Анжелика: Игра с судьбой

«Бог мой, что же я делаю?!» – словно молния пронеслось в голове у Анжелики, и она тут же отстранилась от Рескатора. – Что случилось? – прозвучал за её спиной хриплый голос пирата. – Я не могу… – почти беззвучно прошептала Анжелика. Рескатор снова приблизился к ней, но на этот раз не предпринял попытку обнять. Он заглянул через плечо и увидел, что она судорожно сжимает в руках золотой перстень с прозрачным топазом цвета ночи. Её тело всё ещё пылало, и его близость казалась мучительной пыткой. Анжелике необходимо было уйти из этого дома, но ноги словно приросли к роскошному восточному ковру, и она не могла сделать ни единого шагу. – Что случилось? – снова повторил он свой вопрос. – Я… Я не могу… не хочу… – запинаясь пролепетала Анжелика, не зная, как объяснить ему своё поведение. Рескатор резко развернул её и заставил посмотреть в глаза. – Так не можете или не хотите? – спросил он твердым голосом. – Не хочу! – тут же соврала Анжелика. Рескатор смерил её пронзительным взглядом и глухо засмеялся. – Я вам не верю! – сказал он. – Вы трепещите в моих объятиях, стоит мне лишь прикоснуться к вам. К тому же только что вы без стеснения отвечали на мои ласки! Безразличная женщина не ведет себя так импульсивно! Анжелика уже немного пришла в себя, а язвительный тон пирата помог ей окончательно сбросить накатившую истому. – Я не буду вашей любовницей! – твердо заявила она. – Почему? – Потому что я не имею на это права! Поскольку мой муж жив, я теперь – не вдова. И не намерена наносить оскорбления своему супругу! – Моя дорогая, – язвительным тоном произнес Рескатор, – вы уже достаточно нанесли ему оскорблений за десять лет разлуки. Одним больше, одним – меньше… – Да как вы смеете! – выпалила она. – Грубиян! Нечестивец! Анжелика чуть не задохнулась от возмущения и циничности его слов. – Вот ещё одна причина, – гневно произнесла она, – по которой я не хочу становиться вашей любовницей! Вы – подлец! Для вас нет ничего святого! – А ваш муж, видимо, безгрешный? – ехидно спросил пират. – Благородный сеньор с блестящими манерами и галантным отношением к даме?! – Вот именно! – Душа моя, это не более чем ваши девичьи воспоминания. Много ли вы знаете о том, что сталось с ним за эти десять лет? Да и вы давно уже не та девушка, в которую он был влюблен. Вы – взрослая женщина, познавшая все грани этой жизни. Так скажите мне на милость, разве союз такой женщины, как вы, и пирата-авантюриста не будет более прочен, нежели союз колдуна и феи? – Нет! Никогда! Анжелика произнесла эти слова с такой горячностью, что Рескатор несколько отпрянул от неё. Он смерил её каким-то странным взглядом, после чего отошел на несколько шагов. Складывалось впечатление, что слова Анжелики привели его в замешательство. Но, когда вскоре пират снова повернулся к ней, она увидела, что его уста растянулись в широкой ухмылке, плечи ритмично задвигались, а голова запрокинулась назад. Он смеялся. Смеялся громко, безудержно, своим хриплым смехом, переходящим в кашель. Совершенно сбитая с толку его реакцией, Анжелика в недоумении уставилась на пирата. – Почему вы смеетесь? – спросила она. – Да уж, действительно, тут в самую пору плакать! – издевательским тоном произнес Рескатор. Его глухой, хриплый голос наполнился колючими нотками, которые болезненными уколами отозвались в её душе. – А что вы скажете, если я сообщу, что ваш муж стал разбойником? – спросил Рескатор. – Я отвечу вам, что это – ложь! – Почему вы так уверены в нем? – спросил Рескатор, и его взгляд стал обжигающим. Угольно-черные глаза неотрывно следили за Анжеликой, но если некоторое время назад они были наполнены лаской и непринужденной иронией, то теперь смотрели прямо, словно это был взор судьи. – Как, по-вашему, он провел все эти десять лет? Чем занимался? Анжелика в растерянности провела рукой по лицу. Она судорожно пыталась сообразить, что ответить Рескатору, но после непродолжительных раздумий, вынуждена была признаться себе в том, что