You are my weakness

Возвращаюсь домой в 7 утра после бесконечной ночной смены. Солнце только недавно взошло, но жара и духота в городе уже невыносимая. Бросаю сумку на диван между коробок, которые стоят здесь, и я как можно тише поднимаюсь наверх. Разуваюсь в коридоре, и, зайдя в комнату, начинаю раздеваться. Я очень устала после долгой ночи, и мне нужно немного поспать перед поездкой в Cedarville State Forest. Открываю окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, надеваю футболку, в которой сплю, и аккуратно ложусь в постель, пытаясь не разбудить ее. Ее рука мгновенно обнимает меня, я поворачиваюсь и попадаю в плен ее ярко-зеленых глаз. - Прости, я не хотела тебя будить, - шепчу я, она улыбается, и мое сердце кувыркнулось. - Все хорошо на работе? – спрашивает она, поглаживая мою щеку, продолжая смотреть в глаза. Я наслаждаюсь этим и киваю. - Ложись спать, еще рано… - шепчу я, целуя ее руку, которая все еще покоится на моем лице. - Я скучала по тебе. Говорит она, прижимает меня к себе и засыпает, сжимая меня в своих руках. Я просыпаюсь в обед и, конечно, ее рядом нет. Спускаюсь по лестнице все еще в пижаме, если так можно назвать футболку, в которой я сплю, замечаю, что из гостиной исчезло большинство коробок, направляюсь в кухню, и судя по запаху, она сейчас у плиты. Она приветствует меня улыбкой, на секунду заставляя забыть какой сегодня день… - Добрый день, дорогая, - радостно приветствует она меня. - И тебе, - отвечаю я, улыбаясь. – Чем так удивительно пахнет? - Ты голодна? – спрашивает она. - Просто умираю! – тут же утверждаю я. Сажусь за стол, не веря своим глазам, беру кусок свежего хрустящего хлеба, откусываю и испускаю стон блаженства. Вижу, как она улыбается, и это самое прекрасное, что может быть в мире. Кладет в тарелку обжаренную курицу, порезанную на мелкие кусочки, после поливает вустерширским соусом, и подает на стол аппетитный салат «Цезарь». Еда – это большая моя страсть, и я продолжаю восхищаться всем, что она приготовила. Закончив обедать, она посылает меня одеваться, хотя от взгляда, которым она посмотрела на меня, я предпочла бы раздеться. Она начинает прибирать со стола и собирать сумку в поездку. Спускаюсь и иду прямо в гараж, кладу картину, которую нарисовала в багажник своего бьюка, открываю крышу и выезжаю на подъездную дорожку. Вижу, что она выходит с удивленным и озадаченным взглядом. Она никогда не ездила на моей любимой старой машине. Но сегодня мы поедем именно на ней, и это не обсуждается! Сегодня весь день посвящен папе, и даже моя картина в багажнике для него. - Мощь этой красотки безгранична, - шучу я. После минутного смятения возвращается в дом за сумкой, закрывает дверь и немного неуверенно садится в машину рядом со мной. Трогаемся, и наши волосы развиваются на ветру, который ласкает нашу кожу в этот жаркий день в конце июня. Поездка длится меньше часа, и чем дальше мы отъезжаем от города, тем свежее и приятнее становится воздух. Каждый год я возвращаюсь в этот лес, в этот домик, в этот грустный день. Самое странное, что каждый раз со мной всегда был Уэллс, а сегодня она. Я одновременно напугана и рада, что она со мной в этот день. Паркуемся рядом с деревянной конструкцией, закрываю глаза и делаю глубокий вдох, собираясь с силами. Она понимает, что я тяну время, и берет меня за руку, утешая. - Все хорошо, я здесь, - нежно говорит она. Она даже не представляет, как мне это необходимо. Благодаря ей, нахожу в себе силы, открываю дверь и выхожу из машины, она следует за мной, останавливается рядом и ждет. Подходим к домику, открываю дверь и замираю на пороге, вдыхаю полной грудью запах дерева и, наконец, беру ее за руку и вхожу. После того как я открываю все ставни, свет проникает внутрь, освещая стол, несколько стульев, небольшой старый диван перед камином. Две двери ведут в малюсенькую ванную и в спальню, которая уже давно стала хранилищем наших работ. Моих и папиных. Возвращаемся к машине, она берет сумку, а я беру картину из багажника. Я рассказываю ей, что это место построил мой отец, и что он очень его любил, и что когда он умер, мы его кремировали и развеяли с мамой его прах здесь. Тут остались его принадлежности для рисования, в спальне, где он запирался и рисовал. Учитывая, что он рисовал пейзажи, я на каждую годовщину его смерти рисую пейзаж, место, где была, чтобы поделиться этим с ним. Пока я говорю, чувствую подступающие слезы, глаза становятся блестящими, что делает мой взгляд немного затуманенным. Ставлю картину на камин, и, моргнув, пытаюсь прогнать всю свою печаль, поднимаю глаза верх и кусаю