It is... игра. Сцена. Сюжет.

Размер обуви узнать гораздо проще. Всего-то заглянуть через плечо, пока возится со снаряжением, пока оттирает лезвия, пока… главное, вспомнить потом. Кристоф совершенно случайно заглянул разок. И теперь мучительно вспоминал. До мельчайших деталей. Короткая усмешка. «Да, сейчас». Блик от лампочки на коньке. У русского феерически красивые движения, даже если просто в сторону отложил защиту. Выбитый номер. Кристоф усмехается, с горделиво-жеманным видом пожимая кошке лапу. - О, поздравляю вас! – сообщает он недоуменно топорщащимся усам. - Мррр, - отзывается Сьюзи. Ей тоже нравится гость, но на нем она пока не решается спать. Зато на самом Крисе – за милое дело. Правда, Сьюзи дозволяет гладить себя по животу, вольготно раскинувшись рядом с растянувшимся на ковре русским – а это уж показатель доверительного отношения. Пожалуй, не последнее значение тут имеет тот факт, что запах гостя легко смешивается с запахом Криса. А это показатель доверия Кристофа… Сьюзи полагается на разумность своего непутевого хозяина и растягивается рядом с незнакомцем, трогает лапой, изучает, а потом переворачивается на спину, разрешая погладить пушистый животик. - Смотри, что я принес. Георгий очень выразительно поднимает брови, продолжая перебирать белую шерстку. - О. Что дальше? Парик? Крис жмурит один глаз, охотно смеется. Что ему невероятно нравится – так это сдержанность реакции. И стремление сначала прояснить ситуацию, прежде чем реагировать, как хочется… Хочется, видимо, возмущением. - Нет-нет. Что ты. Это не к платью, это… просто. Кошка недовольно потягивается, но поклонник ее пушистой шерстки уже сел, скрестив ноги, и свое внимание сосредоточил на принесенном «подарке». Черные изящные «лодочки» на зашкаливающем за все разумные пределы каблуке. - Да уж, действительно. Совершенно разный стиль. Ты бы не допустил такой… м. Такого несоответствия. Кристоф увлеченно кивает. Хорошо, когда репутация работает на тебя, а не против. - И это тоже… игра? Кажется, он скоро превратится в игрушечного китайского болванчика. Заколдует его злая ведьма. Ведьма, между прочим, вроде и не злится совсем. Но выглядит озадаченной. - Упаду ведь. - Чуть-чуть, - умильно просит Крис. Храни, Господи и его ангелы, страну Россию. За неугомонность Виктора и нескончаемое терпение его соотечественника. В том, что Георгий медлит, ничего нет удивительного. Кристоф даже не удивлен. Но Кристофу интересно. - Не нравятся? – интересуется он, придвигаясь ближе. Старался, выбирал. Чтобы не было возможности придраться. Ни одной лишней линии. Ни одного лишнего украшения. - Не то, чтобы… хм. Просто обувь? Крис кивает, не понимая. - В смысле – босиком… я ж так и сделаю. Кристоф неприкрыто жмурится, наслаждаясь. Возьмите, черт побери, кто-нибудь Георгия костюмером или хореографом… но только после завершения его карьеры в одиночном катании. Он думает про все нюансы. Даже если импровизирует. Перчатки, которых не хватает платью. Да и сейчас тоже. - У тебя красивые ноги. На прямые комплименты Георгий никогда не хмурился. И сейчас только плечами пожимает. - Особенно после попытки разносить новые коньки. Значит, эти ссадины все же от новой пары коньков… - Поскорее бы увидеть тебя на них… - Ковылять по льду буду долго. В переводе с общего полуподшучивающего – тройной заопасается прыгать. Не приземлит, зашатается… Нет чувства «своего». Пока нет. Приходит только со временем. И проходящими ссадинами и синяками. - Вот как… Договорить Кристоф не успевает, но и не настаивает. Потому что компаньон плавно и быстро поднимается – с коротким смешком, под недовольное взмуркивание кошки – и садится на диван, со стуком ставя на пол рядом «подарок». Кристоф даже зажмуривается, чтобы не видеть процесс. Чтобы… - Ох, потрясающе. - А то, - соглашается с ним Георгий. Выгибает бровь, явно пытается сдержать смех, но плечи дрожат и выдают. – Сидеть-то потрясающе… - В размер? - Жмет. Немного. Ладно. Ловить будешь. - Буду, - клятвенно обещает Джакометти. С таких упасть – не сам Георгий, так