никогда не задумывалась над этим вопросом. В своих мечтах она неизменно видела мужа властителем Тулузы, сидящим на противоположном конце длинного стола в красном костюме и перебирающим струны гитары. Пусть черты его лица немного стерлись из памяти, ведь у неё не было даже маленького портрета, который напоминал бы о давней любви, но она очень ясно видела густые, вьющиеся черные волосы, красотой которых она некогда так восхищалась. И другое, главное – прихрамывающую походку, которая так испугала её когда-то и из-за которой его прозвали Великим Лангедокским Хромым. Наверное, сейчас он ещё больше хромает, ведь нечеловеческие пытки, которым его подвергли во время суда, не могли не оставить после себя плачевных последствий. Но какую деятельность он вел все эти годы, Анжелика не могла даже вообразить. Когда-то он был ученым. Возможно, он и сейчас продолжает проводить химические опыты в какой-нибудь лаборатории среди множества склянок и колб... – Я так и знал, вы даже не задумывались об этом! – словно прочитав её мысли, сказал Рескатор. Анжелика озадаченно посмотрела на него. Какой разительный контраст! Только что она мысленно перенеслась в Тулузу, в ту непринужденную пору, когда её жизнь была озарена светом великой любви, а рядом неизменно находился галантный сеньор, но, вернувшись к реальности, она оказалась в обществе сурового и неумолимого пирата. Теперь, сбросив личину искусного соблазнителя, он не спеша расхаживал по комнате, и в его походке больше не было кошачьей мягкости. Это была тяжелая и несокрушимая поступь. При всей своей напускной непринужденности, человек он был железный. Порой это забывалось. Он отлично умел забавлять, развлекать, вести светскую беседу, но затем вновь проявлялась его суровая непреклонность. Анжелика гордо распрямила плечи. Несмотря на то, что в ней клокотала буря эмоций, её голос зазвучал на удивление спокойно и твердо в ночной тиши. – Монсеньор Рескатор, я не понимаю, чего вы добиваетесь, говоря мне подобные вещи. Мне совершенно безразлично, как мой муж провел эти десять лет, если он продолжал любить меня. Я не имею ни малейшего понятия, чем и как он жил всё это время. Когда-то он был ученым и я предполагаю, что он продолжил свою деятельность на этом поприще. А ваши попытки оклеветать его, убедить меня, будто он обесчестил себя преступным ремеслом, по меньшей мере, мелочны и недостойны дворянина, каким вы хотите казаться. Богат он или беден для меня так же неважно. Единственное, что имеет значение, сможет ли он меня простить и принять после второго замужества. Анжелика потерла безымянный палец на левой руке. – Когда-то в тулузском кафедральном соборе он надел мне на палец золотое кольцо. Позже я родила ему сыновей. Эти связи невозможно порвать. Они существуют и будут существовать вопреки всему. Чтобы ни случилось с нами, какие бы ошибки мы не совершили, живя в разлуке, я – его жена, а он – мой муж! И я последую за ним, чего бы мне это ни стоило! После этих слов Рескатор внезапно остановился и посмотрел на неё так, что Анжелика вдруг вся похолодела. Всегда такой невозмутимый, он сейчас походил на разъяренного льва. Его глаза пылали каким-то внутренним огнем и, казалось, что его раздирают самые противоречивые чувства. «Неужели мой отказ мог так сильно задеть его?» – подумала Анжелика. – Ваши слова делают вам честь, сударыня, – глухо произнес он. – Но вы совершаете большую ошибку, не желая посмотреть в глаза реальности. Он сделал несколько стремительных шагов и схватил Анжелику за руки чуть выше локтей. В тщетной попытке сдержать обуревающие его чувства, Рескатор заговорил более хрипло, чем обычно. – Оставьте воспоминания и мечты в прошлом. Былое не вернуть. Зато есть шанс построить что-то в настоящем, возможно даже более прекрасное. – Я вас не понимаю! – Да, полно вам! Как можно быть такой дурой! Рескатор отпустил её и принялся снова мерить шагами комнату. – Остается добавить, что ко всему прочему вы ещё и лишены здравого смысла. Увидев