Томатный сок? Кровь, глупый Стилински

Выражение лица папы ничего хорошего не предвещало. На нём явно читалось желание если не убивать, то придушить до лёгкой асфиксии уж точно. Папа вообще человек хоть и вспыльчивый, но отходчивый. Раньше он нещадно ругал меня за что ни попадя, начиная разбитыми коленками и заканчивая недоеденным ужином, мама же его в такие моменты успокаивала, обнимая и склоняя его голову к себе на грудь, нашёптывая неслышные мне слова утешения. После её смерти он стал безразличным ко всему, даже к моему воспитанию. Джон начал ходить на работу через раз, тем самым доведя себя до грани увольнения, почти не ел, зато пытался алкоголем заполнить образовавшуюся пустоту от потери любимой. И только недавно он начал оттаивать. И мне это не совсем нравилось, потому что полное безразличие сменилось чрезмерной опекой. Его неожиданно начала интересовать моя учеба и даже то, есть ли с кем-нибудь романтические отношения. — Итак, сын, — не стал он рассусоливать с ответом, — начнем с того, что ты мне пояснишь, кто этот незнакомец, — указал он на Деймона. — Это мистер Сальваторе? — как будто и сам сомневаясь, ответил я. — Ребёнок, не уходи от ответа, — строго взглянул отец на меня. — Что неизвестный мне мистер Сальваторе делает в нашем доме? — Зашел проведать? — Может, хватит отвечать вопросами на вопросы? — по папе было заметно, что он начинает закипать. — Ну всё, меня это достало, — сказал Деймон, затем подошел вплотную к моему отцу и, прежде чем он успел что-то предпринять, пристально посмотрел ему в глаза и сказал, — а теперь забудь о том, что ты меня видел, и что произошло в этой комнате. Отец неуверенно моргнул, будто не понимая, что он здесь делает, а в следующий момент ударил Деймона под дых и сразу же приложил головой о комод. — А я пью вербену, можешь себе это представить? — засмеялся он, а затем снова ударил вампира, который и так беззащитно распластался на полу. Все-таки на стороне отца был фактор неожиданности, поэтому он так легко уложил Деймона. — Прости, малыш, знакомство с родителем получилось не очень, — простонал, так и не желая подниматься, Сальваторе. — Все было бы проще, не реши ты вдруг на мне внушение использовать, — глаза отца зажглись огоньками гнева. — То, что я об оборотнях узнал пару месяцев назад, ещё не значит, что о других сверхъестественных существах справки не навёл. Этим он меня удивил. Если папа так активно начал интересоваться окружающим миром, значит, окончательно пришёл в себя. Никто не говорит, что он забудет о маме, нет, просто нашёл в себе силы двигаться дальше, хоть и понадобилось на это несколько лет. — Сообразительный у тебя батя, однако, — Деймон продолжал изображать больнушечку. — Кровососам слова не давали, — оборвал его тираду папа. — Стайлз, что вообще происходит в нашем доме? — Ты сказал молчать кровососам. — Ох, ребёнок, — поражённо ответил мне родитель. — Что же вы наделали... Он подошёл ко мне и крепко обнял, будто пытаясь утешить этим, только вот мне не нужно его сострадание, мне сейчас так хорошо, как никогда ещё не было. Уже сейчас я чувствовал, насколько сильно изменился: слух и зрение обострились, мир вокруг будто стал ярче, что не могло не удивлять. — Ну а что такого? Зато я теперь бессмертный, — захотелось мне внезапно похвастаться отцу. — Если только не считать того, что амулета на тебе от солнца не вижу. Деймон, так и не дождавшись помощи, сам поднялся с пола, покряхтывая словно двухсотлетний старик. Подойдя ко мне, протянул свою руку, в ладони которой оказалась та самая штанга из метеорита. — Лидия как бы отдала мне её, прежде чем убежать, — сказал он нам, затем повернулся к папе. — Осталось решить, кто будет прокалывать язык Стайлзу, я или вы? — Даже не думай, что я могу навредить собственному ребенку, — негодованию отца не было предела. — В таком случае советую выйти, чтобы не испугаться за его здоровье и внезапно не дать мне в морду еще раз. — А как ты это делать хоть будешь, позволь узнать? Ведь ни иглы, ни чего другого я не вижу в твоих руках. — Не будем же травмировать вашу психику, мистер Стилински, — Деймон