Дорога домой

О. Мой. Бог. Хорошо, что мне не требуется весь мозг, чтобы вести машину, потому что иначе мы бы погибли в аварии минуту назад. Джейн сказал, что любит меня. Конечно, после этого он притворился, что заснул. Что на самом деле хорошо, потому что мне нужно пройти через «Боже мой!»-стадию. И это может занять некоторое время. Если бы он сидел и ждал моего ответа, я бы, наверное, спросила — что, черт возьми, он имеет в виду. Или нет. В последний раз, когда я спросила его об этом, он сделал вид, что все забыл. Сволочь. Но, видимо, сволочь, которая любит меня. Я должна взять себя в руки. Ведь он не сказал, что влюблен в меня. И он потратил несколько минут, рассказывая, как заботится обо мне, и что я его семья. Может быть, он любит меня как сестру. О Боже. Наверное, это именно то, что он имел в виду. Кажется, меня сейчас вырвет. Сделав глубокий вдох, я пытаюсь ослабить хватку на руле. Мне, наверное, нужно съехать на обочину, но, к счастью, сейчас рядом нет никаких других машин. На самом деле я не видела ни одной уже много километров. Ладно. Может быть, это «я люблю тебя» было не романтическом смысле. Я имею в виду, обстановка-то не очень романтичная, верно? В украденной машине, которую мы должны вернуть, средь бела дня, никто из нас не спал прошлой ночью. Если бы Джейн имел в виду любовное признание, то спланировал бы что-нибудь грандиозное, с цветами, скрипками и дорогими украшениями. Он не из тех, кто может просто ляпнуть не подумав. Ну, обычно. Думаю, что первое «люблю тебя» было как раз необдуманным. Но в этот раз никто не собирался ни в кого стрелять. Подождите. Что, если это просто обманный манёвр, чтобы отвлечь меня от его побега? Нет. Джейн бы не стал рассказывать мне историю о том, что произошло после убийства Красного Джона только для того, чтобы сменить тему. Он бы не сказал, что решил жить из-за меня. Я моргаю, чтобы убрать пелену с глаз. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного раньше. И я знаю, что Джейн говорил искренне. Я могу видеть, как он стоял там, подняв пистолет, и вдруг представил, как я найду его тело. Это бы уничтожило меня, и он это знал. Поэтому он встал, позвонил мне и побежал, чтобы жить дальше. А потом написал мне. Много писем. Я никогда не говорила ему, что для меня значили эти письма. Мой мир рухнул, когда я потеряла работу, а моя команда разбежалась, чтобы каждый мог найти свой собственный путь в этом новом мире. Было несколько дней, когда я едва могла встать с постели. Первое письмо было подобно спасательному кругу после того, как я смирилась с утоплением. Знать, что он в безопасности, было большим облегчением, но то, что он думал обо мне, беспокоился обо мне, заставило меня рыдать, словно маленький переутомившийся ребёнок. Но второе письмо — вот, что действительно помогло мне встать на ноги. Я не ожидала, что Джейн напишет снова. Я вообще не ожидала опять услышать его или о нем. Я читала то первое письмо снова и снова, а потом пришло второе. Я также поплакала немного и над вторым письмом. Ведь оно означало, что Джейн написал не просто, чтобы успокоить меня, сообщить, что он в безопасности, а потом забыть обо мне. Он хотел оставаться на связи, даже если та была односторонней. Это доказывало, что не все было ложью, что я действительно ему небезразлична. Думаю, мне не стоит удивляться, что он любит меня. Кого еще ему любить? Джейн — человек привычки. Он редко делает усилие, чтобы познакомиться с новыми людьми, если это не касается работы. И ему требуется много времени, чтобы начать доверять кому-то. Но хотя мне приятно знать, что я действительно дорога ему, я до сих пор не уверена, что он собирается измениться и доказать это. И, несмотря на то, что он поцеловал мою руку, нет никаких доказательств, что он желает, чтобы наши отношения стали не только платоническими. Боже, ненавижу это слово. Соглашусь ли я на это? Может быть. Я хочу его в своей жизни, я знаю это. Я счастливее, когда он всего лишь на расстоянии телефонного звонка, или когда я могу повернуться и увидеть его. Возможно, в основном меня это устроит. Он, наверное, не