сегодня утром вашу искрящуюся улыбку, я было подумал, что вы с нетерпением ждали меня, что рады видеть. А вы, по-прежнему, слепы! Гоняетесь за призраком! – Мой муж – не призрак, – воскликнула Анжелика. – Мохаммед Раки говорил мне, что он примерно в эти же дни должен прибыть в Марокко! – В таком случае, почему вы до сих пор находитесь во дворце? Если он вам так дорог, вы должны были еще утром потребовать у меня эскорт и отправиться к нему! Почему вы этого не сделали? – Потому что я не знаю, где он! – её голос предательски дрогнул. – Его след навсегда оборвался. Раки успел сказать только, что он должен прибыть в Марокко, и умер! С его смертью исчезла последняя нить, связывающая меня с Жоффреем! Она закрыла глаза и на её лице появилось страдальческое выражение. – Я даже не знаю, какое имя он теперь носит… Анжелике вдруг показалось, что пропасть разверзлась у неё под ногами, и она вот-вот туда упадет. За последнее время она достаточно ощутила на себе мужской жестокости, а надежда вновь обрести нежное прибежище в объятиях мужа выглядела теперь совершенно несбыточной. Ком подступил к горлу, и Анжелика почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она поднесла руку к груди, стараясь унять подступающие рыдания. Но от чего же на самом деле так рвалось её сердце? От того ли, что она и вправду не знала, как продолжать поиски мужа или от того, что позволила бездушному пирату вновь вскружить ей голову, увлечь в чувственный водоворот? Придя сюда сегодня вечером, она намеревалась получить от Рескатора совет, где и как лучше всего продолжить поиски мужа, и, возможно, попросить у него несколько лошадей и людей в сопровождение. Но он сбил её с толку отвлеченной беседой, а затем и вовсе попытался соблазнить. Пресвятая Дева, и почему она не смогла устоять и столь бесстыдно отвечала на его ласки?! Почему Рескатор обладал такой властью над её душой и особенно над телом? Нужно покончить с этим раз и навсегда! Она должна уйти немедленно! Уйти, убежать, не важно куда, лишь бы подальше от него. А завтра она и вовсе уедет из дворца и больше никогда в жизни не встретится с опостылевшим пиратом. Анжелика взглядом поискала свой платок и джеллабу и уже намеревалась направиться к выходу, как вдруг Рескатор произнес глухим голосом: – Здесь его называют Джафар. Анжелика в недоумении подняла на него взгляд. Он стоял, повернувшись вполоборота, возле окна, заложив руки за спину и смотрел куда-то вдаль. – Джафар аль Хальдун – если быть точным, – добавил пират, всё так же не глядя на неё. Анжелика, словно остолбенела. – Так вы знали? – ошеломленно прошептала она. Рескатор никак не отреагировал на её слова, и Анжелика приняла его молчание за подтверждение страшного открытия. Первую радостную мысль о том, что пират знает её мужа, заглушил неистовый гнев. На её застывшем лице на долю секунды промелькнула слабая улыбка, но затем его исказила ярость. – Вы знали! – гневно выпалила она. – Всё это время вы знали, но не удосужились сказать мне! В порыве злости она бросилась к нему. – Какой же вы – мерзавец! – прокричала она и сильно ударила его кулаками в грудь. – Вы всё знали! Вы устроили жестокое представление на Пантеллерии и добивались от меня признаний, хотя сами знали, кого я ищу! И потом, на корабле! Я просила вас сказать мне, знаете вы его или нет, но вы не сказали. Вы всё знали, но не сказали! Его жестокость окончательно вывела Анжелику из себя. Она продолжала колотить его что было силы, став похожей на разъяренную тигрицу, готовую разорвать своего противника на мелкие кусочки. – Успокойтесь! – Рескатор пытался ухватить её за руки, но злость придала ей немало сил, и она каждый раз проворно вырывалась. – Словно фурия, ей Богу! – Вы устроили вылазку в Алжир, – продолжала кричать она, – хотя мне потом все говорили, какова была опасность! И ради чего? Ради того, чтобы Мохаммед погиб из-за вашей неосмотрительности?! Чтобы он не смог рассказать мне, где мой муж, а вы бы потом воспользовались моим