За масками

      Чанёль с детства ненавидел внимание к себе. Особенно, когда оно в излишке. Его бесило, когда кто-то в школе начинал придираться к нему или цепляться без причины. А если уж кто-то набивался в «друзья», Пак без лишних слов влезал в драку, пусть потом и чувствовал вину перед братом, которого вызывали на беседу. Исин тогда оправдывался вспыльчивым характером младшего и глупо улыбался преподавателям, стараясь выгородить Чанёля во что бы то ни стало. А ведь дело было совсем в другом.       Родившись в неблагоприятной семье, братья были вынуждены терпеть насилие от собственного же отца, которого, наверное, не видели ни разу трезвым. Единственное, что Пак помнил о нем — это то, что отец был невысоким крепким мужчиной, который всегда ходил в своём изношенном чёрном костюме, коим он кичился всякий раз, стоило тому же Чанёлю хотя бы заикнуться о том, что их отец — непросыхающий алкоголик. Мужчина на глазах зверел и бил сына, не жалея силы. Это потом, став старше, Пак узнал, что отец не без причины вёл так себя. В молодости он на дурную голову связался с криминалом, после чего так и не смог освободиться от этих связей. Позорная репутация гангстера довела его до бутылки, а поскольку муж давно ушёл, срываться он мог только на сыновьях. Только вот если Исин стойко терпел и скрывал ото всех тот факт, что их отец как-то связан с мафией, то Чанёль — наоборот, проявлял агрессию, стоило кому-либо только заикнуться о том, что Пака дома колошматит собственный отец. Мальчишка бесился, впадал в истерику и избивал обидчиков так, что те чаще всего покидали место потасовки с переломами и вывихами. Маленького Чанёля называли зверем и кричали, что его нужно закрыть в психушку, а не возиться с ним, как это делал Исин с самого его появления. Наверное, после этого Пак должен был исправиться, однако он продолжал проявлять насилие к другим, и однажды старший брат не выдержал, высказал младшему всё, что о нём думает. Чанёль тогда кричал в ответ, на эмоциях ляпнув, что ненавидит брата, а после ушёл из дома, переночевав в раздевалке бойцовской школы, которую совсем недавно начал посещать. Домой Пак вернулся лишь через сутки, да и то по настоянию тренера, только вот не успел — Исина дома уже не оказалось. Лишь на их общей кровати покоилась записка.       Сначала Чанёль винил в случившемся окружающих, считал, что это они наболтали брату всякую чушь, поэтому тот и ушёл, оставив его в семнадцать лет совсем одного. Лишь спустя время Пак осознал, что единственным, кто был виноват в случившемся — был он сам. Чанёль не хотел держать себя в руках и противился всякий раз, стоило Исину хотя бы попытаться поговорить с ним о его поведении, и парень не желал понимать, что ненавидя собственного отца, он делал в точности тоже самое, что и мужчина. А когда понял, уже стоял на ринге очередного подпольного клуба, в которые от хорошей жизни не попадают. В ту секунду, снося очередной удар противника, а после и атакуя в ответ, Пак с горечью осознал, что бои стали его персональным наркотиком. Альфа настолько привык к насилию, что это уже превратилось в зависимость. Он и от финальных поединков постоянно косил, зная, что после выигрыша такой свободы уже не будет. В подобном случае начнут решать за него — когда и на какой бой ему выходить, а когда лучше отсидеться на трибунах. Но Чанёль так не мог. Он слишком импульсивен, груб и вспыльчив. Он просто загнётся, если не сможет выпустить пар в нужный момент. Пак не знал что такое выдержка, отчего сейчас искренне восхищался Бэкхёном.       