It is... игра. Сцена. Сюжет.

- Сфотографируй меня. Была б просьба позанимательнее… Крис охотно тянется к телефону, но его останавливают. Почему-то очень приятно, что за руку, а не словом. - На твой? В приподнятых уголках губ Георгия есть что-то, от чего у Кристофа начинает предвкушающее ныть подбородок. - Нет? – пытается он угадывать дальше. – Ммм… подсказку! - Что-то особенное. Не обмануло ожидание. Джакометти расплывается в улыбке и старательно проглатывает уже рвущееся с языка замечание про «к вашим услугам любой жанр эротической фотографии». - Рассказывай. - Старая фотоаппаратура. Было бы восхитительно, если даггеротип, но… Размах и продуманность Кристофа поражают уже второй раз. Это вам не его скромное «Джорджи, примерь платье». Да там вспомнить, во что его компаньон эту примерку превратил… кхм. Если вспомнить, точно до конца не дослушаешь. - Смирись с пленкой, - русское сокровище делает грустное и трагическое выражение лица, но в глазах искорки пляшут. – Я в нетерпении. Что дальше? - Ммм. Игра, сюжет. - Я уже понял… - хочется потянуться целовать. На ком угодно прошло бы, но не в адрес Георгия. И торопить его нельзя. Почему-то Кристофу кажется, что, если нажать сильнее, заставляя рассказывать, брюнет махнет рукой, скажет, что «неважно» и «глупо», и к теме больше не вернется. - Красивое фото. Такое, которое хранят в альбоме, доставая по особым случаям. Звучит заманчиво. - Ммм… какая-то особенная одежда? - Если ты согласен, привезу в следующий раз. - Привози. Крис прикрывает глаза, пытаясь сообразить, где могла зацепиться фантазия компаньона. Старый аппарат? Он хочет поиграть в модель? Что-то очень романтичное?.. - И куда мы с тобой пойдем… воплощать? Узкая улочка с булыжной мостовой или закатный парк? - Любое помещение на твой выбор. Зал, гостиная. Так, как если бы снималось в будничной жизни. Опять не то. Кристоф морщит нос и заинтересованно заглядывает в мечтательные синие глаза. Не одежда, не обстановка. - Сдаюсь. В чем игра? Смотреть, как Георгий облизывается, - одно удовольствие. Только слегка… настораживающее. Кристоф мысленно дает себе подзатыльник, но любопытство раньше него родилось. - Я заранее согласен, но если ты не скажешь – я просто не доживу. Изведусь. - Постмортем. Наверное, у Криса озадаченное выражение лица. - Мы пойдем на кладбище?.. О, нет, ты же только что сказал, что никуда не пойдем. - Да, верно. Если ты все еще согласен. - Я не понимаю, что ты хочешь, - искренне сознается Джакометти. - Жанр фотографии XIX века. Фотография тогда была очень дорогим удовольствием, ее часто могли позволить… раз в жизни. Зачастую решение запечатлеть облик родного человека приходило уже тогда, когда… ммм. Он уже не мог повлиять на принимаемое решение. Кристоф очень надеется, что у него заинтересованное и нейтральное выражение лица. Потому что фантазии у русского сокровища… - Продолжать? - Я внимательно слушаю, - осторожно соглашается Крис с напряженно перебирающим в руках звенья цепочки от брелока Георгием. – Очень. Я все еще согласен. - Рационально и практически выгодно было фотографировать именно умерших. Слишком долгая выдержка, живые люди, хм… не выдерживали. Получались испорченные дорогущие кадры. Очень рационально. А все равно фантазии у русского сокровища… - Я надеюсь, ты не собираешься устраивать показательный суицид? – Крису очень сильно приходится постараться, чтобы прозвучало некорректной шуткой. В конце концов, Виктор бы предупредил про такие склонности бывшего сокомандника. - Нет. Игра, сюжет. Ты знаешь – знал – меня очень давно. И не хотел бы забывать мою внешность. Поэтому снимаешь. Так, передохнули, точнее – выдохнули. Все у него вполне безобидно, Георгий всего лишь хочет своеобразного внимания. - В этом есть что-то эротичное? – делает очень ошеломленные глаза Кристоф. – Для тебя. - Вряд ли. Но это романтично. Настолько обыденно, что романтично. - И быть «мертвым» теперь - твоя очередь? - О, да. Русский соглашается так буднично, что Джакометти раз и навсегда перестает сомневаться к его принадлежности к той субкультуре, про которую вскользь упомянул Виктор. Да еще как бы ни к какому-то из экстремальных течений-то внутри нее… Кристоф вздыхает, жмурясь. - Я все еще согласен, хотя ничего не понимаю в твоей эстетике. «Особенная одежда» по факту оказывается белой рубашкой с широкими манжетами, черными брюками и высокими кожаными сапогами. Кстати, по отдельности все смотрелось настолько нешокирующе, что Кристоф сначала и внимания не обратил. Пока сокровище плащ не сняло и не явило миру