Honey

      Папайрус осматривал уже спящую Чару, но, не обнаружив ничего, кроме небольшой раны в волосах, тут же залеченной, он успокоился. Скелет облегчённо закрыл глаза — его опасения были напрасны, и беспокоится было не о чём.       Проведя по её голове рукой, таким образом успокаивающе гладя по волосам, монстр начал укрывать одеялом девушку. Однако, его что-то остановило, и Папайрус отодвинул одну из ног Чары, лежащую на другой.       На ноге красовался ужасный ожог, покрывающий внутреннюю сторону ноги до самого колена. Так же было и со второй ногой, и Папайрус с ужасом думал, что мог сделать с Чарой Гриллби. В его голову шли не очень хорошие мысли, но тут скелет вспомнил, что забыл осмотреть спину девушки.       Посмотрев там, монстр вздрогнул: вся спина была исхлёстана плёткой. Когда же он коснулся одного из шрамов, оставленных плеткой на снежной спине, Чара дернулась во сне и сжала зубы, издав стон боли: — Нет, пожалуйста… Я не хочу…       Папайрус дергается в ответ, и его руки невольно сжимаются в кулаки. Снова. Он не смог защитить кого-то.       Скелет решил, что когда-нибудь отомстит Гриллби, если тот ещё раз притронется к Чаре, заодно леча её раны и два ожога на ногах.

***

Некоторое время спустя…       Месяцы проходили незаметно и быстро, а Маффет, с того самого похищения Фриск и Чары, а затем их возвращения, всё также приходила к дверям Руин. Женщина не знала, зачем она приходит сюда: может, это нужно для её уставшей от всего души?       Сидя на белом снегу, она подняла одну из своих рук, и на ладонь упала снежинка, тут же тающая. Узоры, созданные морозом и холодом, быстро деформируются, становясь ничем, а снежинка просто превращается в маленькую лужицу, тут же стекая с ладони Маффет. Три года прошли, как дуновение ветра, с того момента, как женщина пришла сюда в первый раз…       Паучиха смотрит на это задумчиво, ассоциируя тающую снежинку со смертью монстров. И вспоминает, что однажды может растаять так же и она. А о тех девушках, что в публичном доме, позаботится будет некому. Да и о парнях тоже.       «Их просто раздерут на части… — Думает Маффет, вставая с мягкого и примятого снега. — А я буду пылью, рассыпавшейся по полу… И все смогут делать с ними, что вздумается, и я никогда бы не позволила в своём публичном доме тех вещей, которые наверняка таятся в желаниях самых отвратных монстров… ухум…»       Краем глаза женщина замечает двух детей, что резвятся у самодельных ворот: мальчик, с каштановыми волосами поддразнивает другого, монстрёнка-скелета. — Ну же, Асли! Дафай сделаем эло! — Ни хачу! — Скелет обиженно дуется, отворачиваясь от другого мальчика, но тот решительно начинает доставать его. Маффет останавливается, с интересом наблюдая за этой картиной.       Вот тот мальчишка с белыми зрачками и тёмным белком в глазах дразнит монстрёнка, подстрекая на какую-то шалость. — Позалусла! — Ниет! — Скелет снова отказался сотрудничать, но после нескольких попыток того, кто назвал его «Асли», неохотно соглашается.       Маффет подумала, что эти двое ещё не очень хорошо выговаривают слова, и «Асли» наверняка звучит как-то по другому. «Может быть, Асти? — паучиха недоуменно приподнимает бровь, совершенно не понимая такого имени. — Странное имя, ухухум. Конечно, это может быть сокращение, однако… Я не припоминаю похожих имён…»       Маффет пожимает плечами, и снова, пред тем как постучаться в двери Руин, бросает взгляд на мальчика и монстрёнка, прыгающих и смеющихся от радости. Улыбаясь, женщина всё же стучится в закрытые двери, но те оказываются открыты. Глаза широко распахиваются, а рот чуть приоткрылся: однако, паучиха тут же приходит в себя, моргнув и закрывая рот, и входит в Руины.       Пройдя их полностью, Маффет выходит к маленькой поляне с алыми розами, где несколько обломаны и лежат на земле. Она не знает, почему приходит сюда, не знает, зачем и почему она здесь.       Она поднимает голову, Маффет видит падающую корзинку, прямо в шесть тянущихся сиреневых рук; а когда они ловят корзинку за её плетённое дно, и одна из оставшихся сиреневых, свободных рук касается мягкого одеяльца, там обнаруживается маленькое, пухлое личико. Веки чуть вздрагивают, и маленькое существо открывает свои глаза, смотря ими прямо на Маффет. Та чуть дышит, изучая этого малыша, что протягивает навстречу пухлые ручки к лицу паучихи, а та другой свободной рукой вдруг прижимает ладонь малыша к своему лицу. Восемь глаз спокойно закрылись, и Маффет впервые за долгое время почувствовала неподдельное счастье, кое-бывает лишь тогда, когда любишь кого-либо. И это, несомненно, делало улыбку паучихи искренней и шире.