Омега стоял на сцене в составе представителей фонда. В зале, где проходила пресс-конференция, было множество народу, большую часть которых составляли журналисты, и Чанёль просто не понимал, как омега живёт под таким давлением. Как он, такой серьезный сейчас, может быть таким беспечным и вполне спокойным дома. Некстати Пак вспомнил об опасности, в коей находился актёр, а также об их вчерашнем разговоре, когда Бён, сонный и уставший, так отчаянно сжимал его руку в поисках поддержки. Сердце в груди болезненно защемило, чему Чанёль удивился, но наваждение не прогнал, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сейчас, стоя под сценой и глядя на Бэкхёна со стороны, Пак понимал, что никогда не видел его слёзы. Даже тогда, в день их первой встречи Бён пусть и был напуган, в его глазах не стояла влага, да и вообще не было никакого намёка на то, что актёр мог в любую секунду расплакаться. Зная об угрозе собственной жизни, омега умудрялся находить в себе силы для выхода на публику и улыбаться миру так, словно ничего не произошло. Словно никакие ужасные преступники не точат на него зуб, а многочисленная охрана — всего лишь вынужденная мера предосторожности. Минсок был прав, Бэкхён сильный, но не всесильный. В одиночку он не сможет. Вспомнить даже то, как они шли к сцене. Чанёля не надо было даже просить, он просто держал руку омеги, без лишних слов понимая, что ему это нужно. Бён со стержнем внутри, это у него не отнять — характер такой, — но всё же временами даже столь сильному человеку как Бэкхён требуется поддержка. И Чанёль был почему-то рад тому, что лишь рядом с ним омега позволяет себе такие небольшие слабости, снимая с лица маску холодности и стойкости, обличая свои страхи и банальное желание чисто человеческого тепла. — А теперь предоставим слово нашему главному спонсору — мистеру Бёну, который сделал для нашего фонда очень многое. Мистер Бён, просим, — громогласно объявил в микрофон организатор, призывая зрителей и прессу к аплодисментам. — Здравствуйте, моё имя Бён Бэкхён, — актёр подошёл к кафедре, где стояло множество микрофонов, и Чанёль, видя его со стороны, нахмурился, отметив про себя, что у омеги трясутся ноги и дрожат руки — он их потому и положил на деревянную поверхность, при этом слишком правдоподобно улыбаясь.       Похоже, это заметил и Чондэ, стоявший за кулисами с другой стороны. Альфа внимательно наблюдал за актёром и нервно мучил бинты на своём предплечье, от чего его буквально оторвал Минсок, одёргивая чужую руку и вытягивая её вдоль тела. Стилист тоже переживал за Бэкхёна, который продолжал на удивление ровным голосом произносить идеально вызубренную речь.       В зале было слышно только щёлканье клавиатуры, что Пака начинало немного нервировать. Жаль, что рядом с ним не было Минсока, который бы одёрнул его, когда альфа вцепился пальцами в булавку для галстука, которую ему утром опять же, подобрал Бэкхён, говоря, что это солидно и стильно. Чанёль тогда сдался на уговоры, пусть и считал вещицу полнейшей ненужностью, зато сейчас был Бёну благодарен — есть хоть за что зацепиться. — Ты-то чего трясёшься? — сзади к Чанёлю подкрался Ифань. Машина с командой выехала из коттеджа следом за ними с Бэкхёном, а после они припарковались в хвостовой части стоянки, чтобы можно было быстрее выехать в случае непредвиденных обстоятельств, поэтому пересечься Паку с Ву не пришлось, чему он был даже рад, вспоминая ссору с актёром возле машины. Сейчас, конечно, Чанёль чувствовал свою вину за то, что заговорил на эту тему, когда омега и без того был на нервах. Он ведь и к его галстуку утром, скорее всего, цеплялся как раз по причине стресса — у Бёна вообще была привычка занимать руки во время волнения. — Успокойся, в обморок не брякнется, — хмыкнул командир охраны, а после нахмурился. — Был свидетелем вашего сегодняшнего разговора в гараже. И почему ты потом дёрганным сел за руль, тоже видел. — Надеюсь, Чхве трепать не будешь? — Я могила, — хохотнул Ифань, примирительно подняв руки. — Но ты же понимаешь, что ловить тебе там нечего? — альфа красноречиво кивнул на сцену, где по прежнему говорил Бэкхён, лучезарно улыбаясь в объективы фотокамер. — Он помолвлен. — Я, по-твоему, идиот, чтобы этого не понимать? — в ответ понизил голос до рыка Чанёль. — Мы просто друг друга не поняли. — А когда за руки держались возле гримёрки, тоже просто друг друга не поняли? — прищурился Ву, на что Пак удивлённо вытянулся в лице, не помня, чтобы