его тренер за сломанную лодыжку подопечного с Кристофа снимет голову. Тупым зазубренным ножом. С Якова Фельцмана станется. - Черррт. - Все так плохо? – в ужасе жмурит один глаз Крис. Все не так уж плохо, раз компаньон, отпускает спинку дивана и выпрямляется, покачиваясь. - Разница в росте. И центр тяжести… не там. - Ловить? - почти подрывается с места Джакометти. - Да сиди уж. «Ковылять» - это очень хорошее описание того, что происходит. Кристоф не знает, как ему быть – ему одновременно жутко хочется смеяться из-за неуверенных движений гостя, но в то же время это выглядит так потрясающе, что ноет в горле, в живое, ниже живота… - Вроде понял. Кристофу больше не хочется смеяться. Потому что объект наблюдения двигается осторожно, не торопливо, плавно… но уже уверенно. И падать не собирается. - А до окна сможешь дойти? – шепотом интересуется Крис. - Пожалуй. Выть хочется от неторопливой походки и легкого цоканья металлических набоек по полу. Георгий все же садится на край подоконника – ему довольно тяжело даются такие аттракционы. Кристоф забывает, как дышать. - Даже не представляешь… ох. Полмира бы отдал за такое фото, - сознается Кристоф раньше, чем понимает, какую крамольную вещь произнес. Русский только плечами пожимает. Снова. - Так снимай. Шутит?!.. да нет, серьезно… - Только без проставления тега «мои фетиши» в инстаграмме, пожалуйста. «А вам слабо?» уж лучше… Крис встряхивает головой, пытаясь осознать – неужели ему только что разрешили выложить фото с таким безумным содержанием на всеобщее обозрения?! Как он только раньше умудрился не заметить, насколько отвязной у Виктора сокомандник?! - Хотя нет, подожди. Кристоф кивает, удрученно опуская телефон. Конечно, передумал. Конечно, он не станет… Георгий что-то пишет маркером, наклоняясь над столом и посмеиваясь. - Ты готов? Я долго не простою. Джакометти успевает сфотографировать даже дважды – в полный рост и приближенно – именно сам предмет восхищения – прежде чем роняет мобильный на ковер и смеется. На перевернутом к нему импровизированном плакате, который Георгий держит с невыносимо грустным и трагическим выражением лица почти каллиграфическим почерком идет надпись: «Никогда не заключайте пари с Кристофом Джакометти». - Я теперь это точно не смогу не выложить! - Так выкладывай. А догадывается ли старик Фельцман, что его такой беспроблемный воспитанник может быть настолько… безбашенным? - Налюбовался? Можно уже снимать? Кристоф шумно втягивает воздух. - Очень жмет? - Неудобно. - Еще бы немного… - очень искренне просит Крис, отправляя почти самые невероятные за последние пару лет фотографии в аккаунт. И откладывает телефон, придвигается ближе к стоящему около края ковра брюнету. – Еще одна деталь. - Какая? Крису очень хочется не просто потрогать, по всей длине этих прекрасных ног провести ладонями… но опасение, что от неожиданности компаньон шагнет в сторону и упадет, удерживает от воплощения желания. - Половины красивого не видно, - пытается сформулировать Джакометти и тянется, аккуратно поворачивая джинсы. Получается не очень, но уже в тысячу раз лучше, чем было, когда край штанины скрывал щиколотки. - Кристоф, это уже как-то… - Сильно против? Брюнет выдыхает. Слегка покачивается. Обходит разочарованного Криса по дуге и с гримаской облегчения усаживается на край дивана. - Я просто устал стоять. А может быть, устал уже от игр Кристофа? Джакометти холодеет от невольно закравшейся мысли. Косится и успокаивается – люди, уставшие от чужих игр, не улыбаются едва заметно, закидывая ногу на ногу, и не качают чудовищной длины каблуками, явно поддразнивая. Даже если Георгий лишь подыгрывает снова поплывшему от восторга хозяину дома. - Потрясающе, - абсолютно искренне выдыхает Крис, не особо волнуясь о том, что повторяется в выражении своих восторгов. Для него нет ничего зазорного в том, чтобы подобраться, совершенно по-кошачьи двигаясь и забыв мобильный где-то на облюбованном Сьюзи пятачке, нагретом солнцем. Добирается, садится, рассматривая снизу вверх, уже без опаски