«Это остров, где всё не так,
Как когда-то казалось нам,
Это остров, где каждый шаг
Словно колокол бьёт в небесах»
Пикник, Б-2. Остров (версия от 2011)
Он рычит, кончая в какую-то девку, подцепленную в баре Гриллби, и отваливается на перегородку меж туалетами. Но он же скелет, как скелеты вообще могут рычать? Хотя логика исчезла вместе с магией и обрела другую форму, более подошедшую ему, испорченному монстру.
Девушка, отдышавшись, поднялась, вытерев лицо, и нацепила бельё с юбкой. Санс понял, что это крольчиха, только когда она подняла уши. И шерсть у неё коричневая, прям как волосы человека, живущего у них вот уже около двух лет.
Скелет подметил так же, что в последние три месяца, после того, как они расстались с Гриллби, у всех его напарниц или напарников (такое случалось редко, но всё же за последнее время было около четырёх раз) по сексу присутствовало обязательно что-то коричневое: от одежды до элементов внешности. Конечно, раньше бы он наплевал на эти мелкие детали — секс есть секс, и предпочтения просто ерунда, ненужная роскошь — но этот цвет в последнее время привлекал его всё больше и всё более и более преобладал в его жизни, если её вообще можно было так назвать. Ибо в какой-то момент даже половой акт для него стал рутиной: дом — бар — дверь — ссора с братом по поводу его шуток, и под вечер — очередная шлюха, которая может утолить его «голод».
А вот наличие такого странного предпочтения, как все оттенки коричневого во внешности, пугало его своим предположением того, что он втрескался по уши в человеческую девку. Он ведь, чёрт подери, несмотря на всю его натуру, не тронул её невинность. Санс, самый пошлый скелет во всём извращённом Подземелье — и не тронуть девственницу! Это же как не съесть сладкое мороженое или не выпить ящик кетчупа — полнейшее кощунство. Это Санса и беспокоило, ведь, даже если он и обещал не убивать человека той женщине за дверью, это же не значит, что он не мог бы просто взять эту девушку и затащить в тёмный угол!
Хотя, ежели признаться, Санс очень хотел Фриск. Просто завести её руки за спиной и трахать, трахать, пока не упадёт без сил. Но нет, он же друг ей, не может же так сделать.
по крайней мере, в этом таймлайне, шутник.
Когда он успел стать такой тряпкой? Где же тот скелет, что мог трахнуть любого, кто был угоден или нет?
Выйдя из кабинки, он задумчиво провёл пальцем по стеклу с нестёршейся копотью и вздохнул. В отражении он видел крольчиху, своё уставшее «лицо» и туалетные кабинки.
Старые воспоминания, что ж…
Огненный монстр вспыхивает ярче, когда всё начинается, и скелет стонет от приятной боли: его плоть обжигает, но не ранит, и костяные пальцы сжимают огненные запястья сильнее. Стекло всё в копоти, и, видя это, скелет хрипя и стоная одновременно, пошло смеётся — он знает, как обратить это против того, кто сделал это.
На самом деле, скелет давно понимал, чем кончится эта бурная страсть между ним и Гриллби. Ничем. Даже не сумели обменяться душами с барменом — те покружились по кругу, не соприкасаясь, и разошлись к хозяевам. И сколько бы не пытались, ничего не получалось.
Конечно, Санс знал, но не хотел признавать этого тогда. Не хотел, потому что считал — его чувства не наиграны, не привиты сексуальным желанием или похотью. Каламбурщик истинно считал, что любит Гриллби, пока последнего не застал с другим. В постели и в самом разгаре.
Будь Санс ревнивее, он, несомненно, устроил бы скандал. Но не стал, и просто на следующий день огненный монстр обнаружил записку на стойке: «Было огненно провести время вместе. Похотливой удачи для тебя и твоего ухажёра, милый»
И скаламбурил, и вроде не обидел, но целый месяц Гриллби пытался понять, в чём же дело, расспрашивая скелета, пока Санс не сказал ему сам, раздражённо стукнув бутылкой кетчупа:
— Слушай, я не хочу говорить об этом. Помнишь, что я сказал после того, как мы начали встречаться?
