как погода за окном. В постоянной сонливости и апатии он винил авитаминоз и перепады давления, понимая при этом, что корень его проблемы в совсем ином. Наступившая весна мало чем отличалась от печальной зимы – небо было постоянно затянуто, по несколько раз на день срывался дождь, и казалось, этому не будет конца. А вот Джури сильно изменился за это время, причем даже внешне. В первую очередь он перекрасил волосы в темный цвет. Принято считать, что светловолосые люди выглядят моложе, но он стал исключением из этого правила. Сойк отмечал, что теперь Джури немного похож на ребенка, а еще – что ему очень идет. Впрочем, перемены коснулись и его поведения: он стал спокойней и флегматичней, что ли, хотя, возможно, причина была просто в плохом настроении из-за разрыва с любимым человеком. Поначалу между Ледой и Джури чувствовалась болезненная напряженность. Как Джури ни старался демонстрировать безразличие, Сойк замечал взгляды, полные горечи, которые он иногда бросал на лидера. А темные круги под глазами свидетельствовали о том, что его другу очень и очень нелегко сейчас. Непроизвольно Сойк внимательно наблюдал за ним, не особо заботясь о том, замечает тот или нет. Какая разница, если все равно никакие отношения их больше не связывали? Постепенно его друг приходил в себя – лучше выглядел, чаще улыбался, а в день, когда он и лидер, весело обсуждая что-то, отправились на обед, Сойк мысленно поздравил их обоих. Судя по всему, отношения налаживались, и если хорошими друзьями Джури и Леде вряд ли суждено было стать, по крайней мере, они могли остаться приятелями. И все же один раз снег он увидел. Правда, уже весной и во сне. В странном сновидении Сойк блуждал по снежном лабиринту. Справа и слева возвышались ледяные стены выше человеческого роста, над головой простиралось низкое зимнее небо. Узкому коридору не было конца, а куда свернуть, чтобы выбраться, Сойк не представлял. Ни паники, ни страха он не испытывал, однако чувствовал себя бесконечно уставшим и хотел поскорее выбраться из снежной западни. И неожиданно впереди появился какой-то мужчина. Сойк не видел его лица да и не пытался рассмотреть. Человек поманил его рукой и скрылся за одним из поворотов, а Сойк поспешил за ним. Повернув, он увидел, что мужчина стоит у очередного узкого прохода и снова жестом призывает следовать за ним. Достаточно долго Сойк шел за неизвестным поводырем, прежде чем перед ним оказалась лестница, но уже не ледяная, а самая обычная. Быстро взбежав по ступенькам, Сойк попал в самое настоящее лето. Он стоял посреди солнечной улицы неизвестного ему города, а за спиной не было никакого ледяного замка. Неизвестный мужчина так же бесследно исчез. …Разглядывая металлическое дно пустой банки из-под кофе, Сойк молча проклинал свой склероз. Без утренней чашки любимого напитка у него даже глаза не открывались, и как теперь себя будить, он не представлял. После недолгих размышлений было принято решение поехать в студию, где на первом этаже в маленьком кафетерии наверняка могли его спасти. Несмотря на ранний час, едва переступив порог кафе, Сойк увидел лидера, сидящего за одним из столиков. Перед Ледой был раскрыт ноутбук, а сам он усердно стучал по клавишам. К слову, его, как и Джури, Сойк тоже считал своего рода исключением из правил: если большинство людей очки делают старше и солидней, Леда в очках скорее напоминал школьника. И сейчас, глядя, как он с серьезным лицом глядит из-за стекол на экран и старательно печатает, Сойк усмехнулся: отличник пишет реферат, не иначе. — Доброе утро. Не помешаю? В первую очередь Сойк все же раздобыл кофе и теперь, уже с чашкой в руках, думал, куда себя пристроить. Беспокоить лидера ему не