Honey

      Чара, плутая между деревьев, бежала, чувствуя что-то непонятное ей, а Тау, едва поспевая за приёмной мамой, чуть не упал, но девушка тут же подхватила его. Чаре стало ясно — так просто ей сестру не найти, особенно, если Тау поранится или ещё чего.       Поэтому, найдя тропу, где было меньше выступающих коряг из-под снега, и вообще протопанная тропинка, где невозможно было провалиться в тот же снег, Чара повела Тау по ней. Мальчик послушно шёл за ней, смотря на этот мир своими детскими глазами, и прислушиваясь к каждому шороху. Тишина окутала зимний лес, и только хруст снега под ногами мачехи и пасынка нарушал её.       Пройдя так пару метров, Чара услышала звуки сражения откуда-то издалека — еле слышимые и слабые здесь, и наверняка оглушающие там, они доносились до слуха девушки, и она, вдруг услышав чей-то знакомый крик, побежала по дороге так быстро, как только могла. Тау едва поспевал за девушкой, тяжело дыша, но стараясь по возможности успевать за ней. Наконец, он пришли к опушке леса, где огненный монстр сражался с какой-то непонятной Чаре монстрихой. Она была похожа на скелебратьев тем, что являлась их расы, не более, но эти алые, полные ненависти атаки и азарт в её действиях… Настораживали.       Двигаясь, будто искусная танцовщица, девушка — скелет ловко уклонялась от атак Гриллби, и тут же атаковала сама, казалось, совершенно не уставая. Её платье развевалось на ветру, облегая всё её тело, и среди белой и заснеженной поляны казалось, пылало ярким огнём. Хозяин стрип-бара, казалось, совершенно вымотался из сил — его пламя горело чуть тише, да и дыхание его стало прерывистее и чаще, а атаки стали слабее. Позади незнакомки, одетой в платье, лежала испуганная и шокированная происходящим крольчиха, и Чара узнала её — эта монстриха часто ошивалась в публичном доме у Маффет, будучи одной из более продаваемых шлюх. Вроде, Чара как-то видела её там, пока осматривалась у Маффет в плане новых секс-игрушек.       Чара помнила, как она сама прожила там, у Маффет, целых пять лет, пока Фриск не упала в Подземелье и не дала ей надежду на то, что всё может быть лучше, чем сейчас. И девушка, поверив ей, пошла за той, что совершала множество ошибок, но исправилась в конечном итоге, не спеша на Поверхность. Чара понимала, почему: Фриск каждый раз погибала, стоило ей освободить монстров, и Санс чуть ли не рассыпался от того, что его соулмейт мертва, и девушка, видя это, и ненавидя страдания каждого монстра, делала «Сброс». Возвращать всё на места, мучая себя и своего соулмейта — вот что такое любовь между Фриск и Сансом, понятная только им да Чаре. Однако, кто же этот скелет?       Серая душа с алыми искрами засветилась, когда незнакомка вдруг занесла руку для того, чтобы убить Гриллби, и девушка встала меж ними, не давая убийству случится. Чара не понимала, как монстр может быть настолько жестоким в этом мире, но так же осозновала, что те же недотраханные бандиты, убившие Метту, были монстрами.       Тау, испугавшись, стоял на месте, не зная, что делать и как быть. Скелет, замахнувшись костью было в грудь Гриллби, на которой был снег, застыл, увидев девушку пред собой. Вдруг, схватившись за голову, девушка — скелет отошла от Гриллби и Чары, и серая душа на миг с удивлением увидела — буквально на простую секунду! — свою сестру с алой душой, в отчаянии и полнейшей панике. Фриск смотрела на Чару, как на спасение от чего-то, и будто умоляла о чём-то сводную сестру, но девушка не могла понять её, а когда поняла, в испуге прошептала: «Нет, Фриск… Я не могу…» «Чара, пожалуйста…» «Я не настолько сильна, как ты думаешь…» «Чара.»       «Я не смогу убить тебя, Фриск! — Чуть не плача, девушка отчаянно роняла слёзы, — не могу! Что я скажу Ториэль? Как я посмотрю в глаза Сансу?»       Фриск хотела что-то сказать, но тут сзади неё появился Гриллби, прижимая горящую ладонь к шее девушки, и Решительная, кусая губы, плакала от боли, исходящей от огня. Огненный монстр усмехнулся, заламывая руки девушки за спину и держа их другой: — Интересно, выдержишь ли ты мой горячий член, а, красотка? Или подохнешь только от моих прикосновений? Я люблю не сдерживать своего огня…       Чара со слезами на глазах пыталась остановить Гриллби, бросив в его руку снега, но тот ловко увернулся, нагинаясь к шее Фриск, барахтующуюся в руках Гриллби и пытающуюся вырваться.       