губы. - Кларк. Я не отвечаю, и как всегда, когда она зовет меня по имени, у меня мурашки по коже, я чувствую в ее голосе беспокойство и заботу за меня. Хочу отвернуться, не хочу, чтобы она видела меня такой, вот почему я боялась делиться этим с ней. К Уэллсу я уже привыкла, ему не надо ничего объяснять, с ней мне приходится все снова вспоминать, открывать старые раны, хотя, по правде говоря, она просто молча стояла рядом со мной, и я сама начала говорить. Должно быть, у меня закружилась голова, и слышу ее голос совсем рядом. - Кларк. Ее рука ложится на мое плечо, я остаюсь неподвижной. За исключением слез, которые без разрешения текут по моему лицу. Трясет меня несколько раз и потом разворачивает меня к себе, гляжу в пол, надеясь избежать ее пристального взгляда, но она берет меня за подбородок и поднимает мою голову, смотрит в мои глаза, и потом обнимает так нежно, как только возможно. - Кларк…я здесь, малышка…я здесь… Она нежно повторяет эти слова, продолжая держать меня в своих объятиях, сильнее цепляюсь за нее и снова плачу, за все эти годы я так и не набралась смелости отпустить его. Я падаю на пол, она все еще держит меня, тихо шепча, что она здесь со мной. Не знаю, сколько прошло времени, не знаю, сколько плакала от отчаянья в ее плечо. У меня больше не осталось слез, я постепенно успокаиваюсь, остаюсь в ее объятиях. - Прости меня, - шепчу я слабым голосом. - Тебе не за что извиняться, - нежно отвечает она. - Нет, правда…я не… - мямлю я. - Кларк, успокойся, - как всегда успокаивает меня. - Когда он…я никогда… - пытаюсь я объяснить, но мой голос прерывается. - Ты никогда не плакала из-за смерти своего отца? – нежно спрашивает она. - Да… - киваю я. - Я бы сказала, что сейчас ты это исправила, - шутит она, чтобы вернуть мою улыбку, и на секунду у нее это получается. - Мне правда жаль, Лекса, - пытаюсь снова извиниться, но она останавливает меня и начинает серьезно говорить. - Хей…я же сказала, что все в порядке. Я всегда буду с тобой. Буду рядом, когда ты счастлива, зла, когда разочарована, огорчена и особенно, когда тебе грустно. Так что перестань извиняться, не надо. Я не хочу знать только веселую, забавную и беззаботную часть Кларк Гриффин. Я хочу знать все. Окей? И в данный момент я не хочу быть больше нигде и ни с кем в мире. Только здесь с тобой… Неужели она сейчас сказала все это…может я сплю…Лекса Вудс снится мне? Тем не менее, это кажется таким реальным. Вдыхаю, и ее парфюм затуманивает мой разум, чувствую тепло ее тела, которое согревает меня, чувствую бешеный стук своего сердца, вкус соли от слез на своих губах, и все равно продолжаю спрашивать себя, реально ли все это. Отстраняюсь и смотрю в ее глаза. - Ты идеальная, Лекса Вудс, - шепчу я. - Это не так, - говорит она, улыбаясь. - Ну, для меня ты… Мягко улыбается мне, прижимаясь своим лбом к моему, теряюсь в ее глазах, полных любви, и тянусь к ее губам за поцелуем. День уже подходит к концу, и солнце все ниже опускается к горизонту. Теперь я уверена, что смогу контролировать свои эмоции. Садимся на потрепанный диван, перед камином, глядя на мою картину, и просто сидим так какое-то время. Я погружена в свои мысли о тех десяти годах, в которые я прихожу сюда, чтобы вспомнить отца. Десять долгих и грустных лет, в течение которых я никогда не позволяла себе плакать. Десять годовщин, которые я проводила только с моим другом…ни с мамой или Маркусом, и даже с Финном… но в этом году с ней все было по-другому. В этом году я сломалась, я была в таком состоянии, в котором никогда и никому не позволяла себя видеть. Она первая увидела эту мою слабость, эту глубокую боль, которая была во мне все эти годы. И она понимала меня и утешала, как никто и никогда не делал. Снаружи темнеет и в домике тоже становится темно. Нежное прикосновение к моему плечу возвращает меня в реальность. - Кларк. Шепчет она, и как всегда по моей спине побежали мурашки. Смотрю на нее, ее глаза тут же находят мои, мое лицо все еще печальное, и я медленно прикрываю веки. Она сидит рядом и нежно берет меня за лицо, продолжая смотреть. - Кларк, милая, уже поздно…хочешь уехать? - Ты права, Лекса, прости, - она улыбается, и это самое милое, что я видела в жизни. - Перестань извиняться, Кларк, если хочешь, мы можем остаться здесь на ночь, это не имеет значения…только скажи мне, чего ты хочешь? - Я уже говорила тебе, что ты идеальна? - Да, всего несколько часов назад, - смеется, - иди сюда. И говоря это, притягивает меня к себе. Тепло ее тела распространяется по моему телу, ее парфюм наполняет мои легкие, возвращая в меня жизнь. - Хочешь