It is... игра. Сцена. Сюжет.

«Нуждаюсь в твоей консультации!» Крайне удивленный смайлик примчался в ответ почти мгновенно. Кто б сомневался… «Великий Кристоф Джакометти просит помощи. Что стряслось?» Крис посмеялся. Виктор в своем репертуаре. В Японии сейчас раннее утро. Наверное, накрылся с головой одеялом и снова делает вид, что ранний подъем и тренировки – это не для него. «Когда юная звезда твоей сборной заявляет кому-либо (особенно канадцу), что в гробу б его видал, мне все понятно. Но когда примерно то же самое я слышу из уст Георгия…» «Воу-воу, полегче. Песцы жаждут подробностей!» В чем соль шутки, Крис не очень понимал, но если Виктор хочет быть белой полярной лисичкой, то пожалуйста. Стоило назвать в постели «лисенком», как Никифоров тут же пытался сделать вид, что не умирает со смеху. Ладно, сейчас это не очень важно. «Мне было заявлено, что я хорошо бы смотрелся в гробу», - аккуратно постарался передать суть недавней беседы Кристоф. Не то чтобы он сомневался в состоянии душевного здоровья гостя, но как-то реакции уж больно настораживали. В ответ сначала пришел умирающий со смеху смайлик. Потом – крайне ехидный. «Скажи ему то же самое, и получишь возможность два часа любоваться на мечтательную и счастливую физиономию». «То есть это был комплимент?!.. Однако». «А в каком баре ты умудрился так споить нашего романтичного? Он же гот бывший. Пока Яков не сказал, что от вида этого сокровища вечером он поседеет скоро». Мир резко вернулся на орбиту. Да и вообще многие странности стали вполне объяснимы. «Секрет, милый». «Вот и консультируй таких». «Ну не обижайся, лисенок». «Фыр-фыр-фыр». Кажется, обид все же не последует. Начиналось, кстати, все вполне мирно и даже так буднично, что Кристоф в жизни бы не подумал, что будет писать подавшемуся в тренерскую деятельность сопернику смс с просьбами «проконсультировать». Просто в какой-то момент Георгий, умудрявшийся одновременно слушать Кристофа и рассматривать обстановку ресторанчика, нефигурально завис, не донеся до рта чашку с кофе. Кристоф заинтересовался. Георгий отозвался только с третьего раза. - Где витаешь? – шутливо подмигнул ему Кристоф. Обернулся, пытаясь понять, что так могло понравиться парню. Брюнет молча показал. На плазменном экране шел какой-то рассинхронизированный с музыкальной дорожкой клип на вампирско-кладбищенскую тематику. - Красиво, - высказался Георгий. Крис поначалу только хмыкнул. Ну да, красиво. Качественно сняли. Потом посмотрел повнимательнее в подернувшиеся дымкой синие очи и чуть не закашлялся. - Очень красиво? – осторожно и тихо переспросил он. Дождался завороженного кивка. – В этом есть что-то… привлекательное? – еще один кивок. И кто бы еще отрывался от происходящего в клипе-то… - А что самое привлекательное? Что хочется воплотить? За мечтательную улыбку явно выпавшего из реальности собеседника Кристоф готов был расписаться в немаленькой сумме. - Он шикарный, - выдал предмет воздыханий, недвусмысленно влюбленно гипнотизируя взглядом экран. У Джакометти чуть глаз не задергался. - Милый, где ж я тебе гроб возьму… - Не мне. Глаз задергался всерьез. - И какого же цвета? – продолжил вкрадчиво расспрашивать швейцарец, мысленно прикидывая, откуда у милого парня могут быть такие… задвиги. - Белого… По экрану очень не вовремя пошли титры. Синие глаза округлялись по мере осознания темы разговора. Кристоф пытался делать непричемный вид. - К… Кристоф. Это было не…. Не то, что ты… - Но тебе же очень хочется? На обаятельного и уверенного в себе брюнета смотреть было жалко. Кристоф ждал ответа. - Я… сейчас вернусь. - Ответь мне, пожалуйста. О чем ты думал, пока смотрел клип? – Кристоф очень старался быть настойчивым и мягким одновременно. Потому что выяснил уже – упустишь шанс узнать чуть больше о странном, но таком чудесном русском парне, второго шанса не дождаться. - Ты хорошо бы смотрелся… - не договорив, Георгий резко поднялся и только что не бегом вылетел на улицу. А ведь говорил, что не курит. Джакометти догонять не стал (не маленькие оба), но потянулся за телефоном, прикидывая разницу во времени… Вернувшийся Георгий выглядел подозрительно тихо и настороженно. Кристоф не забыл поулыбаться, дождался, пока сокровище устроится обратно, взгляда от стола не поднимая, и подмигнул. - Это игра, верно? Вилка по тарелке все-таки загремела. Собеседник очень неуверенно поднял виноватые глаза. - Л-ладно. Как? - А это я уже у тебя хотел спросить, - проурчал Кристоф. Было