Дорога домой

Я часто посматриваю на Лисбон, пока та спит, с небольшой улыбкой на лице. Я делаю ее счастливой даже во сне. Это что-то новое. И замечательное. Удивительно, как быстро вся твоя жизнь может измениться. До сих пор у меня был опыт только внезапного изменения к худшему, но я рад узнать, что это может случаться и к лучшему тоже. У меня все еще нет названия для моей любви к Лисбон, но наш поцелуй доказал, что любовь эта точно не братская и не платоническая. Я всегда видел, насколько красива Тереза, но из-за охоты на Красного Джона я многие годы подавлял любую физическую реакцию на нее. Я приучил себя не воспринимать ее как прекрасную женщину. Мне нужно время, чтобы переучиться, но то, как она возбудила меня во время нашего поцелуя, подсказывает, что это будет гораздо легче, чем я боялся. Так, я знаю, что хочу заняться с ней любовью и хочу заботиться о ней. Хочу провести с Лисбон всю оставшуюся жизнь. Этого достаточно, верно? Я знаю, что могу сделать ее счастливой. Знаю, что я сам счастливее, когда рядом она. Это может сработать. Я могу построить жизнь с ней и стать для неё самым лучшим мужем. Каждый день я буду давать ей знать, как она любима, и так до конца наших дней. Мы изменим наши привычки и будем утешать друг друга, когда у одного из нас случится плохой день. Мы будем рассказывать друг другу то, чего никогда не говорили ни одной живой душе. Держаться вместе против всего остального мира. Это именно то, что мне очень нравилось в браке — иметь рядом с собой человека, в котором никогда не придется сомневаться. Кто-то другой мог использовать меня в корыстных целях, мог предать в большом или малом. Черт, даже мой собственный отец использовал меня для своей финансовой выгоды. Поэтому доверительные отношения с Анжелой — это сокровище, которое я ценил больше всего на свете. Это доверие возникло, потому что мы много лет знали друг друга, но помогло и то, что мы были из одного и того же мира. Я абсолютно доверяю Лисбон, несмотря на то, что у нас разное прошлое и существенно различаются взгляды на жизнь. Это доверие было трудно завоевать, но теперь ничто не сможет поколебать его. Это даже больше, чем любовь, обеспечивает прочный фундамент наших отношений. Но если я уже думаю о браке, то Лисбон понадобится подготовительная работа. Она заслуживает, чтобы все было сделано правильно, шаг за шагом, чтобы она могла увидеть этот прочный фундамент и довериться ему так же, как я. На это потребуется время, поэтому мне придется сдерживать свое нетерпение. Это может быть самая сложная часть. Я купил эти презервативы, чтобы Тереза поняла — я интересуюсь ею в сексуальном плане, но у меня нет намерения сразу же использовать их. Фантазии, да, но не намерения. Я слишком стар, чтобы съехать на безлюдный участок дороги и взять ее на заднем сиденье. Я бы, наверное, повредил спину или что-нибудь вывихнул. Кроме того, мне не надо, чтобы автомобильная компания жаловалась Эбботу на сидения, испачканные нашими выделениями, потому что Лисбон убьет меня, если наш босс отчитает ее по вопросу ее половой жизни. К тому же, Лисбон заслуживает большего, чем просто быстрый секс. Я хочу уложить ее в постель и не торопясь снимать одежду, исследуя каждый сантиметр ее кожи своими руками и губами, пока она медленно не раскроется для меня. Потом я хочу заставить ее потерять голову раз или два, прежде чем погрузиться в нее и отпустить себя. Мм. Эти мысли не помогают мне справиться с нетерпением. Забавно. Когда мы отправились в эту поездку, я думал просто провести с ней немного времени. Я не думал, как скажу ей, что люблю ее или поцелую, или буду планировать, как мы займемся любовью в первый раз. А сейчас все это выглядит как естественное развитие событий. И я решил нашу проблему, или по крайней мере, нашёл способ уменьшить ее последствия. Если я буду открыто показывать Лисбон свою любовь, она не сможет думать, что я пренебрегаю ею. А пока я буду стараться быть менее скрытным, моя привязанность и нежность в нашей личной жизни будут противодействовать