будет возражать, если иногда я схожу на свидание с парнем, который действительно хочет переспать со мной. Я не записалась в монашки или что-то типа того. Или, может быть, если он любит меня, то готов заниматься сексом со мной время от времени. Я имею в виду, и у него ведь тоже есть потребности, верно? И не похоже, что он хочет снова ходить на свидания. Мы доверяем друг другу, поэтому я была бы для него безопасным вариантом. Я хочу его уже много лет. Он не только невероятно привлекателен, но и знает меня так хорошо. Иногда я думаю, что секс с Джейном был бы одним из тех переворачивающих жизнь событий, как восхождение на Эверест или первый прыжок с парашютом. Я очень, очень хочу сделать это хотя бы один раз, прежде чем умру. Я слышу прерывистое дыхание Джейна и понимаю, что он заснул по-настоящему. Он, должно быть, устал. Ещё бы, бессонная ночь, потом очень напряженное утро и небольшая дрема перед тем, как завести со мной непростой разговор. Неудивительно, что он обессилен. Думаю, одной честности достаточно, чтобы вымотать его. Ведь он не привык быть честным. Я включаю радио, оно уже настроено на джазовую станцию. Джейн, наверное, слушал его по дороге. Я смотрю на него, чтобы убедиться, что не разбудила его, но он просто ерзает на сиденье, вздыхает и сползает немного вниз. Он всегда хорошо спит в движущейся машине и любит фоновый шум. Плюс, я думаю, он знает, что в безопасности со мной. И это правда. Я не буду давить на него и требовать того, чего он не хочет мне дать. Я буду благодарна за его любовь и дам ему знать, что это чувство взаимно. Остальное мы можем выяснить в процессе. Через пару часов мы пересекаем границу штата Техас, и я вижу старомодные бензоколонки с торговыми автоматами снаружи. Мне хочется в туалет и, возможно, купить диетическую колу, чтобы взбодриться, поэтому я сворачиваю. Джейн просыпается, когда я заглушаю мотор, и сонно смотрит на меня.  — Остановка? — спрашивает он.  — Да. Ты чего-нибудь хочешь?  — Я воспользуюсь туалетом, — говорит он, отстегивая ремень безопасности. Мы расходимся по кабинкам. Когда я выхожу, он вытаскивает бутылку воды из автомата и отходит в сторону, чтобы я могла себе что-то выбрать. Я не огромный фанат диетической Пепси, но это, кажется, единственная в наличии диетическая газировка. Я вздыхаю, надеясь, что отыщу более привлекательный вариант. Теплая рука опускается на мое плечо.  — Возьми имбирный эль, — советует Джейн. — Это поможет успокоить твой желудок. Я не спрашиваю, откуда он знает, что я расплачиваюсь за чизбургер и луковые кольца.  — Он без кофеина.  — Я могу вести машину, а ты поспишь, — отмечает он. Да, было бы хорошо. Я действительно устала. Он стоит очень близко, и мне хочется склониться к его теплу. Опереться на него на минуту. Но я не хочу его смущать.  — Тереза, — бормочет он мне на ухо, заставляя меня немного дрожать. — Расслабься, пожалуйста, — его рука движется к моей шее и нежно трёт ее — ощущения удивительные. Я вздыхаю и скармливаю деньги торговому автомату, чтобы получить свой имбирный эль. Я действительно могу поспать, и Джейн, скорее всего, не убьет нас на пустынном участке шоссе. Когда я открываю банку и делаю глоток, то понимаю, что Джейн смотрит на меня. Судя по тому, как он хмурится, ему не нравится то, что он видит.  — Что? — спрашиваю я, попивая имбирный эль.  — Ты, — говорит он медленно, — не выглядишь, как женщина, которая знает, что любима, и нежится в лучах этой любви. Ой. И что мне делать? Я стараюсь улыбнуться, но он видит меня насквозь.  — У меня есть три варианта, — продолжает он, — как объяснить это. Первый, тебе не нужна моя любовь, и ты расцениваешь ее как бремя. Так, это не тот вариант. Хорошо, — он с облегчением улыбается. — Второй, ты думаешь, я лгу тебе по какой-то неясной причине. Нет… не совсем. Но близко. Тогда, должно быть, третий — ты подумала о различных видах любви и пришла к выводу, что мое отношение к тебе не того же рода, что твое ко мне. Я не могу выдержать его взгляд и опускаю глаза на банку с элем, поэтому я застигнута врасплох, когда Джейн касается моей щеки и гладит одним пальцем мой подбородок, после чего берет его всей ладонью.  — Тереза, посмотри на меня, — говорит он тихо. Мне требуется несколько секунд, но я, наконец, смотрю. Боже, его глаза прекрасны. Когда он смотрит на меня так, я не могу отвернуться. Я даже не могу двигаться и еле дышу. Его взгляд — само воплощение слова «завораживает». Мне плевать, что мы стоим у всех на виду на шоссе с палящим солнцем; я могла бы стоять так весь день.  — Позволь мне внести ясность, — шепчет он, поглаживая большим пальцем мою скулу. Потом, так медленно, что это похоже на сон, он наклоняется ко мне. Настолько медленно, что я, наконец, приподнимаюсь на носочках, чтобы закрыть последний сантиметр, и наши губы встречаются. Вау. Это… нежно. Просто. Без спешки или желания. Не так я представляла себе наш первый поцелуй. Я всегда считала, что если мы с Джейном когда-нибудь поцелуемся, то взорвемся огненным шаром страсти и максимально быстро окажемся голыми и потными. Конечно, этого не может произойти здесь, на обочине, но все же. Может быть, он в самом деле не хочет меня. Но подождите, разве Джейн не может притворяться лучше? Я должна чувствовать себя польщенной, что он честен со мной? О. О! Я, наконец, чувствую его язык. И приоткрываю рот, чтобы поздороваться с ним своим. На вкус он как чай, который Джейн выпил за обедом, с легким оттенком сладости мороженого. И сейчас это тот горячий, влажный поцелуй, который я всегда представляла. Вау. Просто… Вау. Джейн обнимает меня за талию, помогая оставаться в вертикальном положении. Я обнимаю его за шею, крепче стягивая пальцы в знак протеста, когда он немного отстраняется. Но он только меняет угол, прежде чем снова погрузиться в мой рот и хозяйничать там, как дома. Я запускаю руку в его волосы и дергаю один из локонов, дразня его. Он рычит мне в рот и, переместив руки на мой зад, прижимает меня к себе, чтобы я могла почувствовать его растущее возбуждение. В моей душе ангелы поют «Аллилуйя». Он хочет меня! Секс на повестке дня! Наш поцелуй длится долго, но не достаточно долго, и Джейн отстраняется, чтобы улыбнуться мне, почти застенчиво.  — Ситуация прояснилась для тебя, любимая? Обычно я не большая поклонница ласкательных, но то, что Джейн называет меня «любимая» таким нежным тоном, делает меня невероятно счастливой.  — Ну, — говорю я после того, как снова могу нормально дышать, — я полагаю, что это не платоническое чувство? Джейн немного хихикает.  — Все что угодно, только не это.  — Слава Богу, — говорю я, заставляя его рассмеяться. Счастливым смехом. Не думаю, что я когда-либо раньше слышала его смех, и он прекрасен. Он начинает целовать мою шею так, что у меня подкашиваются колени, и говорит:  — Просто у меня фантастическое самообладание. Хочешь, снимем номер в отеле, чтобы я мог показать тебе, что происходит, когда я его теряю?  — Да, — вздыхаю я, наклоняя голову, чтобы дать ему лучший доступ. Но потом включается моя рациональность. — Эм, нет. Мы должны доставить эту дурацкую машину сегодня вечером, или Эббот разжалует меня в охранники. Джейн гладит мои волосы и выпрямляется, чтобы посмотреть на меня.  — Нет, если он сам себе не враг. Мысль о том, что Джейн объявит войну нашему боссу, наполняет меня ужасом (и тайным трепетом, но этого я никогда не признаю).  — Давай просто покончим с этим.  — Ладно, — он вздыхает. — Заправь машину, а я пока зайду внутрь и куплю нам что-нибудь поесть. Джейн выходит из магазина с пакетом, полным всякой всячины, а я как раз заканчиваю заправлять бак. Он улыбается и говорит:  — Я заплатил за бензин. Думаю, Эббот не собирается утвердить расходы на эту поездку.  — Наверное, нет, — соглашаюсь я. Это не приходило мне в голову, но босс, наверное, подразумевал, что Джейн должен платить по счетам. Что, кажется, он и рад сделать. Джейн ждет у пассажирской стороны автомобиля, чтобы открыть мне дверь, и, как только я усаживаюсь, протягивает мне пакет, а затем закрывает дверь. Я ставлю свою банку в подстаканник и осматриваю его покупки, пока он садится на место водителя. Хм, чипсы; пакетик фисташек, его любимых орехов; две упаковки арахисового масла, мои любимые; темный шоколад Milky Way, наверное, для него; и пачка презервативов.  — А ты оптимистичен, — дразню я его, поднимая 12-штучную упаковку. Джейн ухмыляется.  — Я стараюсь быть готовым воспользоваться возможностями, когда они возникают. Я ни на чем не настаиваю, если это то, о чем ты подумала. Хорошо, потому что я устала, что он принимает меня как должное. Мне бы понравилось, если бы он приложил много усилий, чтобы затащить меня в постель, но я знаю, что не собираюсь осложнять ему это. По крайней мере, не в первый раз. Я ставлю пакет у своих ног. Я пока не голодна, и Джейн, скорее всего, тоже.  — Закрой глаза и отдохни, — говорит Джейн, выезжая обратно на шоссе. — Я обещаю, что мы не получим никаких штрафов за превышение скорости, так что нет необходимости бодрствовать, чтобы беспокоиться о моем вождении.  — Ловлю тебя на слове, — предупреждаю я его, откидываю сиденье и закрываю глаза. Спустя минуту я чувствую, как он берет мою руку в свою и кладёт к себе на колено, чтобы массировать мои пальцы. Потрясающие ощущения. Это гораздо больше, чем-то, на что я позволяла себе надеяться. Но я опасаюсь принимать все за чистую монету. Ведь это Патрик Джейн, мастер обмана. Что, если он делает все это по какой-то странной причине, которую я даже не могу себе вообразить? Или он думает, что должен мне, или решил, что устал от одиночества, и что мы можем быть счастливы вместе, даже если я никогда не буду любовью всей его жизни? Мы оба знаем, что он — любовь всей моей жизни. Может, он думает, что этого достаточно.  — Перестань думать так громко, Лисбон, — мягко говорит Джейн. Я не открываю глаза, но слышу улыбку в его голосе. — Тут нечего выяснять. Все честно, никаких махинаций. Я люблю тебя, ты любишь меня, и несмотря на то, что у меня нет пока четкого плана, я верю, что мы сделаем друг друга счастливыми. Приятно, что ему не требуется моё ответное признание, но я все равно чувствую, что должна сказать эти слова. Это не так легко для меня, но ведь это правда. Я открываю рот, чтобы сказать ему о своей любви, но вместо этого говорю:  — Обещай, что никогда больше не оставишь меня.  — Обещаю, — говорит он тут же, поднимая мою руку, чтобы поцеловать ее. — Я никогда не оставлю тебя, Тереза. Ни за что. Но я знаю, что тебе потребуется время, чтобы поверить в это. И пока ты не поверишь, тебе ничего не нужно говорить. Я все беру на себя. Я благодарна, что он не ждёт от меня ответа — это так по-доброму с его стороны. Когда я представляю, на что это будет похоже — быть с Джейном, я понимаю, что иногда он будет снисходителен или нетерпелив со мной, потому что таков он есть. Для него должно быть тяжело всегда быть на три шага впереди остальных и ждать, пока мы наверстаем упущенное. Наверное, это заставляет его чувствовать себя отделенным от людей, словно ему не место среди них. И я всегда буду прощать его, потому что ему есть место. Его место рядом со мной. Я также понимаю, что иногда он будет настолько ласков со мной, что я с трудом смогу вынести это, потому что в нем есть та склонность баловать и защищать, которая должно быть делает его прекрасным отцом. Он демонстрировал мне это и в больших, и в незначительных поступках, начиная от стрельбы в Таннера и заканчивая кофе, который он приносил, когда у меня болела голова. Наверное, он будет заботиться обо мне до конца моих дней, если я позволю ему это. И судя по тому, как он целовал меня, я не думаю, что мне нужно беспокоиться о поиске кого-то еще для занятий сексом. Думаю, он не обделит меня вниманием и в постели тоже. Меня бросает в дрожь при этой мысли. Мы будем заботиться друг о друге, и у нас все получится. Или, по крайней мере, мы сделаем чертовски хорошую попытку. Я чувствую, как засыпаю, но мне не хочется оставлять эти слова невысказанными. Поэтому я шепчу:  — Я люблю тебя. И открываю глаза, чтобы увидеть его реакцию. Джейн улыбается, снова поднимает мою руку к губам и целует мои пальцы.  — Моя дорогая, — говорит он, и его голос немного дрожит. — И я люблю тебя. Я улыбаюсь и закрываю глаза, позволяя его пальцам на своей руке убаюкать меня.