хотелось. — О! Привет, — согруппника Леда заметил, только когда тот подошел вплотную, тут же заулыбался, закрыл ноутбук и сделал приглашающий жест. – Присаживайся, конечно. — Не хотел тебя отвлекать от работы, — на всякий случай предупредил Сойк, все же усаживаясь и делая первый самый приятный глоток. — А я не работаю, я играю, — засмеялся Леда. — Встать в такую рань, чтобы играть… — поразился Сойк. — Я легко просыпаюсь, — отмахнулся лидер. – В отличие от тебя. — Последнее время вообще еле встаю, — пожаловался Сойк, прикрыл глаза и тут же открыл. У него было такое чувство, что если он надолго зажмурится, сразу уснет. — Неудивительно. Видел бы ты себя со стороны, — хмыкнул Леда. — А что со мной не так? – хмуро поинтересовался Сойк. — Выглядишь хреново, — заявил лидер. – Иногда у меня создается впечатление, что за пару месяцев ты состарился на десять лет. Если так дальше пойдет, никакие гримеры и никакой фотошоп тебе не помогут. — Спасибо, — с иронией поблагодарил Сойк. — Пожалуйста. А вообще это не шутка. Приводи себя уже в чувства. — Что приводить-то? Зима, погода плохая… — В Африке дети голодают, а еще в мире война, — подхватил Леда. – Не выдумывай херню, Сойк-сан. Проблема в твоей голове. — Да ну? — Ну да. И зовут проблему Джури. Из-за чего вы поругались? От неожиданности Сойк подавился и закашлялся. Сидящий прямо перед ним Леда сложил перед собой руки, как ученик в школе, и теперь еще больше напоминал отличника. Под его насмешливым взглядом становилось не по себе. — Мы не ругались, — наконец смог произнести Сойк, решив не выяснять, откуда Леда знает. Понятно и так – заметно со стороны. — Тогда что? Вас можно было назвать почти друзьями, а теперь только здороваетесь. На секунду Сойк замешкался, не зная, стоит ли говорить об истинных причинах такого поведения. И посчитав, что дело это уже дней минувших, пожал плечами: — Джури не хочет больше общаться с теми, кто его связывает с прошлым. Общие с тобой друзья напоминают ему о тебе. Леда пару раз изумленно моргнул, а после расхохотался в голос. Сойк мрачно глядел на него исподлобья, даже позабыв на время о кофе. — Не вижу ничего смешного. — А я… только смешное… и вижу… — продолжал смеяться лидер. – Нет, ну это ж надо такое придумать! Он видит меня каждый день! Каждый божий день, Сойк-кун! А я сам не напоминаю ему о себе? Леда смеялся так искренне, что даже выступили слезы, а Сойк только вздохнул. — Люди разные, лидер-сан. То, что после всего Джури остался нашим вокалистом, говорит только о том, что он ответственный и любит группу. А нежелание общаться со старыми друзьями – нормальное. Многие люди, чтобы вылечиться, обрывают все связи. — Боже, как все драматично, — Леда иронично возвел глаза к потолку. – Джури, Джури… — Я его понимаю, — сердито отрезал Сойк, больше всего хотевший прекратить этот неприятный, затрагивающий больную тему разговор. — Конечно, понимаешь. Ты же его любишь. Если бы Сойк опять делал глоток, он бы снова подавился. А так просто уставился на Леду во все глаза. — Нет, — наконец произнес он после небольшой паузы. – Нет, не люблю. Тут другое. Я чувствую его. "Мне снятся его эмоции… Точнее, их отражение", — добавил Сойк про себя, но вслух произносить не стал, ведь лидер посчитал бы его психом. — Просто любят по-разному, — Леда равнодушно пожал плечами, давая понять, что слова Сойка – не аргумент. – Кто-то любит так, что всем места мало. Кто-то наоборот – тихо и преданно. Ты чувствуешь. У каждого по-своему. Джури требовал от меня, чтобы я его любил самозабвенно и с полной отдачей. А я так не умею. — А ты его вообще любил? – зачем-то спросил Сойк и тут же мысленно обругал себя. Вопрос был неуместным и невежливым. — Я и сейчас люблю. Это