Honey

      Папайрус, насвистывая, заглянул в комнату Санса, собираясь разбудить своего ленивого брата, чтобы отправиться на работу. Всё же, даже если человек живёт в Подземелье, и никому не угрожает, работа часовым не отменялась. Да и к тому же, на часах было уже десять, а его брат вместе с человеком до сих пор не спустились вниз, к завтраку. Непорядок. Открыв дверь и включив свет, он увидел бардак, сложенную в кучку на полу одежду и… — САНС! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С ФРИСК? — глазница, если это было вообще возможно, нервно дёргалась у Папса, когда он увидел своего старшего брата вместе с человеком, до сего момента спавшую беспробудным сном. Санс прижимал к себе Фриск, немного приоткрыв рот и закинув голую ногу на талию девушки. Зевнув, он недовольно что-то пробурчал, потягиваясь и переворачиваясь на другой бок, но тут Фриск слегка приоткрыла глаза и прижалась к спине Санса, что-то возмущённо шепнув себе под нос. Старший скелет, промычав, открыл глазницы, и, увидев Папайруса, Санс весело улыбнулся, помахав брату: — Сап, бро. Чё как? — ЧЁ КАК? ТЫ СПРАШИВАЕШЬ, ЧЁ КАК?! ТЫ ИЗНАСИЛОВАЛ ЧЕЛОВЕКА! — Папайрус топнул ногой, воскликнув это громким и пронзительным голосом. Фриск зажала уши, ибо голос младшего скелета очень сильно резал слух, а последний девушка хотела сохранить. — Бро, да успокойся, не насиловал я её! — Санс хотел было продолжить, но Папайрус прервал его: — А КАК ТЫ ОБЪЯСНИШЬ, ЧТО ОНА ГОЛЯКОМ. НА. ТВОЁМ. МАТРАСЕ? — гневно орал на него Папс, пока Санс зевал, прикрывая рот рукой и тихо смеясь про себя. Фриск, зевнув, придвинулась поближе к Сансу, стараясь поспать ещё немного. Конечно, Папайрус нравился девушке, и она тайно желала себе такого брата, но иногда младший скелет мог реально быть раздражающим. Особенно сейчас, когда Фриск хотела поспать после жаркой ночи, где они с её соулмейтом расставили всё по полочкам. — Ну ты же знаешь, как это происходит… — пошло улыбнулся Санс, от чего Папс начал злиться ещё пуще. — Теперь Фриск для меня, как для тебя Метта- — ЭТО ВООБЩЕ НЕ ОТНОСИТСЯ К ДЕЛУ! НАШИ ОТНОШЕНИЯ С МЕТАТТОНОМ НИКАК НЕ СВЯЗАНЫ С ТЕМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО МЕЖДУ ТОБОЙ И ФРИСК! — Папайрус часто дышал, возмущённый, и не переставал удивляться наглости его брата. — Ну-с… — Санс вздохнул, утаскиваемый Папайрусом за ноги, — Фриск, знай, я тебя любил, ты светом жизни моей была… Умирать я пошёл… — САНС! Девушка улыбнулась в полудрёме, схватив за руку своего суженого. Папайрус впал в шок: жертва изнасилования, мало того, что не винит маньяка, но ещё и цепляется за него! — Не уходи, мой Ромео, твоя Джульетта ещё не хочет покидать тебя… — прошептала она нежно, да так, чтобы услышал и «Ромео», и его брат. — Прошу, не уходи, мой возлюбленный! — О Джульетта, но мой долг зовёт меня! Злое, проклятое солнце встаёт над Вероной!* — Фриск прыснула, а Папс вообще забыл, зачем он тащил брата, стоя в полнейшем недоумении. — Ах, если бы ночь длилась бесконечно! Милый мой Ромео, не оставляйте меня! — Санс едва сдерживал смех, чтобы не заржать в голос, как и Фриск, едва дышащая от удерживаемого смеха. Ситуация очень забавляла новоиспечённую парочку влюблённых, которые всеми силами пытались остаться в кровати ещё на пару часов и поспать. Папайрус, отпустив одну из ног Санса, хлопнул себя по черепу, раздражённо пробурчав: — Я ГОТОВЛЮ ЗАВТРАК. ЧТОБЫ ОБА БЫЛИ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ МИНУТ. «Солнце заходит» И отпустил своего брата, тут же залезшего под одеяло. Фриск обняла своего скелетика и улыбнулась, утыкаясь последнему в плечевую кость. Девушка ощущала, как тепло исходит от души Санса, согревая её. — Бог услышал наши молитвы! Вновь мы с тобой в эту ночь! — театрально ахнули Санс и Фриск, обнимаясь и смеясь в голос. — ИЗБАВЬТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОГО! Хлопнув дверью, Папайрус