Но руки монстра сильнее, и тот прижимает девушку к себе, не давая и шанса вырваться. Фриск плачет, и шёпот раздаётся из её уст: «Чара… Прошу…»       Серая душа вдруг чуть не подавилась воздухом, увидев, что стало с Фриск: половина её тела лишилась какой-либо кожи и мяса, а вторая осталась человеческой. Девушке было страшно за сестру, такую одновременно родную душой, и неродную по крови. Шатаясь, Чара встала напротив Гриллби, пытаясь сделать что-либо, но ноги её вдруг слишком ослабли, и она упала на колени. Огненный монстр, ликуя, начал утаскивать Фриск, бросив Пилие на последок: — Награды не будет, шлюха. Конечно, не спорю, ты привела мою жертву ко мне…, но благословения даже не проси. Моя дочь будет встречаться лишь с элитой!       И вырубил Фриск, тянущуюся к Чаре. Крольчиха, услышав такое от Гриллби, разозлилась — этот монстр не только знал об её связи с Фуку, так и ещё запрещает им быть вместе официально! Внутренний голос Пилии насмешливо прошептал ей, что она сама боялась признаться своему соулмейту, но девушке было сейчас абсолютно плевать. Ежели есть хоть малейший шанс того, что она будет встречаться с Фукуфайр, какая нафиг разница, какие у неё там страхи? Встав с земли, Пилия воскликнула, сплюнув пред этим в сторону: — Стой, ты, гаде…       Но не договорила, увидев ту самую монстриху на плече Гриллби. Та подмигнула ей, а затем ногой со всей силы заехала монстру в живот. Огненный элементаль, согнувшись пополам, отпустил девушку в алом платье, тут же телепортирувшуюся и с насмешкой поблагодарив Гриллби: — Спасибо. Ты сделал правильно, вырубив эту мелкую девчонку, что мешает мне завладеть этим телом полностью. — Чара шокированно смотрела на ту, что зло рассмеялась. Скелет в алом платье обратила своё внимание на Чару, и со притворной жалостью заговорила: — Ах, бедняжка! Эта девчонка дорога тебе, не так ли? Жаль, что я займу её место… ведь вы такие хорошие сёстры и подружки! — Противно-сладостно воскликнув это, скелетиха засмеялась. — А знаешь, этому её соулмейту стоило бы гордится! Такое тело…ммм… Она явно лучше тебя в постели, милашка!       Чара закусила губу, не решаясь ответить, и тут, кто-то позади этой девушки — скелета, вырубил её. Пилия и человек увидели испуганного Тау, с кулаком над головой скелета, уже медленно, но верно, обращающуюся в Фриск. Чара, облегчённо вздохнув, кое-как встала и обняла мальчика, не зная, чтобы она делала без него. Возможно, валялась бы в луже крови сейчас, мёртвая. Достав телефон, девушка набрала Папайрусу, и, дозвонившись до него, успокоилась, услышав его голос: — Да? — Папс, приди, пожалуйста… Мне нужна твоя помощь. — Скоро буду.       Закончив разговор, она обернулась к Гриллби и Пилие, но те уже ушли. Затем, снова обернулась к Фриск, чтобы проверить, не ранена ли она, и обнаружить синяки на ногах и руках. Облегчённо вздохнуть, и успокоить Тау, заодно сняв с себя куртку и положив её под голову сестры. Полчаса они прождали Папайруса, пришедшего вместе с братом, тут же кинувшегося к Фриск.       Санс, увидев ожог на шее и синяки, разозлился, но, подумав, что девушка сейчас нуждается в заботе и тепле, отодвинул месть на второй план, и взял Фриск на руки, понеся её домой. Папайрус и Чара, переглянувшись, кивнули друг другу, и Папс взял себе на спину Тау, тут же засопевшего на его плече. Мальчик устал от всей той беготни, что они устроили с его приёмной мамой, и поэтому уснул тут же, оказавшись на спине отца. Чара внутренне умилялась с этой картины, смотря на малыша украдкой, а Папайрус молча улыбался. Несомненно, отношения этих обоих напоминали отношения Меттатона и Тау — такие же тёплые и спокойные, где нет места долгой обиде или ссорам. Простые отношения меж ребёнком и родителем. Однако, Папс с каждым днём открывал для себя всё новые и новые стороны Чары, недавно снявшую маску и для скелебратьев полностью — ту маску бесчувственной проститутки, что, казалось, не знает любви. И показала ту себя, что умела и любила заботится о других, и это невероятно нравилось Папайрусу в ней.       Так они и шли впятером домой — Санс, Фриск на его руках и Папайрус с Тау на спине и Чарой, мирно напевающую что-то, и стараясь разрядить обстановку, что накалилась меж ними.