ее гневу и боли, вызванным моими попытками уберечь ее на работе. Конечно, я понимаю, что это также даст Лисбон тот рычаг воздействия на меня, который она всегда хотела. Я с большей охотой буду посвящать ее в свои планы, если альтернативой станет ссылка на диван или даже в трейлер. Она быстро поймёт, что вместо кнута теперь может использовать пряник. Речь даже не о сексе, мне кажется, я уже пристрастился к простым поцелуям. Не могу дождаться возможности сделать это снова. Надо же, как легкомысленно я говорю о том, что передам кому-то рычаги влияния на себя. Но ведь Лисбон это не кто-то. Поначалу она может наслаждаться своей новообретенной силой, но она никогда не станет ею злоупотреблять. Тереза никогда не сделает мне больно ради собственного удовлетворения, и она прощает слишком легко. Я счастливый сукин сын. Спустя несколько часов мы доезжаем до 20 автомагистрали, и я с облегчением увеличиваю скорость, направляясь в Абилин. Солнце уже зашло, и я очень хочу оказаться дома. Правда, нужно проехать еще пару сотен километров. Интересно, как скоро я смогу начать жить вместе с Лисбон? Это будет хороший показатель того, насколько мы совместимы. Хотя в КБР мы провели вместе больше времени, чем большинство супружеских пар, у каждого из нас всегда было место, куда отступить. И Лисбон не из тех, кто часто приглашает людей на ужин, поэтому я редко бывал в ее квартире. Она гораздо чаще бывала у меня, и она единственный человек, которого я регулярно впускал на свой чердак. Конечно, Лисбон практически жила в своем кабинете, и я тоже воспринимал его как второй дом. Она почти никогда меня не выгоняла, поэтому я знаю, что она терпима к моему присутствию. А вот всякие мелочи типа того, где должны стоять кружки на кухне, или чья очередь стирать, будут для нас в новинку. Перестроиться может быть сложно, особенно если учесть, что Лисбон прожила в одиночестве большую часть своей взрослой жизни. Анжела выдрессировала меня довольно основательно, поэтому я уверен, что смогу приспособиться. И я не возражаю делать большую часть работы. Лисбон и так натерпелась от меня за все эти годы; я хочу дать ей возможность покомандовать. Я жалею, что не догадался раньше, что все, что мне нужно сделать, чтобы сделать ее счастливой — это сказать ей, что я люблю ее. Ну, думаю, я всегда знал; просто мне казалось, что безопаснее оставаться в рамках сложившейся дружбы, учитывая проблемы Лисбон с серьезными отношениями. Я замечаю впереди автозаправку и направляюсь туда; бак почти пустой. К тому же мы еще не ужинали, а поблизости есть несколько ресторанов. Лисбон не показывает никаких признаков пробуждения, пока я заправляюсь, значит, она очень устала. Но я не хочу оставлять ее спящей в машине, так что мне нужно ее разбудить. В старые времена, когда она засыпала рядом со мной в засаде, я нежно прикасался к ее лицу или тянул за рукав, но так, чтобы это нельзя было принять за поглаживание. Но теперь у меня есть разрешение на ласковое поглаживание. И даже на поцелуй. Я усмехаюсь этой мысли, когда сажусь обратно на сиденье водителя. Лисбон спит, уткнувшись лбом в стекло, поэтому я аккуратно беру ее под щеку и поднимаю голову, в результате чего ее губы оказываются рядом с моими. Если вы спросите людей, какими словами они могут наиболее точно описать Лисбон, они бы сказали что-то вроде «сильная», «решительная», «жесткая». Никто бы из них не думал о ней, как о «милой», «ласковой» и «теплой». Кроме меня. Лисбон слегка вздыхает, продолжая спать, когда я прижимаюсь своими губами к ее, наслаждаясь их шелковой гладкостью. Затем она глубоко вдыхает и вздрагивает в момент пробуждения, но сразу успокаивается, когда понимает, что это я. Я ласково глажу ее по щеке и начинаю отклоняться, но она тянется ко мне, чтобы вновь захватить мои губы, так что я остаюсь на месте. Сейчас нежный поцелуй превращается в горячий. Я всегда знал, что Лисбон будет страстной любовницей (я провел несколько очень приятных мгновений, думая о жёстком сексе с ней), но чувствовать это