улыбнулся, сверкнув своими белоснежными зубами, а меня внезапно посетила догадка. Наверно, отец подумал то же, что и я, потому что, дойдя уже до двери, вдруг остановился и повернул обратно, дошел вплотную до Деймона, и сунул кулак ему под нос: — Чуешь, чем пахнет? — Эм, — немного озадаченно произнес вампир, почесал макушку, а затем все-таки ответил, — порохом, мылом и пиздюлями с легкой ноткой осинового кола? — В правильном направлении мыслишь. После этих слов он ушел, показательно хлопая входной дверью. Мы же с Деймоном наконец-то остались наедине. — Ну-с, открывай рот, — провел он пальцами по моим губам, затем я высунул язык и лизнул их. — Черт, малыш, сейчас не время. Пришлось укусить его, потому что устал уже повторять, что не малыш. Сальваторе ойкнул, но руку не убрал. Затем притянул меня к себе и поцеловал, буквально врываясь своим языком в мой рот. Первые несколько секунд я сопротивлялся, но было так приятно чувствовать его страсть, что я сдался и ответил на его поцелуй. И тут же поплатился за своё доверие, потому что вампир резко прикусил мой язык, руками удерживая голову, чтобы я не отстранился. — Фто ты тфаришь, гат, — прошипел я, едва ворочая языком. — Ну а теперь вставим штангу, — Сальваторе протянул штангу сквозь прокол и закрутил шарик. Язык тут же регенерировал. Чудеса да и только. — Так и знал, что ты подобную фигню вытворишь. Деймон же не спешил выпускать меня из рук. Он обнимал меня теперь, прижимая как можно теснее, и в этом его жесте чувствовалось какое-то отчаяние. — Ты напоминаешь мне меня в молодости, — сказал он. — Я был таким же шумным и непоседливым. И мне часто перепадало за те шалости, что я делал. Иногда мой младший брат заступался за меня, говоря, что, например, это он насыпал дохлых жуков в суп. — Я не знал, что у тебя был брат. — Ты многого обо мне не знаешь. И, к слову, он не был, а есть. — Тоже вампир? — Да, но эта не та тема, которую я хотел бы с кем бы то ни было обсуждать. От этих слов мне стало немного обидно, ведь казалось, что мы вышли на некоторый уровень понимания. Он знает о моей влюбленности к Дереку, а о брате не хочет рассказать. Что же между ними такого ужасного должно было случиться, чтобы он так реагировал на любое упоминание о нём? *** Ближе к вечеру я окончательно пришел в себя после обращения, и, пока солнце не зашло, мы с Деймоном решили пойти прогуляться, чтобы проверить работу амулета и заодно поучить меня охотиться. Солнце уже клонилось к горизонту, легкий ветерок ласкал нашу кожу, на улице было тепло, самое время для прогулки. Амулет оказался действенным: солнечные лучи не причинили мне никаких неприятностей, кожа больше не краснела и не пузырилась ожогами, как это было в прошлый раз. — Ведьма толковой оказалась, прямо как Эмили Беннет, — всматриваясь вдаль, предаваясь воспоминаниям, сказал Сальваторе, — она делала амулет для меня. — А как давно ты вообще живешь? — На момент обращения мне исполнилось двадцать четыре года. — И как давно это было? — интерес меня не покидал. — С тысяча восемьсот шестьдесят четвертого, — улыбнулся мне вампир. — Что, совсем старый? — Нет, я просто подумал о том, сколь много ты успел увидеть за свою жизнь, — было немного грустно осознавать тот факт, что уж этот вампир точно умудрен в делах житейских в отличие от меня. Вдруг ветер подул сильнее и я чувствовал приятный запах, заставивший мой желудок заурчать от голода. Деймон на это только рассмеялся. — Не волнуйся, — сказал он мне. — Все молодые вампиры так реагируют на пищу. Раз ты учуял, то попытайся теперь найти источник. — Как мне это сделать? — ветер-то стих. — Подумай о том, что ты голоден, вспомни запах, каждую его ноту, каждый оттенок, — наставлял он меня. — Закрой глаза, так будет проще. Я послушно последовал его совету и вновь смог уловить аромат, понравившийся мне. Открыв глаза, побежал в нужную сторону, а Деймон следовал за мной. Было замечательно бежать с вампирским ускорением, окружающий мир мелькал мимо меня с удивительной скоростью. Наконец я достиг цели. Каково же было моё удивление увидеть, вместо какого-нибудь стейка с кровью, Питера Хейла.