***

Гриллби, швырнув со злости стакан в стену, гневно сжёг одну из копий фотографий Фриск. Осколки упали на пол, звякнув об другие тысяч осколков, и Догами вздрогнул. — Чёртова девка! — Зашипел Гриллби, горя ярым пламенем. — Что она за существо такое, а?!       Догаресса, взяв Догами за лапу, поджала губы, и он сжал её жёсткие пальцы в ответ. Стражников напугал взбешенный монстр, что побил уже пять стаканов. Все остальные посетители стрип-клуба наслаждались музыкой и улюлюкали под очередной танец какой-нибудь стриптизёрши.       Пилия, сидя с бутылкой пива, молча болтала ногами в воздухе, смотрела на уже бывшего босса и подпирая голову своей пушистой, молочно-шоколадной лапой, как можно удобнее уселась на диванчике. Девушка решила, что пора завязывать с поручениями от этого ненормального элементаля, не умеющего отпускать тех, кто любил его и кого любил Гриллби когда-то. Та девушка, ненавидимая этим монстром, казалась Пилие вполне симпатичной и хорошей, и пусть её телом пыталась завладеть какая-то непонятная сумасшедшая девка, а Гриллби убить, та девушка крольчихе всё равно почему-то нравилась. И ей были по непонятной причине было понятно желание тех, кто хочет защитить эту девушку.       Может потому, что она была похожа на неё чем-то в детстве или на Фукуфайр, что не была, как ни странно, так испорчена, как остальные. Однако, Пилия была полностью уверена: от этого вспыльчивого хозяина стрип-клуба нужно было немедленно валить, и чем скорее, тем лучше. Но сначала, она разорвёт их контракт. А потом уже к Фукуфайр, на смерти или на счастье. — И эта девка… — Босс… Нет, Гриллби, — твёрдо произнеся это, крольчиха оборвала монстра, смотрящего на неё сейчас с презрением. — Я разрываю контракт. — Что?! — Гневно воскликнул Гриллби, вспыхнув, но тут из ниоткуда возникла Маффет, положив одну из своих рук на плечо крольчихи. — Как ты смеешь уходить, шав… — У-ху-ху-ху, Гриллби, давно не виделись! — Рассмеялась Маффет, приложив ладошку ко рту. — Вижу, ты наезжаешь на одну из моих «пончиков»? Как невежливо, друг мой. Такого в договоре не было. Или же ты решил, что «одолжив» мою малышку Пили, она сразу же станет твоею собственностью? — … — Гриллби молчал, уставившись на паучиху, и Маффет, взяв его подбородок третьей рукой, пошло хихикнула: — У-ху-ху, что же ты замолчал, огонёк? Вспомнил, какая я в постели, ммм? Нет? А жаль, ты был так горяч… Паучиха подмигнула ему, и Гриллби, шикнув, отвернулся, бросив хозяйке публичного дома: — Забирай. Всё равно этот «товар» просрочен, да и ещё соулмейт, защищающая себе подобных. Маффет хихикнула снова: — Ты ревнуешь, горячий парень? Неужели, у лишённого соулмейта пропала совесть, ухухм…? Иль ты забыл, что твою жену убил такой же ревнивец, желавший себе собственный гарем, но она отказалась от него ради тебя и твоей дочери? Плечи монстра вздрогнули, и воспоминания каледойскопом промчались в его голове. «- Эй, горячая голова! Свободен ли ты сегодня вечером? Женский хохот. -Ежели вы, огненная леди, согласитесь идти со мной» «- Жаль, что я не могу коснуться воды… — Почему? — Она так красива, не находишь? И так губительна для нас… Словно ядовитый цветок — так прекрасен, но в то же время смертелен…» «- Грилли! — Улыбка и смех, и лава проходит сквозь горящие пальцы. — Иди сюда!» «Гриллби…»       Монстр схватился за голову, и хотел уже со злости поджечь пушистые волосы Маффет, как вдруг обнаружил, что ушастой заразы, как он называл Пилию, и паучихи уж как давно нет. Рыкнув от отчаяния, он начал собирать осколки, пытаясь вернуть прежнюю злость к Фриск, которая будто бы увела Санса у него. Но не смог, вспомнив слова Маффет: »…Иль ты забыл, что твою жену убил такой же ревнивец, желавший себе собственный гарем, но она отказалась от него ради тебя и твоей дочери?»       И раздражённо стукнул кулаком по столу, чувствуя, что упустил двух зайцев: и «ищейка» Пилия разорвала контракт, и Санс до сих пор продолжает отношения со своим соулмейтом. Что, несомненно, усложняло задачу Гриллби.