там за ними кто-то следил. Если бы даже возникло всего лишь подозрение в том, что в коридоре помимо них был ещё кто-то, Чанёль точно не позволил бы себе такой вольности. — Чего ты на меня уставился? Спасибо лучше скажи. Вы как из гримёрной вышли, там за углом какой-то странный тип нарисовался с камерой. Вездесущие журналюги! Если бы не я, вскрылась бы вся ваша романтика. — Что им надо? — Ты дурак или да? Забыл, кого охраняешь? Он актёр, причём дико популярный. За ним журналисты по пятам ходят, а папарацци и вовсе возле туалетов караулят. И зная это, ты действительно думал, что вас там никто не увидит? Понимаешь, какой скандал может быть? Тем более, он помолвлен, причём не с кем-то там, а с О Сехуном — сыном О Хибома. Эта акула и тебя, и Бэкхёна закопает, если до него хоть один слушок дойдёт о том, что жених его сына крутит на стороне с каким-то жалким телохранителем без рода и племени, — гневно прошептал Ву, наклонившись ближе к Чанёлю. — Так что прекращайте там свои любования, если проблем лишних не хотите. — Я как-то об этом не подумал… — Я ещё понимаю ты во всех этих тонкостях шоу-бизнеса не разбираешься, но Бэкхён-то что творит? Он ведь как никто другой знает, что за всем этим может последовать, — покачал головой Ву, засунув руки в карманы. — Влюбился? — Ифань хмыкнул. — Ну ты даёшь, конечно, Пак. Такому омеге голову вскружил! — Никому я ничего не вскружил, — буркнул в ответ Чанёль, краем глаза замечая, что Бён закончил свою речь и сейчас спускался со сцены, где его уже ждали менеджер и стилист. — Да ладно, не скромничай, — фыркнул Ву, похлопав Пака по плечу. — Наконец-то закончилась эта показуха, — заметив, что журналисты и гости повскакивали со своих мест, проворчал Ифань. — Ты бы, кстати, Бёна сейчас одного не оставлял. Эти репортёры просто дикие, зашибут его ещё, — уже удаляясь, бросил он, и Чанёль направился к гримёрке актёра, краем глаза замечая, что журналисты действительно целой вереницей движутся в ту же сторону, галдя на перебой.

***

— Ну вот, а ты переживал! Всё прошло на отлично, — заводя Бэкхёна в гримёрку прежде, чем за углом нарисовались журналисты, заговорил Чондэ, переглянувшись с Минсоком, который уже паковал их вещи. — Теперь успокоился? — Должен, наверное, — плюхнувшись в кресло, улыбнулся омега, ещё не до конца веря, что всё закончилось. — Но как-то всё гладко… — Да ты же только радоваться должен. — Но не могу. — Бэкхён, брось, эти бандиты пусть и страшные, ещё и жутко ленивые, — отшутился стилист, вручая Бёну бутылку воды. — Ты лучше на чтение сценария настройся. — А вот это правильно. Знаешь, многим не понравилось, что из-за тебя его переносили, — кивнул Ким, сложив руки на груди. — Что за люди! Знают, в каком ты положении, и ещё недовольны! — Если моя жизнь в опасности, это ещё не значит, что все теперь должны со слезами на глазах меня жалеть, — сделав пару глотков и закрыв бутылку, ответил на это Бён. — Но и не злорадствовать, а потом подлизываться, как будто ничего и не было. — Такова человеческая природа, — пожал плечами актёр, а после скосил взгляд на дверь. — Где Чанёль? — Он был за сценой с противоположной стороны. Ты его разве не видел? — удивился Минсок, закрывая небольшой чемоданчик с кистями и косметикой. — А вот и он, — прокомментировал появление альфы стилист, когда дверь распахнулась, являя компании больно уж хмурого Пака. — Идём, я подогнал машину с другой стороны, а то прежнее место журналисты облепили, — быстро найдя взглядом омегу, объяснил обстановку Чанёль, а после глянул на его сопровождающих. — Мне Чхве звонил, сказал, чтобы вы ехали другой дорогой. — Это ещё зачем? — без труда сообразив что к чему, изумился Бэкхён, вперив вопросительный взгляд в телохранителя. — Что происходит? — Пока ничего, но кто знает. Подстраховка, — пожал плечами альфа. — Это же здание фонда, вполне возможно, что где-то могли притаиться мелкие наёмники, — со вздохом предположил Чанёль, потому что актёр продолжал на него таращиться, явно не веря ни одному произнесённому слову. — Ну что? Я действую так, как мне приказали, а тебе всё равно придётся отсюда выйти, и чем быстрее ты это сделаешь, тем всем нам будет спокойнее. — Будьте осторожны, — напоследок попросил друзей Бэкхён, провожая их напряжённым взглядом.       