бы опасно – Виктор бы упомянул. Хоть одним словом или фразой. А на нет и суда нет. - О… чем спросить? - В принципе, я уже даже придумал, где тебе достать белый гроб. Оу, да-да, не тебе, мне, прости-прости. – Хотелось добавить еще что-нибудь про то, что не надо так сжимать зубы на вилке, но Кристоф не стал. – Ну, а еще?.. Вилку с трудом положили на стол. - Это игра. Расскажи мне. Кажется, действовало. Задышал брюнет поспокойнее, размышляя. - Всегда хотел иметь возможность… дотронуться. Так, как если бы нужно было провести ночь перед… похоронами… с ушедшим. Дорогим мне человеком. В этом есть что-то… Дополнять и нарушать затянувшуюся паузу Крис не стал. Жуткое в этом есть что-то, однозначно. Запретное и заманчивое одновременно. - Тебе будет противно, если я скажу, что в смерти есть определенная доля эротики? Крис о-очень хорошо подумал, прежде чем ответить. - Не то, чтобы… но не понимаю. От слова «совсем». Видимо, понимания Георгий и не ждал. Обрадовался отсутствию осуждения. - Прости. За то, что пришлось слушать этот макабрический кошмар. - Ну почему ж кошмар… - машинально помурлыкал Джакометти. – А мне тоже полагается белый костюм? Чудесные синие глаза сначала полыхнули восторгом, потом снова стали виноватыми. Кристоф жмурил один глаз и всерьез думал, какой оттенок белого ему больше нравится. - Приезжай в гости. Вот так вот просто. Словно Кристоф живет на соседней улице. Ну максимум – в соседнем городе, куда можно купить билет на поезд, просто придя на вокзал и подождав пару часов ближайшего транзитного. - Джорджи. Приезжай. Хочешь – на выходные, а хочешь - на неделю. Георгий продолжает раскладывать чистую одежду в шкафу, улыбается и молчит. - Почему не отвечаешь? Он такой же неугомонный, как и Виктор. Почти. - Хочу навсегда. - Приезжай навсегда, - тут же соглашается трубка с легком смешком. Еще полторы минуты они оба молчат. И пауза показалась бы неловкой, если бы Георгий точно не был уверен, что на том конце провода Кристоф тоже делает что-то будничное и улыбается. Или намурлыкивает мотив прилипшей с утра песенки. «Ты мне нужен». «Мне хорошо с тобой». Георгий не умеет говорить таких слов мужчине. Хорошо, что, кажется, Кристоф умеет их читать в том, что уже прозвучало. Может быть, Георгий когда-нибудь научится. А что до «навсегда» - это просто шутка, от которой немного теплее. - Ну что же ты молчишь? - Изучаю расписание авиарейсов. Повиси немного. Трубка урчит совершенно по-кошачьи. - Мне нравится, что ты изучаешь расписание авиарейсов, а не тренировок. - В среду, в семь. Заберешь меня из аэропорта? Трубка урчит еще мечтательнее. - Вызову тебе такси. У меня для тебя подарок. Хотел бы встретить тебя уже дома… Георгий попутно подтверждает бронирование билета и откидывается на спинку стула. - Подарок? Ты скажешь, какой? - Он включает меня в белом костюме… - интригует Кристоф. Георгий закрывает глаза и позволяет собеседнику слышать, как он дважды шумно сглатывает. Белый костюм может означать только… …что Кристоф не забыл о случайном разговоре двухмесячной давности. - Ты все правильно понимаешь, - подтверждает Джакометти. – Может быть, нужна какая-то особая одежда для тебя? - Нет, нет. Но… особые цветы, - голос глуше, хотя в квартире он один. Словно стены могут услышать. - Конечно. Какие? - Позволь, я куплю сам. - Ммм. Включу в рейс такси самый шикарный цветочный магазин. Кристоф выглядит потрясающе. Хотя, строго говоря, костюм не белый, а… - Как называется этот оттенок? – спрашивает Георгий вместо «Добрый вечер» или «Привет, я скучал». - Honeydew. - О… что? Кристоф пишет, показывает. Английский Георгия обогащается названием оттенка «медвяная роса». Кажется, в нем есть тень лазурного или голубого. Сумку он забрать не позволяет, но отдает восхищенно присвистнувшему Крису букет из черных роз. - Если ты серьезно, это потрясающе. - Если ты серьезно, - в тон отзывается Георгий, - то это более чем потрясающе. - Я - абсолютно. Вещи утром разберешь? Нужно переодеться? Георгию не нужно. Но он все равно медлит. «Подарок»,- говорит Кристоф. Буднично так звучит. Хочется развернуться и бежать прочь от холла его дома, в котором стоит красивое белое изделие. Лакированная поверхность, темный бархат внутри. - Кристоф. Прости. Это глупо, давай остановимся. Это макабрический кошмар, ты не должен… Отшагнуть назад Крис ему не дает. Ловит за плечи, обнимает. - Ну что ты?.. Все хорошо. Просто слышится это непроизнесенное «милый». Только вот такого обращения