отчаянием и превратили в свою рабыню, свою вещь?! Так, может, это и был ваш план?! Может, вы и вовсе не собирались меня отпускать?! Анжелика на миг ужаснулась своим словам, но в том состоянии, в котором находилась сейчас, она уже не могла ясно мыслить. – Вы играли с моими чувствами, словно кот с мышью! Я вас ненавижу! Наконец, пирату удалось совладать с ней. Он ухватил её за запястья и прижал к своей груди. И тут вдруг Анжелика разрыдалась. Внезапно на неё налетел ураган слез. – Ненавижу… – тихо повторяла она между всхлипываниями. Неистовые рыдания разрывали сердце, душили. Её трясло, словно в лихорадке, а по щекам катились горячие слезы. Вместе с ними постепенно уходило и напряжение, но на смену ему пришел стыд. Стыд за то, что она не смогла сдержаться перед бесчувственным Рескатором, что сейчас рыдает именно на его груди, орошая слезами кафтан с дорогой вышивкой. – Тише! Не надо плакать! – прошептал ей на ухо Рескатор. Его теплые сильные руки, которые крепко держали её, действовали успокаивающе. Минуты неспешно утекали, и постепенно она затихла. Слезы благодатным потоком смыли всю накопленную горечь, и Анжелика подняла чистый, словно родниковая вода, взгляд на Рескатора. – Вы – ужасный человек, – бесцветным голосом проговорила она, смотря прямо ему в глаза. Рескатор взял её лицо в свои ладони и нежно, кончиками больших пальцев вытер слезы с щек. – Нет, душа моя, – тихо сказал он и поцеловал её гладкий лоб. – Я – лишь старый морской волк, который забыл о муках и чудесах любви… – Любви? – переспросила Анжелика. – Вы не умеете любить! Она коснулась указательным пальцем его груди. – Месье Рескатор, у вас черствое сердце, если оно вообще у вас есть. И если вы рассчитывали на мою благосклонность, то вы её никогда не получите! Особенно после того, как жестоко обманули! Анжелика захотела высвободиться из его объятий. Её ладони легли на предплечья Рескатора, пытаясь убрать его руки от своего лица. – Прошу вас, отпустите меня, – проговорила она. Рескатор, немного помедлив, всё же отпустил её. Анжелика, не мешкая ни секунды, отошла в центр комнаты и подняла с пола свою джеллабу и платок. Она уже было направилась к выходу, но замерла и не оборачиваясь произнесла: – Я хочу уехать из дворца. Рескатор ничего не ответил, и тогда Анжелика повернулась и устремила на него долгий взгляд, в котором читалась решимость и отвага. – Хорошо, – ответил он после продолжительного раздумья. – Если вы так этого хотите… – Да, хочу! – подтвердила Анжелика. – В таком случае вам придется дождаться, пока в бухту придет «Голдсборо» или шебека. Я предоставлю в ваше распоряжение один из моих кораблей… – Я не хочу ждать! – перебила его Анжелика. – Я хочу уехать, как можно скорее! – Мадам, не в моих правилах удерживать женщину против её воли. Но я также не могу допустить, чтобы вы уехали без должного эскорта и подвергали себя опасности! – Почему бы вам не дать мне пару лошадей и нескольких сопровождающих из дворцовых слуг? – Здесь слишком мало людей, которым я полностью доверяю. К тому же все они сегодня утром выехали на встречу сиду[23] Исмаилу – шерифскому принцу и наместнику Феса. Он со дня на день должен прибыть в Айе-Рабию. Анжелика рассеяно выслушала последнюю фразу Рескатора. Его отговорки показались ей ничтожными. Она даже намеревалась высказать это прямо ему в лицо, как вдруг её внимание отвлекло неприятное ощущение, будто рука испачкана чем-то липким. Колкий ответ готов был слететь с уст, но она подняла руку и, осмотрев её, с удивлением обнаружила, что та обагрена кровью. – Откуда тут кровь? – недоуменно спросила она, уставившись на ладонь и мгновенно забыв все язвительные слова, которые хотела произнести до того. Она лихорадочно пыталась сообразить, как и где могла пораниться, но затем перевела растерянный взгляд на пирата и заметила, что правый рукав его кафтана потемнел от пропитавшей его крови. В её памяти тут же всплыл инцидент на палубе «Морского Орла», где она увидела Мохаммеда Раки, получившего