гораздо лучше, чем представлять. Однако мы в машине у всех на виду. Движение не очень интенсивное, а хозяину без сомнения интересно, стоит ли заснять нас и выложить на YouTube. Я неохотно отстраняюсь, держа руку на ее щеке, чтобы утешить ее, хотя прикосновение совсем не помогает мне успокоить ту часть моего тела, которой плевать на приличия. Лисбон смотрит на меня горящими глазами. Она редко так открыта со мной, и никогда раньше она так охотно не показывала мне свою любовь. Я думаю, что так она будет смотреть на меня в день нашей свадьбы, и у меня перехватывает дыхание. Только одна женщина смотрела на меня так. И что это ей дало? Самую страшную, отвратительную смерть.  — Не надо, — шепчет Лисбон, немного хмурясь и обхватывая ладонью мою щеку. Это помогает мне справиться с чувством вины и скорби, которое пытается подавить меня. Лисбон держит мой взгляд. В ее глазах я вижу беспокойство, но оно не скрывает любовь, светящуюся там.  — Все будет хорошо, — говорит она. Как она может обещать мне это? Да, за нами больше не следит серийный убийца, но Хайбах доказал, что старые обиды могут всплыть в любой момент. Не говоря уже об ежедневных опасностях нашей работы: любого из нас могут ранить или убить без предупреждения.  — Ты не можешь жить, избегая всего хорошего только потому, что это может быть отнято, — говорит она мне тихо. — Это то же самое, что умереть. У Лисбон было достаточно потерь в ее жизни, чтобы знать, о чем она говорит. Но она сильнее меня. Она смогла бы вновь справиться с трагедией, если потребовалось бы. А я бы свернулся в клубок и желал лишь одного — остановить своё разбитое сердце.  — Я умру, если я потеряю тебя, — шепчу я.  — Мы все умрем, — возражает она. — Ты собираешься отказаться от жизни только потому, что боишься? Я вздыхаю. Как будто я могу отказать ей сейчас.  — Нет, Тереза. Не собираюсь.  — Хорошо, — она наклоняется вперед и целует меня, целомудренным легким поцелуем, за исключением того, что он заканчивается небольшим покусыванием моей нижней губы. Это моя Лисбон — застегнутая на все пуговицы католическая школьница с озорной искоркой в глазах. Какой мужчина устоит перед ней? — Потому что у меня есть длинный список дел, которые я должна сделать прежде, чем умру, и многие из них связаны с тобой. От ее хитрой улыбки меня снова бросает в жар. Я дарю ей свою самую озорную ухмылку, ту, что Анжела называла «улыбкой жиголо». Румянец на прекрасной коже Лисбон говорит мне, что мои чары по-прежнему работают.  — Я с нетерпением жду этого. У меня тоже есть список. Ее улыбка становится шире. Затем она оглядывается, впервые с тех пор, как проснулась.  — Я надеялась, что мы уже дома, — разочарованно говорит она. — Не совсем, — отвечаю я. — Я думал, нам не помешает ужин.  — Давай просто купим бутерброды, — просит Лисбон. — Я хочу поскорее вернуться домой.  — Ладно. Однажды она скажет так, имея в виду наш общий дом. Я с нетерпением жду этого момента. *** После быстрого ужина Лисбон предлагает снова вести, но особо не настаивает, поэтому я советую ей еще поспать. Однако вместо сна она предпочитает держать мою руку и общаться со мной, чтобы убедиться, что я не засну за рулем. Это ее способ выразить свою заботу обо мне, потому что она понимает, что любовь к ней пугает меня до чертиков. И так, вероятно, будет всегда. Все эти годы я говорил себе, что похоронил свое сердце в могиле Анжелы. Но я ошибался. Часть своего сердца, да, но не все. В нем нашлось место для помощи людям, которые приняли меня, и, в конце концов, для любви к Лисбон. Даже сильной любви, признаюсь, несмотря на то, что я пообещал себе никогда больше не влюбляться. Я чувствовал, что обязан Анжеле, обязан сделать так, чтобы никто и никогда не заменил ее в моем сердце. Но этого и не произошло. Анжела всегда будет жить во мне. Те годы, что мы провели вместе, надёжно сохранены в моем дворце памяти. Все то, чему я научился от нее. Она — голос моей совести, а Лисбон — голос моей осторожности… и моей надежды. Они мирно сосуществуют. Это просто красиво