***

Скелебратья сидели на кухне, молча попивая чай, а на диване спал Тау, мирно сопя. Малыша укрыли тёплым одеялом, положив подушку под голову, чтобы тому было удобнее. Нарушил тишину Санс, кивнув в сторону мальчика: — Твой? От Меттатона? — Да. — Папайрус глотнул чай, готовясь к расспросам от брата. — Сколько уже…? — Четыре года. — Ясно. — Санс, не выдержав, вылил чай, и достал кетчуп из холодильника. Глотнув его, он облегчённо вздохнул. — Зачем от меня-то, или Фриск, скрывал? Мы бы помогли вам… Папайрус, поставив чашку на стол, отвернулся, что-то пробурчав. Санс недоумённо спросил: — Что? — Ты же только недавно… того, брат.- Высокий скелет кашлянул, мысленно отгоняя воспоминания о Метте. — Исправился, я имею в виду. — Ну, мои костные шутки никуда не закостились… — Санс. — Папайрус нахмурился, высказывая своё недовольство, а Санс фыркнул от смеха. — Это не смешно. И я не об этом сейчас. — Я знаю, бро. Ты о том, что Гриллбз мог опалить вас с Меттой, ежели бы узнал, что вы соулмейты, а не просто любите друг друга? — Санс глотнул кетчупа, усмехаясь. — А я бы ничегошеньки не узнал… Райская жизнь, однако. Ты бы валялся где-нибудь пылью, а я искал бы тебя повсюду… Весело! Папайрус молчал, понимая, что брат хочет выговорится.       Санс же, ворча и хлебая кетчуп, ворчал, ругался на Гриллби и всю несправедливость Подземелья, а так же судьбы, что подослала ему Фриск слишком поздно, когда он уже пошёл не по тому пути. И на чертову его тупость, что Санс аж два года метался меж двух огней: Гриллби и Фриск. И в итоге пришёл к своему соулмейту.       Папайрус продолжал понимающе молчать, иногда просматривая на Тау. Когда Санс выговорился, он добавил: — Ну что ж… Теперь ты знаешь. — А как у Тау отношения с Чарой? — Низкий скелет, отхлебнув кетчупа, задумчиво оперся об стенку, пробормотал. — Четыре года назад я стал дядей…и даже не знал об этом. До сих пор поверить не могу. — Тёплые. По крайней мере, он не отталкивает Чару, а это не обременяет её.       Санс, улыбнувшись, немного повеселел, видя задумчиво-счастливое лицо брата. Хоть у братьев сейчас и не лучшие времена — один потерял своего намеченного судьбой, а у другого, вот кажется, только потеряет — всё же, что-то хорошее оставалось здесь, в их родном доме.