ушёл, слыша, как из комнаты брата доносится смех человека, отдавшуюся Сансу совершенно добровольно, как оказалось. И его брат, что не против был забрать честь Фриск, совершенно спокоен и счастлив — хотя, если честно, высокий скелет радовался, что эти двое наконец-то признались друг другу. Дрочащий Санс на фотографию, где Фриск случайно опрокинула полотенце, будучи голой, — то ещё зрелище. Особенно, если ты случайно так зашёл на кухню, за букетиком цветов для своего парня и тортиком. У тебя были отличные планы, настроение на ура и море энергии. А тут как раз сидит зло, дрочащее на твоего дру-... фотографию, и настроение цок-цок, на Поверхность, и челюсть куда-то улетела… В общем, тяжелые времена были, да. Но Папс справился, а теперь даже радовался — на кухню можно заходить спокойно. Гриллби в баре, они с Сансом не сошлись, да и пусть — Папайрус до сих пор помнил, как после «опытов» этой парочки он оттирал и тушил кухню, а потом покупал новый стол — старый сгорел. Буквально. Так что, Папайрус просто благодарил небеса Поверхности, что этот ходячий костёр не с Сансом. Иначе жили бы скелебратья на улице. На месте Гриллби теперь Фриск — с Сансом ставшая самой настоящей шутницей, ленивой до безобразия и с решительной душой. Младший скелебро не знал, чем покорила эта девушка его брата, но радовался за них. Любовь, всё-таки, штука здесь редкая в своём истинном, настоящем значении, и тот факт, что Санс выбрал себе такую девушку, давало понять — то чувство, бывшее с Гриллби, было страстью. С Фриск — тепло и уют, а ещё спокойствие. То спокойствие, данное скелебро в виде Фриск, подаренное вместе с умиротворением и Роззи, как раз где-то пропадающим, но Папайрус не придавал этому значения. Готовя завтрак, он думал, что будет дальше. Конечно, МТТ он сможет защитить — это несомненно, но как быть с Сансом и Фриск? Соулмейты в их время большая редкость, в основном из-за законов этого мира, а то, что Санс связан с девушкой именно таковым образом, не возникало сомнения. Может, оставить всё старшему? Всё же, его родственная душа, так чего париться? «Нет, — подумал Папс, помешивая спагетти, — Санса может ведь и не оказаться рядом… Но что тогда я должен сделать, чтобы он не страдал? Я не хочу больше видеть тот взгляд, когда он смотрит на фотографию отца и мамы…» Папайрус, хоть и притворялся, что не помнил отца, как и все остальные, но он не забыл. Ничего и никогда. По крайней мере, он вспомнил о нём два года назад, когда Фриск, дойдя до короля, решила остаться в Подземелье и вернулась к ним. В тот день скелету внезапно стало плохо, и Санс с девушкой заботились о нём, стараясь всеми силами сбить температуру. Весь день они лечили его, сидя по очереди рядом, и под вечер, когда оба уснули на его кровати, Папайруса внезапно пробил озноб, и, застонав, он схватился за голову. Воспоминания возвращались одно за другим, и скелет делал всё, чтобы не разбудить старшего брата и подругу. Хрипы так и вырывались из его сжатых зубов, стараясь выйти наружу, но Папайрус их сдерживал, не давая причин для беспокойства брату. Вот он лепит снежки, со смехом бросая их в отца, а тот отбивается, и тоже смеётся: снежок попал спящему Сансу в лицо, от чего тот вскочил и кинул целый ворох снега в противника… А вот высокий скелет впервые в лаборатории отца… а ещё… и… …Когда Папайрус очнулся, Фриск, уже проснувшись, обеспокоенно сидела рядом, смотря на монстра с тревогой, заботой и страхом за него. Тот, приподняв руку, положил её на голову, словно успокаивая, и вырубился. На следующий день всё было как обычно, кроме того, что теперь со скелебро жила человек, и Папайрус снова был здоров и бодр. Сейчас же, мешая спагетти, он решил забыть об этом хотя бы на время — всё же… Скелет посмотрел на часы, а затем на лестницу, и осознал, что тридцать минут уже прошли. Гнев вскипел в Папайрусе, и он закричал, зовя парочку: — Санс! Человек!