***

      Фриск тихо рассмеялась, глядя на малышей, что лепили снежки и складывали их в кучку у сугроба. Оба так старательно делали это, и так аккуратно, что девушка была готова наблюдать за ними вечно.       «Интересно, кто на этот раз станет их жертвой? — с интересом думала она, стоя рядом с Чарой, меж тем разговаривающей с Тау. — Помню, в прошлый раз это стал Монстрёнок… Надеюсь, Астер и Кай не задумали ничего опасного для себя самих, и для остальных тоже.» — Фриск, за кем наблюдаешь? — Чара отпустила Тау к отцу, идущего на свой пост, и обратила внимание на младшую сестру, внимательно следящую за детьми. — Неужели за этими маленькими шалунами? — А за кем ещё? — веселый смех вырывается у девушки. — Никогда не думала, что у меня будут такие дети. — Все в отца, верно? — Именно! Тау радостно прыгает вокруг Папайруса, дергая его то за рукав куртки, то за штанину. Папс берёт сына на плечи, и тот весело болтает ногами, болтая с отцом. — Слушай, Фриск… — Ммм? — Я давно хотела спросить, но никак не решалась… — Фриск внимательно смотрит на Чару, немного замявшуюся и опустившую взгляд в пол, при этом теребя подол топа. — Да если и спрашивала у Санса об этом, то он увиливал… — И о чём же ты его спрашивала, что он уходил от ответа?       Дети, собрав большую кучку из снежков, начали выискивать своих «жертв». Тау и Папайрус уже давно скрылись за деревьями, а Фриск улыбалась, накручивая локон волос на палец. Однако, улыбка тут же сошла с её губ, стоило ей услышать вопрос сестры: — Что с Астером случилось? Почему в какой-то момент он перестал быть человеком, Фриск? Золотой глаз закрылся, и Решительная опустила голову, а её отличное настроение развеялось. Было видно, что это слишком больная тема для неё. — О чём ты, Чара? — девушка натянуто улыбается, и в её улыбке нет искренности. — Мой сын родился таким, и все… — Фриск, я не слепая. — Нахмурив брови и сложив руки на груди, сестра алой души смотрит с недоверием на девушку. — Я видела его после рождения, там, у Альфис в лаборатории. И он был человеком. А затем проходит полгода, и я вижу, что ты нянчишь не мальчика, а монстрёнка. В чём причина, Фриск? — Ты хочешь знать? — Чара холодно смотрит в две глазницы, где два золотистых зрачка глядят на неё. Девушка, частично став скелетом, вздыхает и начинает свою историю.