звучащая теория, что есть только один подходящий человек для каждого из нас, и что мы все разделённые души, ищущие свою уникальную вторую половинку. Но правда в том, что люди меняются. Я уже не тот человек, который надел кольцо на палец Анжелы или впервые взял на руки нашу дочь, стараясь не заплакать от счастья. Я изменился. И хотя мне нравится думать, что Анжела полюбила бы меня таким, какой я сейчас, ей бы не понравилась та жизнь, которую я веду — всегда в дороге, подвергая себя опасности. Лисбон является частью этой жизни, поэтому она принимает ее, но хочет, чтобы я был более осторожен. И я постараюсь. Так что я не должен ожидать, что моя любовь к Лисбон будет похожа на мою любовь к Анжеле. Я другой человек, который ведет другую жизнь. Который знает, каково это, когда весь твой мир рушится, поэтому не удивительно, что я не чувствую в этот раз легкомысленного головокружения. Но это не значит, что я не влюблен в Терезу. Лисбон молчит, проверяя почту на телефоне. Я бросаю взгляд на ее прекрасное лицо, освещенное светом от экрана, и думаю о грузе, с которым она вступает в наши отношения. Он почти так же внушителен, как и мой, и по-своему не менее болезненный. Она понимает, через что я прошел. К тому же, моё поведение в прошлом заставило ее поверить, что она никогда не будет для меня на первом месте, так что мы оба должны отказаться от старых привычек. Я должен перестать скрывать свои чувства, а она должна понять, что мои действия продиктованы любовью, и не придумывать других объяснений.  — Чо останется на ночь в Санта-Фе, — отмечает Лисбон.  — Он наверное соскучился по Ригсби, — говорю я. Не в первый раз я жалею, что Красный Джон был не одиноким психом, а частью масштабного заговора. Мы все могли бы воссоединиться в КБР под отличным руководством Лисбон. Правда, я сомневаюсь, что она решилась бы на личные отношения с подчиненным, так что может все к лучшему. Но мне не хватает Ригсби и Грейс. Хотя кажется у Уайли есть потенциал.  — Да, — слегка вздыхает Лисбон, затем кладет свой телефон обратно в карман и снова берет мою руку. — Но жизнь продолжается. И я не могу винить их за желание сосредоточиться на своей семье.  — Это правильное решение, — соглашаюсь я. Если бы у меня была еще одна семья, ничто бы не могло быть важнее. Нет, поправляю я себя. У меня уже есть еще одна семья — это Лисбон. Я добавляю: — В будущем я планирую сделать то же самое. Лисбон выглядит удивленной, но затем ее удивление сменяется улыбкой.  — Я тоже, — говорит она, со скрытым восторгом в голосе. И сжимает мою руку. Через час мы достигаем окраины Остина. Я высаживаю Лисбон в офисе, чтобы она забрала свою машину, и страстно целую ее на прощание, чтобы легче перенести нашу небольшую разлуку. Потом я заезжаю на заправку и автомойку, чтобы подготовить машину и отвезти ее в автомобильную компанию, следуя указаниям GPS. Менеджер ведёт себя крайне неприятно, и я начинаю думать, не загипнотизировать ли мне его, когда приезжает Лисбон, чтобы посмотреть, что меня так задержало. Ее улыбка успокаивает взъерошенные перья сотрудника, как и ее обещание, что я лично извинюсь перед водителем за кражу его формы и за то, что запихнул его в шкаф. Список повреждений, который я согласен оплатить, наконец-то улаживает вопрос. Я устал, мне ужасно хочется сменить одежду, и я тоскую по поцелуям Лисбон, поэтому соглашаюсь на все. Наконец, я на пассажирском сиденье ее машины, и мы свободны. Уже за полночь, и я действительно надеюсь, что мне удастся поспать, прежде чем рассветет.  — Могу я пригласить тебя сегодня на ужин? — спрашиваю я.  — Конечно, — говорит Лисбон. Затем она закусывает губу и продолжает: — Мой дом ближе. Почему бы тебе не переночевать со мной, а утром я отвезу тебя к твоему «серебряному ведру»? Поздним утром, конечно.  — Идет, — это лучше, чем я надеялся. Приятно знать, что я не единственный, кто не готов еще расставаться. Внезапно я очень рад, что положил в карман презервативы, когда забирал из машины вещи. Возможно, скоро они мне понадобятся.