такое же ранение и затем умершего в страшных муках. Эти картины с такой дразнящей реальностью пронеслись мимо её внутреннего взора, что она испытала настоящий страх от того, что Рескатор сейчас точно так же упадет перед ней и забьется в мелких судорогах. Несмотря на всю ненависть к нему, она всё же не смогла бы хладнокровно наблюдать, как он умирает. – Вы ранены? – воскликнула она. Но пират, похоже, не разделял панического ужаса, охватившего Анжелику. Он приподнял руку и, окинув быстрым взглядом, пренебрежительно бросил: – Ерунда! Всего лишь царапина. – Нет, не ерунда! – возразила Анжелика. – Сядьте вот сюда и покажите! Она указала на кресло возле стола. Рескатор на удивление не стал сопротивляться. Он пересек комнату и присел туда, куда указала Анжелика, положив окровавленную руку на край столешницы. Отбросив в сторону джеллабу и платок, которые она держала в руке, молодая женщина приблизилась, взяла с письменного стола небольшой нож для вскрывания писем и ловко распорола им рукав кафтана от запястья до локтя. Затем она проделала тоже самое и с батистовой сорочкой. Развернув окровавленные концы материи, Анжелика увидела на руке тугую повязку, также пропитавшуюся кровью. Даже не поморщившись, молодая женщина проворно разрезала бинты и её взору предстал длинный кровоточащий порез на внешней стороне предплечья. Она облегченно вздохнула, увидев, что рана, несмотря на то, что была глубокой и опасной, оказалась чистой, и в ней не было следа от отравленного клинка. – Когда вы умудрились получить такую страшную рану? – спросила Анжелика. – Вчера, на горном перевале, – раздраженно ответил Рескатор. – Именно поэтому я и задержался в пути. – Но вы же сказали, что задержались, потому что ваша лошадь потеряла подкову!? – Моя лошадь действительно потеряла подкову, когда её и двух других жеребцов пытались увезти разбойники. Если бы им это удалось, вам бы не пришлось сейчас терпеть мое навязчивое общество. Анжелика поджала губы, стараясь сдержаться и не парировать его едкое замечание. Она всегда проявляла заботу и сострадание к больным или раненым. И сейчас понимала, что не в праве оставить Рескатора без должной помощи. – Вашу руку необходимо зашить, – сказала она, – но я боюсь, что не справлюсь с подобной задачей. – Не утруждайте свои прелестные маленькие ручки, – произнес Рескатор. – Вместе с караваном во дворец должен прибыть мой друг-врач. Он и займется раной. – Но я же не могу сейчас просто оставить вас здесь одного, раненым! – воскликнула Анжелика. – Почему же? – язвительным тоном спросил Рескатор. – К чему столько заботы, коль вы так сильно ненавидите меня? Дали бы истечь кровью. Заодно отомстили бы презренному пирату. – Замолчите! – воскликнула она, испугавшись такой перспективы. Но пират пропустил её слова мимо ушей. К нему вернулось его привычное состояние духа. – «Несокрушимый Рескатор скончался на руках отвергнувшей его наложницы», – с горькой иронией в голосе продекламировал он и негромко рассмеялся. – Вот уж была бы забавная сплетня! Мои враги умерли бы со смеху! – Месье, ваш юмор, мне кажется неуместным, – строго сказала Анжелика. – Велите слуге принести всё необходимое – я хотя бы перевяжу вашу руку. – Извольте, коль скоро вам угодно примерить на себя роль заботливой целительницы. Однако, я не стану будить слуг посреди ночи, ради такого пустяка, – он кивком указал на руку, видимо, под «пустяком» имея в виду кровоточащую рану. – Всё что нужно вы можете взять в деревянном ларце, который оставил сегодня днем мэтр Савари. Он на одной из полок крайнего стеллажа. Рескатор указал жестом по направлению стены, находящейся за его спиной. Анжелика, не обращая внимания на язвительный тон пирата, подошла к стеллажу и почти сразу заметила небольшой сундучок, стоящий на второй полке снизу между толстыми книгами в кожанном переплете. Приоткрыв его и убедившись, что в нем имеется достаточный запас корпии и белых лоскутов ткани, она сняла его с полки и направилась обратно к