с собой русское сокровище Кристофа не прощает. - Что тебя так мучает? – урчит Крис ему на ухо. – Что же ты такого хочешь, раз так сомневаешься? - Ничего. Ничего, я… - Скажи. Георгий закрывает глаза, откидывает голову назад, затылком на подставленное плечо. - Правда, ничего. Прикасаться, смотреть. Это макабрический кошмар. Ты не… Георгию все же закрывают ладонью рот. - Это игра. Сцена, сюжет. И он кивает, не открывая глаз. Кристоф неторопливо идет к тому, что так поэтично называет Георгий. - Выключишь свет? После щелчка комната остается освещена только подрагивающим пламенем свечей. Их около десятка. Можно потушить несколько. Или зажечь – горит едва ли половина. Георгий идет следом, покачиваясь, смотрит на чужие движения. Неверяще, потрясенно. Садится на пол около белого гроба. Опирается локтями о край, облизывается почти судорожно, заглядывает в зеленые глаза. Неужели все же вот это – ему… - Закрой глаза, - просьбой. Кристоф позволяет себе последнюю ухмылку, прежде чем постараться стереть с лица все эмоции. - Закрой мне. Подрагивающая ладонь с взбесившимся под кожей пульсом ложится ему на лоб и медленно двигается к подбородку. Это игра. Конечно же, Крисоф жульничает – ему слишком интересно, чтобы неподвижно лежать, пока компаньон отодвигается и что-то делает около крышки, которую небрежно прислонили к стене. Наверное, он даже немного не доверяет… в основном, потому, что компаньон насторожен и почти испуган, потому что уже второй раз просит прекратить, хотя нельзя не заметить – как хочет этой странной игры. Кристоф считает, что вполне допустимо незаметно проконтролировать ситуацию. Да только там и контролировать особо нечего. Русское сокровище с очарованно-неверящим видом обтирается щекой об угол гроба не хуже кошки Криса. Гладит кончиками пальцев завитки по краю узора, только что не зацеловывает дурное, но красивое изделие. Виктор вон своему ненаглядному коньки целует, чем гроб-то хуже?.. Да ничем, собственно. Огромная синеглазая кошка в человеческом облике отодвигается от крышки и начинает ластиться уже к «постели» Кристофа. Следить из-под чуть приподнятых ресниц становится труднее. На том моменте, когда компаньон садится в изножье и с видимым удовольствием начинает потрошить принесенные розы, засыпая ему ноги, Крис закрывает глаза и старается расслабиться, слушая траурную музыку. Антураж – это его все. Он в этом великолепен и не думал даже скрывать. Скучно лежать просто так. Запястью немного щекотно о чужого дыхания и упавших лепестков. Георгий с ним разговаривает, кажется, что-то рассказывает – но речь только на родном, Крис не понимает ни слова. Виктор как-то проще выражался. К руке ластятся, целуют прохладные пальцы. Вообще, если честно, Кристофу уже серьезно холодно. Сплит-система рассчитана на то, чтобы помещение… соответствовало ритуальному залу, но совсем не рассчитана на то, чтобы живой лежал неподвижно… сколько уже? Минут двадцать? - Прости, что я говорю на родном, - переходит на английский его компаньон. В голосе такая гамма эмоций, что Кристоф забывает про холод. Какой восхитительный голос. – Ты прекрасен. Я не могу налюбоваться. Я не могу насмотреться, не могу насытится, запомнить, запечатлеть картину… прости, я говорю тебе глупости. Под пальцами – теплая кожа. Это очень приятно. К тыльной стороне ладони прижимается поцелуем восторженное дыхание. Кажется, потом ему укладывают голову на руку. Кристоф дорого бы отдал за возможность сейчас посмотреть, чем занят Георгий. Еще дороже – за то, чтобы провести пальцами по виску упивающегося своим личным безумием парня. Но надо продолжать играть, верно? К тому времени, когда Георгий, сожалеющее вздохнув, пересаживается к изголовью, Крис всерьез думает, что вскоре он либо простудится, либо не сможет сдержать дрожь. - Крис… тоф, - тихо зовет его по имени русский. Трогает кончиками пальцев скулу, закрытые веки. – Я хочу… чтобы ты вернулся ко мне. Чтобы ты открыл глаза. Это часть его игры? Крис медлит. В конце концов, оправдается тем, что немного уснул. - Кристоф, открой глаза, пожалуйста, - просят его снова. – Хватит. Достаточно. Игра окончена. Возвращайся. Кристоф смотрит в потолок, позволяя себя целовать и перебирая заледеневшими пальцами левой руки жесткие темные прядки на макушке партнера. Ему не то, чтобы не понравилось. Он шокирован тем, как правильно его вывели из полусонного состояния. Кажется, все же придется рассказать компаньону, что за «игре» его научил швейцарец…