***

Два года назад. — Санс, прекрати! — Неет, ты никуда не денешься от меня!       Скелет гоняется за девушкой, телепортируясь; та лишь со смехом убегает, а затем, использовав на минуту полное превращение в скелета, телепортируется домой, беря на руки маленького ребёнка. Санс телепортируется следом, и разочарованно смотрит на одного из малышей, лежащего на руках у матери. — Всё, защита от приставаний активирована, — смеётся девушка, и скелет с досадой во взгляде берёт второго малыша, тянущего свои ручки к отцу и плачущего. — Уже и любимую жену затащить в постель нельзя, — ворчит он, укачивая одного из детей. — И Астер найдётся, чтобы прервать моё веселье, и Кай вдруг проснётся… — А ещё, у Чары сегодня день рождения, так что близнецов нужно скорее уложить спать. — Фриск зевнула, и Санс на миг застыл, наблюдая за своим соулмейтом. — Ты же знаешь, какой она бывает, когда немного выпьет виски от Темми… — Ладно. — Санс… — Ммм? — Ты же не против, если Ториэль придёт? — Угум, — Санс уселся на диван, пока Кай засыпал на его руках.       После того, как обнаружилось, что Фриск беременна, и Ториэль с Сансом встретились, скелет вообще не был против ничего, связанного с приемной матерью его соулмейта. Санс, казалось, готов был делать всё, лишь бы «старая леди» не гневалась.       Особенно, после того, как Фриск и Санс тайно женились, где на их свадьбе были лишь Герсон, брат жениха и сестра невесты, да Таурен с Роззи. Бывшей королевы Подземелья не было только из-за того, что сводные сёстры не решились рассказать ей обо всём сразу. Но зато гневная Ториэль стоила того. — Ты хоть головой думал, а? — Конечно! — А когда мое дитя обрюхатил, тоже думал? И главное, я ничего не знала даже про свадьбу! — Мам, все же… — Молчать! — Ториэль гневно рявкнула, и тут один из малышей просыпается, плача. Санс, под обстрелом огненных шаров, телепортируется к Фриск и обеспокоенно наблюдает за ребёнком и его матерью, что тихо начинает утешать своё дитя, при этом положив другого ребёнка на свои ноги. Ториэль, до этого метавшая огонь и молнии из глаз, перестаёт использовать магию, наблюдая за супругами.       Отец детей, вздохнув, садится на краешек кровати, и осторожно, смотря на Фриск, касается руки малыша, словно спрашивая, можно ли ему взять его. Девушка, напевая какую-то мелодию второму ребёнку, кивает головой и Санс аккуратно берёт своего сына на руки. Тот недовольно сопит во сне, а затем открывает свои глаза, где совершенно нет зрачков, лишь тёмный белок, и улыбается.       У скелета теплеет там, где-то в душе, и кажется, будто белые хрусталики в его глазницах чуть сияют бледным магическим светом. Ториэль, видя всё это, оставляет пару в покое. Она знает — нет ничего лучше того момента, когда держишь собственного ребенка на руках.       И, ворча для виду про «что за молодёжь, нужно было презервативы или иные контрацептивы использовать!» «Маффет не только проститутками торгует…» ушла, улыбаясь.

***

— И к чему всё это? — Чара хмыкнула, краем глаза смотря на Кая, метнувшего снежок в одну из стен дома скелебратьев. Фриск лишь закатила глаза, но продолжала рассказывать, попутно упрекнув Чару за прерванный рассказ.

***

Дом скелебратьев. Всё ещё два года назад.       Когда близнецы легли спать, Санс всё же затащил Фриск в подвал, пока гости и именинница не собрались, и исполнял там свой супружеский долг. Но это совсем другая история, и расскажем мы её как-нибудь в другой раз…       Вскоре, собрались за столом гости и именинница — впрочем, в основном из гостей присутствовали некоторые подруги Чары из публичного дома Маффет да скелебратья с Фриск, но девушку это устроило. К общему удивлению, посреди разгара праздника появилась сама владелица публичного дома, лично поздравив Чару.       Но, в целом, праздник прошёл отлично, и припоздавшая на него Ториэль с радостью вручила дочери подарок, в котором оказалось чудесное белое платье из паутины. Чара со слезами на глазах отблагодарила приёмную мать, смотревшую на свою дочь с некой гордостью.       Астер же, под конец праздника, в тот момент, когда все собирались расходится, по недосмотру Фриск обжёг себе пальцы; его родители засуетились, а Чара с Папсом принесли немного снега, дабы приложить его к маленьким пальчикам малыша. Санс, успокоившись через пару минут, и глубоко вздохнув, начал лечить пальцы сына магией, а Фриск, переживая, стояла рядом. Тау тоже волновался за двоюродного брата, но всё обошлось: Астер оказался на редкость удачливым, и ожог не был сильным. Все успокоились, но как оказалось позже… Ненадолго.       …После праздника, когда все улеглись спать, супруги проснулись от крика одного из детей, лежащих в маленькой кроватке, и Фриск, открыв глаза и потирая их, застыла, увидя собственное дитя в огне. Санс, не теряя времени, схватил малыша, вытаскивая его на улицу. Фриск пустилась за ним, и, когда девушка обсыпала сына снегом, а скелет завернул в одеяло всё ещё горящего мальчика, оба с ребёнком вошли в дом. Оказавшись в помещении, Санс почувствовал маленькую ладонь на своём черепе. Костяную ладонь.       Он посмотрел на сына вместе с женой, и у него в глазницах пропали зрачки, а Фриск на секунду даже открыла второй глаз. Астер смотрел на родителей испуганным взглядом: его пустые глазницы были наполнены слезами, а костяная ладонь лежала на скуле отца. Фриск в ужасе прижала ладонь ко рту, крича безмолвным криком, а Санс прижал девушку к себе, и она заплакала — беззвучно, обнимая соулмейта и их сына. Один из близнецов стал скелетом. Навсегда. это тревожило Фриск, ибо она не знала, как реагировать на это. это беспокоило Санса, так как он примерно понимал причину столь внезапного возгорания.