остаться еще ненадолго? Может, перекусим, а потом вернемся в город… - Конечно, все, что захочешь, - говорит она мягким тоном. Уткнувшись лицом в ее шею, улыбаюсь, у меня все еще красные и опухшие глаза, но она смотрит на меня так, будто я самая красивая вещь в мире. Лекса выкладывает еду, которую взяла из дома, и зажигает несколько свечей, чтобы в домике стало немного светлее. Атмосфера, которую она создала, успокаивает меня. И я начинаю чувствовать себя намного лучше. Закончив наш скромный ужин, закрываем все ставни, и прежде чем уйти я останавливаюсь, чтобы посмотреть на семейную фотографию в рамке, и чтобы сказать ему последнее прощай. Чувствую, что на глаза навернулись слезы, но беру себя в руки и не даю им скатиться по щекам. - Джейк, должно быть, действительно был удивительным человеком, - слышу, как она приближается. - Пожалуйста, не заставляй меня плакать снова, - шепчу я. - Прости, я не хотела, - она кладет руки на мои бедра. - Знаешь, я думаю, что ты бы ему понравилась, а он, безусловно, понравился бы тебе, - искренне говорю я. - Мне правда жаль, что я не смогла с ним познакомиться. Говорит она с любовью и искренностью. Я растворяюсь в глубине ее зеленых глаз, она гасит последнюю свечу, нежно целую ее в губы, и выходим, чтобы отправиться домой. Чувствую себя разбитой от этого дня, отдаю ей ключи и сажусь на пассажирское сиденье. Мы выезжаем из леса, вижу начало цивилизации, и усталость и сон похищают меня. Кларк спит, прислонившись головой к стеклу. Когда девушки подъезжают к квартире Лексы, которая решила взять несколько вещей, Кларк даже не проснулась, и уже через несколько минут они подъехали к ее дому. Шатенка заезжает в гараж, вытаскивает сумки, и только потом открывает пассажирскую дверь и пробует разбудить блондинку, но безрезультатно. После нескольких неудачных попыток она относит ее на диван и целует в лоб. После этого ей остается только выпустить из переноски Черча. Когда они решили жить вместе, Лекса всегда ночевала у Кларк, и бедное животное оставалось дома, и теперь, когда она начала перевозить первые коробки с вещами, она взяла его в новый дом. Телефон Кларк звонит в сумке, Лекса решает отключить его, и, видя, что это Уэллс, отвечает. - Привет, Уэллс, это Лекса… - Хей, привет! Как ты? – удивленно, но весело спрашивает он. - Это был длинный день… а ты? – признается она устало. - Все хорошо, спасибо. Звоню, чтобы узнать, как Кларк…вы были у Джейка? – спрашивает он. - Да…это было тяжело для нее. Как только мы уехали, она заснула, и мне пришлось заносить ее в дом на руках, - объясняет она. - Ох, черт. Хорошо, что ты сильная, - шутит Уэллс, - она была тихой и задумчивой весь день, да? - Не совсем. Когда мы приехали, она рассказала мне о Джейке и показала картины…потом она рыдала…некоторое время, но, в конце концов, успокоилась. - Ты это сейчас серьезно? – Лекса кивает, но потом понимает, что он не видит ее, и отвечает. - Да… - бросает взгляд на Кларк, чтобы удостовериться, что та все еще спит, затем продолжает, - я никогда бы не хотела видеть ее в таком состоянии, но я рада, что была с ней. - Спасибо, Лекса. - За что? – удивленно спрашивает девушка. - За то, что была с ней. Я рад, что она нашла того, кто заботится о ней. - Ты очень хороший друг… когда она проснется, я скажу, чтобы она перезвонила тебе. - Еще раз спасибо. Доброй ночи, Лекса. - И тебе, Уэллс. Кот после того как обошел все места пару раз, садится рядом с хозяйкой дома, которая все еще спит. Черчь всегда чувствовал, когда кому-то плохо, и всегда бежал утешать. Его мурлыканье разносится по всей гостиной, он пытается пролезть под руку Кларк, которая начинает просыпаться. - Хей, спящая красавица. - Хей, - улыбаюсь и глажу кота, - как я здесь оказалась? - Телепортировалась, - шутливо говорит она, показывая на свои руки. - Надо было разбудить меня, Лекса, - виновато говорю я. - Я пыталась, но ты спала, как убитая…хочешь чашку чая? – заботливо спрашивает она. - Да, спасибо. Ты сокровище, - следую за ней на кухню, обнимаю и беру чашку. – Мое сокровище. - Знаешь, звучит хорошо, мой маленький львенок, - кивает на мои волосы, и только сейчас замечаю, что они растрепаны, как бы образуя гриву, заливаюсь краской. Она с нежностью смотрит на меня, и я целую ее в кончик носа, - Ты очаровательна, когда смущаешься. Пока мы пили чай, она сказала мне, что звонил Уэллс, и она ответила, чтобы не будить меня, и я благодарна ей за такую заботу. Сегодня был трудный день для нас обеих, она была терпеливой. Я улыбаюсь и беру ее за руку, чтобы потом потащить ее в спальню, Уэллсу я перезвоню завтра.