ж Джури. Его любят мальчики, девочки, старушки и собачки, — лидер снова рассмеялся. – Я не исключение. Но мне любить Джури приятней на расстоянии, вместе нам было слишком утомительно. Зато с тобой ему будет хорошо, как и тебе с ним. Потому благословляю и желаю вам счастья. — Леда… — Да что Леда? Ты его любишь. Если тебе нравится называть это словом "чувствую", твое право. А Джури сангвиник по натуре, он не может долго хандрить и упиваться неразделенной любовью. Последнее время ему уже намного лучше. — Я заметил… — Конечно, заметил. Ты же за ним наблюдаешь постоянно. Сойк почувствовал легкую досаду пополам со смущением. Причем досада относилась в основном к тому, что ему было не плевать на мнение окружающих, в частности, Леды, как всегда хотелось верить. — На самом деле, Джури замечательный, — Леда откинулся на спинку стула и задумчиво поглядел в окно. – Он очень требовательный к тем, кто ему дорог, но в его случае это хорошее качество. Потому что в первую очередь он требователен к себе. И никогда не попросит больше, чем готов дать. Другое дело, что отдает он себя всего, без остатка… — Зачем ты мне это рассказываешь? – прервал Сойк. — Просто предупреждаю, что тебя ждет в скором будущем, — весело подмигнул Леда. – И да, Сойк-кун, я знаю, что ты думаешь. Что я невоспитанный хам и лезу не в свое дело. Так и есть. А еще мне просто надоело смотреть, как ты мучаешься. Оттает твой Джури, никуда не денется. Я уверен, что он все уже заметил и почувствовал. Леда улыбался так солнечно и искренне, а говорил настолько убежденно, что Сойк слушал, затаив дыхание, и понимал, что верит. Верит, хотя здравый смысл подсказывает, что такие чудесные сказки в жизни не случаются. — Думаю, Джури тебе обо мне всякого рассказал, когда злился. Но не такая уж я сволочь, честно, — заявил лидер. – Мы просто не подходили друг другу, наши отношения даже не стоило начинать. — Джури никогда не говорил о тебе плохо, — возразил Сойк, а перед глазами встала картина: их репетиционная, его друг, смотрящий невидящими глазами в потолок, и обреченное "кои – безнадежное стремление к недостижимому". – Никогда. Даже когда ты заслуживал. Сойк не отказал себе в маленькой мести и все же поддел Леду. — Так, только без рук, — шутливо сделал предупреждающий жест лидер. — Нужен ты мне, — фыркнул Сойк. — Я тебе точно не нужен, а вот за него еще в драку полезешь, — старательно изображал испуганные глаза Леда. — Возможно. — Да не возможно, а точно. А вообще ты нытик, драммер-сан. Он тебе сказал свалить, ты и свалил. Это правильно. Было. Было правильно на том этапе. А сейчас уже можно что-то менять, предпринимать шаги. Весна как-никак, пора возвращаться к жизни. — На весну одни намеки, — Сойк поглядел в окно на серое небо. — Намеки – лучше, чем ничего. В принципе, если тебе нравится страдать, страдай. Как сказал кто-то из великих, все случается вовремя с тем, кто умеет ждать. Рано или поздно самому Джури надоест киснуть. Я ставлю на то, что рано. Спорить не хотелось, продолжать дискуссию тоже, да и пора было приниматься за работу. — Поживем-увидим, — уклончиво ответил Сойк, поднимаясь из-за стола. — Давай поспорим на шоколадку, что если ты подойдешь к Джури, он от тебя не убежит. — Еще чего не хватало. — Ладно, тогда просто на то, что до конца этого месяца Джури сам придет к тебе… эм… мириться? — Леда, я не буду на такое спорить. Сойк уже направлялся к лифту, а лидер спешил за ним, на ходу засовывая ноутбук в сумку. — Правильно, не спорь. А то будешь должен шоколадку. — Что на тебя наскочило? Дурачиться и маяться фигней всегда было прерогативой Джури. — Ну должен же хоть кто-то это делать, пока Джури носит траур. Иначе мы утонем в тоске и унынии.