оглаживает ладонями по щиколоткам. Никуда партнер не упадет. - Ровно сделаю, - хрипло поясняет Крис, подхватывая под подошву и заставляя поставить себе на бедра. Георгий кажется встревоженным. - Металлические же… каблуки. Раз так цокает. - Ничего, отлично. Не ставь всем весом. - Ладно. Кажется, его компаньон рассматривает что-то за окном. Кристофа не очень сильно волнует, что именно – ему достаточно, что позволяют все, что угодно. Ровно подвернуть джинсы? Какой пустяковый повод. Выглаживать, трогая почти зажившие ссадинки, обводить косточки, сходить с ума от того, как жесткий край необношенной обуви контрастирует с бьющейся под кожей венкой. - Знаешь, щекотно. - Ммм? – Кристоф оказывается вырван из собственных мечтаний. Негрубо вырван, но неожиданно. – Не услышал. - Могу потерпеть, но не очень приятно, - расшифровывает брюнет. - О. Еще немного… - Крис обводит пальцами по щиколоткам уже почти жадно. - Кристоф!.. – Георгия словно подбрасывает. Хорошо, что со смехом – иначе бы Джакометти успел себя за секунду проклясть раз пятнадцать. Каблук съезжает с бедра и почти впечатывается в пах. Почти – потому что компаньон помнит про «не всем весом» и, даже не замечая, что произошло, выполняет ранее заданные условия. А Кристоф замирает, забыв, как говорить, двигаться, смотреть не в синие глаза. - Что случилось? – спрашивает через паузу его Георгий. Бегло окидывает взглядом фигуру. – О, прости… - он пытается притянуть ноги к себе, но его удерживают. - Замри. - Эм?.. Он и впрямь замирает – встревожено и настороженно, недоумевая, почему ему запрещают. Смотрит глаза Кристофу в поисках ответа. Не сразу понимает, что его не прекращают выглаживать ладонью по упершейся в пах ступне. По обуви, по открытой коже. - Игра?.. Ответа Георгий не получает. Пожимает плечами и медленно переносит вес, надавливая все сильнее. Кристоф не двигается. Облизывает губы, прикусывает их, сглатывает, царапает ногтями по кожаному краю вдоль пястных костей. - Не так сильно. Джорджи. - Понял. Георгий перестает давить, он бы и так удерживал весь вес без особого напряжения – но Кристоф подается вперед сам, намеренно усиливая давление. Сам регулирует уровень болезненного и приятного. К чему мешать… брюнет откидывается на руки, на спинку дивана, запрокидывает голову. Если это игра, нужно было сказать раньше. Условия не очень понятны. Крис трется виском о его колено, заглядывает в лицо. - Дотронуться? – уточняет Георгий. Дожидается едва заметного движения ресниц, укладывает ладонь на макушку, перебирает короткие светлые прядки. Телефон Кристофа урчит, почти не умолкая. Кошка недовольно дергает ухом и отворачивается. Кристофу не до телефона. Кристоф упоенно выцеловывает не скрытую краем обуви кожу. Обводит кончиком языка каждую ссадину. Благослови, боже, необношенные коньки… - У тебя телефон не умолкает, - замечает Кристофу компаньон, рассеянно следящий за солнечными лучиками на стене. Георгий никуда и не ушел с дивана, растянулся только, стараясь достать до кошки, не преуспел, но так и остался. Крис утирается и думает, что сейчас ему еще раз понадобится в душ. Потому что Георгий не сильно позаботился о том, чтобы обуться, ссадины на ступнях снова приковывают взгляд чуть ли не сильнее, чем брошенный на краю ковра «подарок» Джакометти. А ему все равно. Георгию. Кажется, даже дыхание не сбилось. - Сейчас посмотрим, - соглашается Крис. Листает ленту. Отдает мобильный Георгию. – Ты произвел впечатление. Под фотографией – около сотни комментариев. - Песец, - фыркает Георгий, дойдя до игривой аватарки Виктора. – Ну, песец… Кристофу жутко интересно, что там с таким саркастичным видом печатает брюнет, подтянув поближе свой планшет, но разрешения посмотреть просит лишь после удовлетворенного фырка. «Беда не в том, чтобы проиграть пари Кристофу Джакометти и быть вынужденным воплощать извращенные повороты его фантазии», - гласит запись твитера Георгия со ссылкой на фото. – «Беда в том, что некий Виктор Никифоров мгновенно начинает считать это извращение жутко эротичным…»