***

      Чара молча смотрела пред собой. Она и не знала, что сказать на такую историю: бывало, и у неё случались в жизни ужасные вещи, о которых девушка умалчивала, но случай с Астером… Монстрёнок-скелет бегал и кидал снежки в своего брата, смеясь, а Кай кидал снежки в ответ, весело поддразнивая младшего из «близнецов».       …заставлял задуматься и предположить, кто же мог быть способен на такое. Конечно, в голову приходил само собой Гриллби, но тот уже аж три года не проявлял активности, как враг. Создавалось впечатление, что он послушал старшего из скелебратьев, но Чара знала от Пилии, перебравшийся сейчас в Новый Дом, что Гриллби просто так не отступает, и он чуть не убил Пелани, являющуюся дочерью крольчихи и Фукуфайр. Собственно, из-за этого сейчас Пилия вместе со своей небольшой семьёй жила в столице и торговала в небольшом магазинчике сладостей. — Чара? — А? — мутный взгляд карих глаз взглянул на Фриск, ждущей реакции на всю эту историю. Чара выдохнула: — Астер не заслужил такого… Кстати, он знает об этом? Вы рассказывали с Сансом всё близнецам? Последнее слово она выделила, немного повысив голос и делая акцент на «близнецах». — Нет. Мы решили, что лучше всё оставить в тайне. — Но Фриск… — А что ты предлагаешь сказать? — девушка вспыхнула, начав кричать на сестру. — «Ой, милый мой Асти, ты родился человеком, но твоя плоть сгорела в огне?» Или ещё лучше: «Астер, ты такой же, как и я, просто по какой-то невероятной случайности, ты стал скелетом?» — Поэтому, мы и не можем это сказать. — Низкий голос Санса прервал огненную речь Фриск, а сам скелет обнял девушку сзади за талию, добавив, — но и так же не смеем кричать на любимых нами людей, если они не виноваты в наших бедах, не так ли?       Закрыв глаза и испустив тихий вздох, девушка поворачивается к Сансу и целует его. Тот охотно, одновременно устало, отвечает, продолжая обнимать любимую за талию. — Фу. Вы ужасные родители. — Слышу от той, кто до сих пор жалуется на то, что никак не признается в своих чувствах Папайрусу, при этом уже три года воспитывая вместе с ним Таурена. Чара хмыкнула и отвернувшись, пошла к двум племянникам, играющим в снежки, и кинула один из снежков в младшего из детей. — Фриск… — М-м-м? — Девушка, обнимая Санса, смотрит в глазницы скелета, а тот не может оторвать от неё взгляда. Особенно от ключиц, так маняще выпирающих для скелета. — Может в подвал…? — А как же дети? Старший скелебро раздраженно отворачивается от любимой. — Я бы хотел часок бы провести в подвале с тобой… А близнецы сейчас с Чарой… — Они скучали по тебе, — девушка осуждающе взглянула на своего скелета. — Особенно Астер. — Ну что же тут поделаешь… — Санс вздохнул, выпуская девушку из объятий, в которые заключил всего минуту назад. — Эй, малышня! Я дома!       Две маленькие кометы, увидев цель, быстро устремились к Сансу, чуть не свалив последнего с ног. Скелет присел, улыбаясь и потрепал по голове Кая, бросающегося отцу на шею. — Папа! — оба мальчугана всё же повалили своего отца на землю под смех Фриск. — Ну привет, — скелет улыбался, видя, как Астер весело прыгает рядом. Монстрёнок повалился на Санса рядом с братом тоже, и старший скелет охнул, придумав отличную шутку: — Вы меня знатно прикостили, малышня.       Астер засмеялся под возмущенный вопль Кая, вставшего с отца и обиженно дулся, отвернувшись. Санс, привстав, схватил старшего из детей и прижал к себе, обнимая. Чара видела всю картину, и ей вдруг очень сильно захотелось признаться Папайрусу в чувствах, так что она ушла, улыбаясь. Всё же, по её мнению, Кай был чем-то похож на Фриск, но пожалуй, не только внешностью и душой. А Астер — весь в отца.       Встав с земли, Санс начал играть с детьми, и вскоре эти трое втянули в свою игру Фриск, заливисто смеющуюся вместе с любимыми.