***

Целуя его, она рукой спускается ниже, к тазовой кости, гладя рёбра и позвоночник. Санс уже снова готовый ко всему: глаз горит фиолетово-малиновым пламенем, а руки на мягкой заднице Фриск, сжимающие её. — Нам нужно… ммм… — Знаю, — отвечает ей Санс, поглаживая её бёдра. Затем усаживает девушку на свой член, заставляя её двигаться быстро и резко. Проводит языком по её шее, и стон вырывается из уст девушки; лежа на скелете, она проводит по его лопаткам, гладя их, и Санс мычит от удовольствия: Фриск, похоже, нашла ещё одну его эрогенную зону, и скелету это даже нравится. Его костяные пальцы одной руки «порхают» по её позвоночнику, гладя спину и мягкую кожу Фриск, от чего она сильнее зарывается лицом в матрас, зажимая зубами ткань простыни — до невозможного возбуждающе-приятно, когда он так делает. Санс усмехается, понимая, что у него никогда не было настолько чувствительной партнерши. Двигаться в ней, ласкать её такую нежную кожу — это заводило Санса ещё больше, особенно под стоны Фриск, мычащую сейчас от зажатой в зубах простыни и удовольствия. Кончают оба одновременно: оргазм, словно взрыв в голове, фейерверком рассыпающийся в их сознании, и Фриск выгибает спину, чуть ли не крича от наслаждения. Упав на него, девушка лежала, лениво водя пальцами по его ключице. Санс, умиротворённый, лежит, закрыв глаза и обнимая девушку за талию. «И сколько мы сможем ещё так? — Думал Санс, расслаблено дыша несуществующей грудью. — Я не знаю своих чувств к ней, кроме невообразимого притяжения и похоти. Я даже не знаю, действительно ли я люблю её. Даже если я и расстался с Гриллби, чувства к нему у меня остались те же…» Открыв один глаз, он посмотрел на её лицо: такое спокойное и счастливое, но одновременно уставшее. За ночь и утро, походу, скелет неплохо вымотал девушку. Глаза её, как и один глаз Санса, были закрыты, а улыбка так и сияла на лице. «Но я бы так хотел сейчас, чтобы она никогда не исчезала из моей жизни… Как странно.»  — САНС! ЧЕЛОВЕК! — голос, несомненно, принадлежал Папайрусу, и Санс, услышав его, тихо засмеялся: — Вот и солнце встало, моя Джульетта. — Жаль, такой момент испортило… — Фриск зевнула, вставая с него, и тут же смутилась: одеяло, прикрывавшее их всё это время, спало с неё, открывая скелету обнажённую фигуру, а Фриск — его грудную клетку, не скрытую ничем, и душу, видимую сквозь рёбра, искрившуюся фиолетово-малиновыми искорками. — А знаешь, ради такого вида я готов просыпаться с тобой каждое утро, — с пошлыми нотками в голосе протянул Санс, на что получил смущённый взгляд и восклик: — Извращенец! — Фриск нахмурилась, но в её глазах совершенно не было обиды; только смущение, и нежный розовый румянец назревал на щеках. — О, это был комплимент? Малая, ты смущаешь меня. Пробурчав что-то, она встала, прикрывшись одеялом, и начала одеваться, бросив Сансу, чтобы он отвернулся. Скелет усмехнулся, но спорить не стал из-за ленивого нежелания этого делать, и закрыл глаза, засыпая. Нацепив свитер и лифчик, заботливо принесённый Чарой, она начала натягивать трусы, когда Санс встал с кровати. Искоса поглядывая на мурлычущую какую-то мелодию Фриск, он начал одеваться. Перчатки ночью скелет так и не снял, решив оставить их для пикантных вещей, а вот штаны, порывшись в куче одежды, он нашёл не сразу — они оказались завёрнутыми в куртку-безрукавку. Надев штаны, Санс снова отправился на поиски одежды — на этот раз, на кровати. Кое-как разыскав несчастную майку, он надел её, и потянулся, зевая. Всё же, проспать четыре часа — не в стиле Санса. Фриск, уже одевшись, наблюдала за скелетом: как он одевается; как зевает, вытянув руки к потолку; и как от этого его майка приподнимается, открывая рёбра и позвоночник. Словно завороженная, Фриск смотрела, как он надевает куртку, и с разочарованием подумала, что безрукавка скрывает его спину, такую привлекательную для неё. Шагнув, она ойкнула, падая, но руки Санса подхватили её за… грудь. — Санс! — ахнула она, и скелет рассмеялся, подхватив девушку на руки: — Видимо, ты слишком сильно вымоталась, малая. Придётся поносить кое-кого на руках. Вся красная, Фриск, пробормотав что-то, лишь отвела взгляд в сторону под громкий смех Санса, несущего её уже к двери. Подхватив её, он осторожно открыл дверь, спиной выйдя из комнаты, и наклонил голову, поцеловав девушку. Под возмущённо-удивлённый взгляд брата, Санс усадил своего ангела за стол, и Папайрус не выдержал, спросив: — Кто ты и что ты сделал с моим братом? Где Санс? И куда вы оба дели его? Громкий хохот Санса и Фриск потряс дом, пока Папайрус непонимающе смотрел на них. А затем, махнув рукой, он наложил еды фыркающим от смеха монстру и человеку, сидящих за столом; обнимая друг друга за плечи, парочка чувствовала бесконечное счастье и радость. Папайрус не сдержал улыбки — всё же, думал он, они хорошо смотрятся вместе. И это высокому скелету казалось прекрасным. Усевшись рядом с братом и Фриск, он начал есть и болтать с ними, улыбаясь.