— …
— Конечно, не помнишь. — Санс вздохнул, забирая ещё две бутылки кетчупа.
— «Встречаясь и испытывая чувства, неугодные нашему миру, мы нарушаем его законы. Если кто-то из нас последует им снова, другому вовсе не обязательно продолжать отношения.»
— Санс…
— Не хочу оправданий, Грилбз. Даже если и я прощу тебя, кто знает, что после второго шанса ты снова не заставишь меня почувствовать себя идиотом, которому это нужно одному?
Тогда он ушёл, не оборачиваясь, но знал, что Гриллби смотрел на его спину, надеясь.
Скелет вышел из раздумий, как только крольчиха испуганно вскрикнула:
— Эй! Парень, у тебя всё нормально?
Санс поднял мутный взгляд, и увидев, как кольцо бластеров окружили шлюху, щёлкнул пальцами, и те пропали.
Извинившись, он вышел из туалета так же, как и два месяца назад: не оборачиваясь. Знал, что с девушкой, если её вообще можно было так назвать, всё отлично.
Крольчиха, дрожа, опустилась на пол и тяжело дышала — трахаться этот парень без сомнения умел; да так, что чувствовалась сильная дрожь в коленях и желание присесть. Вошедший через заднюю дверь хозяин бара, в честь которого и было названо заведение, холодно спросил шлюху, стараясь не подать виду, что он вообще заинтересован в чём-либо:
— Как он?
— Трахается неплохо, — монстриха облизала губы, довольно ухмыляясь, — однако, чуть не убил сегодня, случайность. В душе у него творится что-то неладное, я это вижу. Либо влюбился, либо хочет отомстить кому-то, что-то из этого, но пока не знаю, что именно.
— Проследи за ним, — Гриллби выдохнул, сложив руки на груди — его явно не устраивала сложившаяся ситуация.
— А награда, босс? — похотливый смешок, и шлюшка снова на ногах. Отряхивая штаны, она специально наклонилась так, чтобы обтянутая тканью попка отлично стала видна бармену. Слегка повиляв ей, крольчиха поднялась, хмыкнув — похоже, элементаль на её жест даже бровью не повёл.
— Потом. Я отплачу тебе вдвойне, Пилия.
— Буду ждать, сладкий… — подмигнув, монстриха зацокала каблучками, сделав реверанс…
И ушла. Гриллби посмотрел на то самое зеркало, где Санс задумчиво вывел послание сегодня, даже не заметив этого:
«К чёрту этот мир, где я не могу быть свободным, когда люблю»
Гриллби усмехнулся:
— Да, ты прав. К чёрту, и в самое пекло.
И последовал к выходу, чтобы зайти за стойку. За ней сидели двое посетителей, которые наблюдали за шлюхами, кружащимися на шесте. Громкая музыка била по ушам, а полутьма нарушалась красивым светом разноцветных софитов. Гриллби по привычке взял стакан и начал протирать его тряпочкой, попутно интересуясь у посетителей, что они хотят из напитков, и, может быть, еды.
«Хотя какая к чёрту еда, когда есть шлюхи, верно, Гриллбиз?»
Огненный монстр улыбнулся, вспоминая эти слова Санса перед его фирменным танцем на шесте, когда они ещё не начинали встречаться. Этот скелет был здесь фишкой, любимцем и лучшей шлюхой, которая сама к тебе липла, лишь бы получить своё удовольствие и деньги, всегда необходимые Сансу. Зарплаты часового, необходимой для того, чтобы обеспечить себя едой и заплатить за дом, ему хватало. А на одежду — не всегда. Гриллби, зная это, всегда позволял работать Сансу у себя.
Теперь же скелет не выступает на шесте, и многие разочарованно начинают критиковать нынешних шлюх с танцовщицами. Гриллби не понимал, почему Санс оставил это.
И надеялся разобраться в этом при помощи Пилии, что так рьяно пыталась занять место скелета на подиуме.