рубашку, мгновенно сделавшую из несколько вычурно смотревшегося комплекта высоких сапог с прочей одеждой то, что иначе как Образом с заглавной буквы назвать-то было крамольно. - Мда… - сглотнул Джакометти, даже не думая скрывать своего восхищения. – В смысле – шикарно смотришься. Такое фото хочешь? - На твое усмотрение. Нужно дополнить? - Эм… нет, наверное. – Нет, Кристоф, нет, про «расстегни рубашку и запрокинь голову, у тебя такая линия шеи» ты сейчас говорить не станешь. Не станешь, и все. – Условия остаются прежними? Явно до последнего не верящий, что его воспринимают всерьез, Георгий чуть прикрыл глаза. Уселся в кресло. Кристоф чуть себе по лбу не стукнул для просветления, когда его русское нечто еще и ногу на ногу закинуло. И согнутые пальцы у подбородка задумавшегося парня… «Он уже играет. Только пока считает себя живым», - понял Джакометти и приготовился наслаждаться. Долго ждать и не пришлось. - Пожалуй... Да. Это игра. Сцена, сюжет. Человек, который давно знал бы меня… и не желал забыть. Или опасался, что мой образ изменится в воспоминаниях… ведь память очень изменчива. Выбрасывает неприглядные детали, добавляет те, которых не было. Кристофа проняло. Настолько, что он просиял и подмигнул. - Я в тебя влюблен. - Эм… что? - Я в тебя влюблен. Был. - О. По мнению Кристофа, брать фотоаппарат и снимать нужно было сейчас. Вот эти ошеломленные глаза, в которых море удовольствия. Неприкрытого такого наслаждения. Одной фразы хватило!.. - Пожалуй, это… красиво. Весьма неодобряемое отношение… впрочем, практически в любую историческую эпоху. Я знал? Кристофу ну очень хотелось… хоть как-то похулиганить. - Естественно, нет! - Мне нравится. «А уж мне-то…» - мысленно согласился Джакометти. Русское сокровище от фантазий не оттащишь, так хоть можно им придать более-менее приемлемый оттенок. - Этого достаточно? Тогда можешь действовать. «Что, уже?..» - Кристоф открыл было рот… и закрыл его. Потому что красивущие синие глаза смотрели сквозь него отстраненно и несколько стеклянно. Жутковато. - Джордж?.. Едва заметное изменение – но взгляд теперь был сфокусирован на Кристофе. Пара секунд – и снова сквозь собеседника. - Напугал, - признался Джакометти. Вот то есть как – теперь рядом с ним не «кто», а «что»? Не готовила к такому жизнь, ох и не готовила. – Знаешь, я тут подумал… нам с тобой стоило бы оговорить какой-то знак… ммм. О том, что игру надо прекратить. На всякий случай. О, да, Кристоф. Ты нашел отличное время и повод, чтобы учить своего русского компаньона понятию «стоп-слова». - Для чего? И губы-то почти не двигаются. Георгий – актер… вдохновенный. Живущий тем, что играет. Да и не играет он выбранные роли – живет в них… - На всякий случай. Если произойдет что-то… выходящее за рамки допустимого, если вдруг станет слишком страшно… кхм, продолжать такое. - Ты говорил, что я отлично умею с этим справляться. - Ох, это да, - покивал Крис. – Просто… поскольку сейчас… предполагается, что ты никак не будешь реагировать… я бы хотел знать, все ли в порядке. Что-то, говорящее о том, что тебе нравится и можно продолжать, и что-то, свидетельствующее о том, что я зарвался или делаю… неприятно. Давай, Джакометти. Учи его, учи системе «красный-желтый-зеленый». Это Георгий еще не понимает, что ты до него пытаешься донести… … или же в тихом омуте водятся черти, понимающие ситуацию лучше, чем об этом думает партнер? - Разумно. И основным принципам тоже его научи. Вот прямо сейчас и начинай рассказывать… Дурак ты, Джакометти. Дурак, и макушка крашеная. - Ладно, справимся, - решает Крис. Наверное, партнер действительно не очень понимает, в какой омут и к каким чертям в гости его тянут… к чему настаивать? Взгляд синих глаз снова стекленеет. Ох, надо будет потом непременно спросить, как Георгий почти мгновенно добивается такого потрясающего эффекта. Кристоф поднимает со стола тяжелый аппарат и намеренно долго начинает заряжать его пленкой. - Знаешь, даже как-то странно сидеть рядом и вот все-все тебе говорить, - болтает Кристоф, скрывая за наигранной нервозностью искреннее беспокойство. Но довольно легкое. – Жаль, конечно, что не слышишь… ну да, сказал бы я тебе и половину, если бы ты слышал!.. Давно бы меня высмеял. Едко. Ты умеешь. Ох. Умел, - поправляется Крис, косится на едва заметно дрогнувшие в усмешке губы. По крайней мере, сокровищу явно нравится. А то и комплимента не скажи, хмурится. Вот терпи теперь. Сейчас как назову «милым» или «ненаглядным»… - Ты красивый… ты знаешь об этом? – сообщает он, наклонившись вперед. Пусть фотоаппарат