столу. Она аккуратно отодвинула лежащие на столе письма и прочие бумаги, после чего установила сундучок и принялась извлекать оттуда всё необходимое для перевязки. Откупорив несколько небольших пузырьков из темного стекла, которые находились в ларце, она понюхала их содержимое и легко отыскала виноградный спирт. Всё это время Рескатор неподвижно сидел в кресле, вытянув перед собой длинные ноги и подперев здоровой рукой голову и, казалось, погрузился в какие-то раздумья. Раненая рука по прежнему лежала на краю столешницы, и алый разрез ярко выделялся на фоне белых бумаг, разбросанных на ней. Кровь медленно, но неустанно стекала по руке, прокладывая себе путь, по светлому дереву стола, тяжелыми каплями падая на ковер. Казалось, рана заботит мужчину столь же мало, как и загубленная дорогая мебель. – Вы позволите? – спросила Анжелика, приблизившись к нему с бинтами в руках и указывая на рану. Её голос вывел Рескатора из прострации. Он встрепенулся и с подозрением посмотрел на женщину, стоявшую рядом с ним. Но, осознав её намерения, молча протянул руку. Со знанием дела Анжелика быстро, но тщательно обработала рану. Она аккуратно протерла кожу салфеткой смоченной в спирте, затем стянув края разреза, наложила чистую льняную материю и принялась туго бинтовать. Всё время, пока она занималась его рукой, Анжелика непрерывно ощущала на себе настороженный и одновременно заинтересованный взгляд Рескатора. – Где вы этому научились? – спросил он, оценивающе разглядывая умело забинтованную руку, когда Анжелика закончила работу. – Жизнь многому учит, – уклончиво ответила она, печально усмехнувшись. Анжелика отошла от него и принялась наводить порядок на столе, складывая оставшиеся бинты и корпию обратно в сундучок. Но неотрывный взгляд Рескатора продолжал следить за ней. Он смотрел на неё с таким удивлением, словно перед ним предстала совершенно другая женщина и словно это не она только что дала ему отставку и обвиняла во всех смертных грехах. Он придвинул к себе деревянный хьюмидор[24], обшитый металлическими пластинами, который стоял тут же на столе и извлек оттуда тонкую сигару. Раскурив её, он продолжал рассматривать Анжелику, сквозь клубы ароматного дыма, а на его устах появилась загадочная полуулыбка. – Вы – поразительное создание! – мягко произнес он. – Сколько личностей в вас уживаются?! Вы – и богиня, взгляд которой может разжечь пламя страсти в любом мужчине, и знахарка, прикосновение, которой дарит исцеление, и отважная воительница, бросившая вызов судьбе… Как всё это может сочетаться в одной женщине? Рескатор откинулся на спинку кресла и немного склонив голову набок ещё долго продолжал смотреть на чеканный профиль молодой женщины. Казалось, она была полностью поглощена складыванием бинтов и не слышала, что он говорит. Завороженный её сосредоточенными движениями, наклоном головы, изящно вылепленными плечами, он вдруг тихо позвал: – Анжелика… При звуках своего имени, прозвучавшего словно призыв, молодая женщина почувствовала, как всё внутри у неё сжалось, и сердце будто оборвалось. Она повернула голову и посмотрела на Рескатора. Он сидел, окутанный дымом и сизая струйка, исходящая от сигары, медленно струилась к мозаичному потолку, наполняя комнату сладковатым запахом табака. «В Кандии его плащ пах фиалками!» – вдруг подумала Анжелика. – «Это был запах табака и фиалок!» Словно загипнотизированная, молодая женщина посмотрела в черные глаза пирата и не смогла отвести взгляд. Всё её естество только что охватила внезапная догадка, осмыслить до конца которую она не осмеливалась, но которая неотвратимо надвигалась на неё, предвещая непоправимую катастрофу и одновременно безмерное счастье. Ведь так порой случается, когда долго размышляешь над какой-то тайной, разгадка вдруг приходит неожиданно и совершенно непонятно откуда. Некоторое время назад она видела, как во дворе в бассейне плавали лепестки фиалок. Их было так много, что аромат без труда наполнял помещения виллы сквозь распахнутые