***

      Чара, спустившись, заметила редкую в доме скелебратьев картину: оба разговаривали о чём-то, сидя на диване. В голове девушки ненароком всплыли воспоминания о том времени, пока она находилась у Санса в комнате, где сейчас уже засыпала Фриск, и где она говорила лишь недавно с сестрой. — Фриск? — Чара прошептала это, осторожно открыв дверь, внесла в комнату тарелку с бульоном и чашку горячего чая с лимоном из Нового Дома.       Девушка на кровати спала, укрытая одеялом, раздетая, в пижаме и с растёртыми лечебной мазью ушибами на ногах и руках. Её сестра, поставив еду на стол около окна, села на матрасе рядом с Фриск. Та, ворочась во сне, что-то промычала, просыпаясь от того, что сестра гладит её по голове. Открыв правый золотистый глаз, девушка зевнула и посмотрела на Чару, что с улыбкой спросила о её самочувствии. — Я хорошо… — Фриск зевнула, по прежнему открывая лишь правый глаз. — А где мы…? — Дома у Папайруса и Санса. — Чара, заметив эту некую странность в том, что Фриск не открывает левый глаз, а лишь правый, и спросила у неё: — А почему ты не открываешь другой глаз? Вместе они ведь так хорошо смотрятся…что за странная новая привычка? Услышав её вопрос, девушка замерла, а затем, вдруг опустив голову и прошептала: — Клянешься, что никому не скажешь об этом?       Чара, сглотнув, вдруг увидела её взгляд под тёмно-шоколадной чёлкой: решительно-пугающий, действительно отражающий её алую душу в том свете, какой она была с начала и оставалась, светясь в бою. И, будучи серой душой, с маленькими крупицами былой Решимости, она сдалась под напором более мощной и сильной души, клятвенно произнеся: — Я не скажу. Ни Сансу, ни Папайрусу.       Фриск, услышав это, снова улыбнулась, но радости в этой улыбке не было. Подняв голову, девушка открыла второй глаз, показав его своей сестре. Чара шарахнулась, увидев вместо золотого глаза глазницу, в которой светился пшенично-жёлтый зрачок, означающий радость. — Чт… — Не кричи! — Испуганно замахала руками девушка, и зрачок пропал. Костяная и человеческая руки опустились на плечи Чары, и зрачок, вернувшись, был уже бледно-жёлтым. — Поверь, всё хорошо, правда! Я в порядке, Чара, просто… — Что это за фигня? Почему твой глаз… — Девушка, не зная, как продолжить мысль, шокированно смотрела на сестру. — Всё п-правда хорошо! — Заверяла её Фриск, и, поджав губы, продолжила, — поверь. Просто, я сама не знаю, что это такое, правда.       И девушка рассказала, что видела странную монстриху в своих кошмарах, удивительно похожую на неё саму. Эта монстиха являлась скелетом, и называла себя Решимостью Фриск. А та, не веря ей, говорила, что эта «решимость» не права. — И тогда, — шептала девушка, потеряв совершенно голос, — она предложила выбор.       «Ты должна либо отдать мне своё тело добровольно, без какой-либо борьбы, или же тебе придётся сражаться за право на это тело, милочка. Ежели проиграешь, я вышвырну тебя и кину в клеть, где ты проведёшь остаток жизни своей души, а я возьму контроль над этим телом. Выиграешь — я вся со всей своей магией твоя. Решай» — И каков твой выбор, Фриск? — Спросила её Чара тогда, взволнованно теребя подол юбки, и задумчиво обдумывая происходящее. — Мой выбор… — Чара, как там она? — Санс подошёл к ней, и девушка, выйдя из воспоминаний, непонимающе хлопала глазами, совершенно непонимая, чего хочет от неё скелет. — А? Санс? — С Фриск всё в порядке? — Обеспокоенно спросил её Санс, уставившись на Чару. Папайрус, сидя на диване, с беспокойством наблюдал за девушкой, что с неловкостью почесала затылок, смутившись. — Да, сейчас она спит. Синяки вроде уже проходят, да и я гово… принесла ей поесть немного. — Чара, поняв, что ежели скажет про то, что Фриск просыпалась вообще, то расспросов от скелебратьев будет очень много.       Особенно, про странный кошмар девушки, когда Санс положил её на диван, чтобы растереть ей синяки мазью. Тогда, Фриск заметалась во сне, и начала громко мычать, ворочаясь. А затем, кожа её рук будто стала прозрачной, пытаясь исчезнуть. Старший скелет сильно тогда беспокоился за своего соулмейта, не понимая, что происходит. А Чара теперь знала, что. — Я выбрала бой. — Твёрдым шёпотом закончив рассказ, Фриск добавила, — и она рассмеялась, сказав, что я глупая и она с огромным удовольствием посмотрит на моё поражение. — А не она ли была у того обрыва…? — Задумчиво шепнула Чара, и Фриск сглотнула, закрывая левый глаз: — Она. Я называю её Каролина… мне просто кажется, что это имя подходит ей больше всего. — «Коралина из Страны Кошмаров»? Да ты оригинальна, Фриск, — тихо засмеялась Чара, погладив снова ту по голове, и девушка улыбнулась сестре в ответ. — Поправляйся, маленькая ромашка. Большой дуб волнуется за тебя. — Чара! — Серая душа смеётся своей шалости, понимая, что та удалась. — Как Тау? — Вскользь спрашивает девушка, видя озадаченные её задумчивостью лица братьев, и те сообщают ей с искренней радостью, что всё хорошо. Сев на диван, троица начала обсуждать какую-то тему, как будто позабыв о случившемся, но тут, Санс, слышавший заминку в речи Чары, серьёзно спросил её: — Так… Что произошло там, около обрыва?