полежит пока. – Ох, ну черт же. Можно, я буду считать тебя куклой? Едва заметное движение ресниц. Черт! Он отвечает! Кристофу резко становится весело и почти комфортно. - Ненадолго ты красивый такой… а хотелось бы. А я украду. Красоту твою украду и спрячу. Буду доставать вечерами и любоваться. В одиночестве, чтобы никто не отнял… Будет ли правильным дотронуться? Кристоф поправляет широкий манжет и намеренно долго ведет кончиками пальцев по тыльной стороне запястья. Медлит и поддевает под подбородок легко качнувшуюся голову. И впрямь как… нет, нет. Кукла. Это кукла. Не то, что хочет Георгий. У Кристофа даже мысленно не получается произнести в адрес партнера это чавкающее – «труп». Если бы он фотографировал куклу, что он бы сделал? Пожалуй, поправил бы одежду. И прическу. - Позволишь мне что-то, о чем мы не договаривались? – тихо спрашивает Джакометти. Ресницы снова приходят в движение, медленно опускаясь. И так же медленно поднимаясь. Однозначное «да». Кристоф уходит за расческой и возвращается уже с предвкушающей торопливостью. Совсем немного, почти незаметно. - Всегда мечтал это сделать, - делится он, с наслаждением запуская пальцы в темные прядки. Мягкие такие, когда на них нет лака, который Георгий использует для создания прически. У партнера рассеянный, почти стеклянный взгляд и тень от легкой усмешки. - В жизни бы мне не разрешил, да? А теперь… приходится. Господь и все его ангелы, Кристоф Джакометти, тебя втянуло в навязанную игру?! А водить расческой по темным волосам так приятно. Как будет лучше? Зачесать назад? Или набок? Или так, как обычно их укладывает партнер?.. В конце концов Кристофа устраивает нечто среднее. Крису уже давно весело. Он откладывает расческу и непринужденно усаживается на колени к компаньону, легонько тормоша прядки на затылке так послушно откинувшейся от легкого прикосновения головы. Действительно же – потрясающая линия шеи… следующим актом стоит загадать эротическую фотосъемку. - Знаешь, что я придумал? Рассеянный взгляд. Попытка не смотреть в упор. Да ему же жутко интересно! - Я вижу, как ты улыбаешься, - сообщает Крис, трогает уголок рта партнера подушечкой указательного пальца. Посмеивается сам – с ним соглашаются, снова медленно смаргивая. Уголки рта опускаются вниз. Где только учат так управлять своими эмоциями, а?! - Не знаешь, - продолжает Кристоф. Ему в голову только что пришла идея, он даже слегка побаивается себя, но, наверное, Георгию понравится… - Постараемся, чтобы ты выглядел живым на фото? А то, знаешь ли, все эти пятна… совсем тебя не красят… «Зарвался!» - понимает он в следующую секунду, почувствовав, что компаньон вздрагивает. – «Ой, дурак…» - Джордж? – быстро подобравшись, интересуется он, уже приготовившись извиниться. - Нет. Одним выдохом. Вообще губы не дрогнули. Это он ответил или послышалось?! Дурак ты, Джакометти, и макушка у тебя… - Дальше. …крашеная. И в тихом омуте ошарашенные черти. Восхищенные черти. - Тебя совсем не красят эти пятна, - повторяет Кристоф, дотягиваясь до пудры. Никакого эффекта почти не будет, только сам факт действий. – Вот так намного лучше. Крис внезапно чувствует себя усталым. Дотягивается до фотоаппарата, проверяет настройки, вспоминая «шпаргалку», которую выписывал в блокнот. В том, чтобы смотреть через темное окошко видоискателя, есть что-то магическое. И такое неловкое ощущение от невозможности сразу же увидеть результат!.. Кристоф делает несколько снимков, наслаждаясь. Он снимает куклу, а не то, о чем заявил Георгий в условиях их сегодняшней игры. Красивую, расслабившуюся от удовольствия и внимания куклу. Может быть, ему именно внимания не хватает? Вот чтобы так – без остатка… бесконечно. Привык, что в конце концов бросают или отталкивают. Сломанная же кукла. А пока не двигается – идеальная. Пока не знаешь о недостатке… - Достаточно, пожалуй, - произносит Кристоф, откладывая аппарат на стол. – Проснись, спящий принц… отдам завтра в салон, пусть печатают красоту твою неземную. Глупая шутка, но она нужна скорее Кристофу, чем его модели. Модель чуть приподнимает голову и выгибает губы в усмешке. - Сними на телефон. - Мм?.. - И отправь Виктору личным сообщением. Весь смысл задумки Джакометти постигает только в момент загоревшегося на экране ответа. «Воу-воу, где дают такие фильтры?!» «Живое фото». «Ты опять спаиваешь Георгия?.. Хочу к вам». Над плечом саркастично хмыкают. - Перехочет. Кристоф с категоричной реакцией компаньона абсолютно согласен. Виктор в этой атмосфере будет совершенно лишним. Но дразнить его определенно приятно.