окна. А, когда Рескатор закурил, тонкий и нежный аромат цветов смешался с запахом дыма и напомнил ей, что его плащ, который он набросил ей на плечи в Кандии, был пропитан похожей смесью табака и фиалок! Сумев убежать от него при помощи друзей, уже лежа на связке канатов в убогой лодке и проклиная свою судьбу, она мучительно пыталась понять, что же это за аромат, и вот теперь ответ пришел сам собой. И вдруг, словно потянув за нужную ниточку, перед Анжеликой открылись воображаемые кулисы, и она увидела то, что они скрывали всё это время. Перед её мысленным взором предстала сложенная мозаика из разрозненных событий, приобретшая свою четкую логику. Её мысли ошалело летели вперед, цепляясь одна за другую, воспроизводя в памяти те события, понять которые она до этой минуты не могла. Но теперь она догадалась, почему Рескатор, бросив все дела, примчался за ней в Кандию. Почему потом заботился о ней, когда она лежала в лихорадке. Почему он так настойчиво пытался узнать причину, побудившую её отправиться в опасное путешествие по Средиземному морю. Даже слова, сказанные о её муже, и те стали для неё понятны. А его поцелуй явился финальным аккордом в этой странной пьесе. Анжелика поднесла дрожащие пальцы к лицу, словно стараясь удержать ускользающее ощущение его губ на своих губах. Какой же она была дурой! Как можно было не понять, что так целовать умеет только один мужчина на свете!? А его слова!? Как он сказал? «Вы по-прежнему слепы! Гоняетесь за призраком!» Да! Она была слепа! Когда-то давно она не сумела сразу разглядеть под устрашающей внешностью мужа, графа Жоффрея де Пейрака пылкое сердце и благородную душу и точно так же сейчас не поняла сразу, кто же скрывается под маской Рескатора! Ответ был слишком очевиден, но от этого не менее безумен! Но разве не окружала её все это время знакомая магия его личности? Разве не казались его фразы, брошенные словно невзначай, отголосками из прошлого? Она с такой яростью противилась его очарованию, что постоянно отбрасывала очевидные мысли, которые уже не единожды приходили ей в голову. Да, она была слепа! Но теперь она, наконец, увидела истину. Словно прочитала её в его взгляде. И от неотвратимости того, что сейчас должно было произойти, ей стало страшно. Кровь отхлынула от её лица, ноги стали ватные. За пеленой своих лихорадочных мыслей Анжелика не заметила, что застыла сейчас у стола с отрешенным видом, цепляясь одной рукой за спинку кресла, а вторую прижав к лицу, и с открытым ртом смотрела на Рескатора. – Мадам, что с вами? – послышался где-то вдалеке встревоженный голос пирата. Наверное, её странный вид вызвал беспокойство у Рескатора. Он встал и, обойдя стол, приблизился к ней, внимательно вглядываясь в её лицо. Звук его хриплого голоса вывел молодую женщину из прострации. – Снимите вашу маску! – произнесла она бесцветным голосом. Её требование, хотя оно и было произнесено очень тихо, прозвучало словно гром среди ясного неба. Анжелике показалось, что на мгновение даже колечки дыма, поднимающиеся из курительниц и от сигары Рескатора, замерли в воздухе. Но на Рескатора её слова, казалось, не произвели никакого впечатления. Хотя, возможно, что он лишь умело скрыл свои эмоции. Ни один мускул его тела не дрогнул. Он всё так же неподвижно стоял перед Анжеликой, окутанный сигарным дымом. Увидев, что мужчина не торопится выполнять её просьбу, Анжелика пришла в ярость. – Снимите вашу маску, монсеньор! – безапелляционным тоном потребовала она. – Довольно маскарада! Рескатор, не произнося ни слова, положил тлеющую сигару в пепельницу. Затем, так же молча, поднес руки к затылку. Он развязал атласный платок и, сняв его с головы, отбросил в сторону. Потом одним движением развязал узелок на ленточках, приделанных к маске с двух сторон. Не удерживаемая более ничем, кожаная маска соскользнула с его лица и упала на пол. [23] В Марокко уважительно-почтительное обращение, означающее «господин». [24] Хьюмидор – ящик, шкатулка для хранения сигар.