Чанёль ждал его уже снаружи, вновь по привычке подпирая плечом стену. Помимо них в коридоре больше никого не было, благодаря чему омега наконец смог более-менее расслабиться, перестав кусать губы и теребить несчастный браслет на запястье. — Не так и страшно было, я прав? — хмыкнул альфа, когда они уже подходили к двери, что вела на стоянку. — Я просто переволновался. Это был мой первый выход в свет после случившегося. — Значит, старт положен? — Именно, — улыбнулся актёр, выходя сразу после своего телохранителя, который продолжал внимательно сканировать помещение взглядом. — А если честно, что тебе сказал мистер Чхве? — всё же спросил Бэкхён, хотя сам же себе обещал, что разговор этот не заведёт.       Чанёль помрачнел и отвернулся, чуть ускоряя шаг, дабы омега не видел его лица — Пак не умел врать. Хотя, вообще-то, ничего особенного ему Минхо и не сказал. Такая информация была вполне ожидаема, учитывая то, что в остальном пресс-конференция прошла идеально. Будь она не связана с фондом, альфа, пожалуй, и поволновался бы. Но в данном случае он сам неосознанно ждал звонка от главы охраны, а после, получив инструктаж о дальнейших своих действиях, нисколько не растерялся, поскольку сразу после окончания мероприятия готовил себя к такому повороту событий. Но одно дело он — телохранитель. А как это всё объяснить Бэкхёну, чтобы он лишний раз себя не накручивал? — Чанёль, что происходит? — догнав Пака уже возле машины, вновь твёрдо спросил Бён, сверля альфу тяжёлым взглядом. — Где-то здесь… киллер? — у омеги внутри всё похолодело от одного только упоминания этого человека, пусть его личности актёр и не знал. Некогда отступивший страх вновь дал о себе знать, отчего Бэкхён почувствовал как руки вновь начинают дрожать, а к горлу будто ком подкатил. — Успокойся, если бы это был киллер, они бы убрали тебя ещё во время речи, — всё же подал голос Чанёль, открывая омеге дверь автомобиля. — Залезай, тебе лучше не светиться.       В последний раз посмотрев Паку в глаза, Бэкхён всё же послушал его и сел на заднее сидение, сжав губы и вновь начав теребить свой браслет, при этом следя за тем, как альфа садится за руль. — Ну? — В общем, мы пока не знаем наверняка, будет ли что-то, но Чхве заметил странное движение перед въездом на стоянку. Как раз с той стороны, где мы оставляли машину. Здание караулит отряд из KS, но никаких гарантий это не даёт, сам понимаешь, — следя за изменением эмоций на лице Бэкхёна через зеркало заднего вида, продолжал Чанёль, с силой сжимая руль, когда омега как-то обречённо вдохнул. — Мне отдали приказ увезти тебя отсюда тайком, поэтому остальная команда и должна ехать другой дорогой. Журналисты тоже думают, что ты в той машине, это нам только на руку — преследователи запутаются, как в тот раз. — А что если они снова будут стрелять? Вы хоть понимаете, что буквально подставляете Мина с Чондэ?! — С ними Ифань с командой, так что не паникуй. Нам сейчас главное тихо отсюда уехать, поэтому пока мы не доберёмся до MBS, ты должен во всём слушать меня. Договорились? — повернувшись к Бёну, он напоследок удостоверился, что омега его понял, пусть и шумно выдохнув. — Всё будет хорошо, — Пак не знал откуда в нём столько нежности и желания защитить актёра, но в данный момент предпочёл об этом не думать, а во что бы то ни стало довезти Бэкхёна до здания телеканала живым и невредимым.       Выехав с парковочного места, Чанёль пока не рисковал набирать скорость, подозрительно оглядываясь по сторонам и успевая бросать беглые взгляды на Бэкхёна, который весь сжался, хотя из последних сил и старался держать себя уверенно. Омега явно боялся и, наверное, уже успел напридумать целую экшн сцену, да ещё и в разных ракурсах — по крайней мере, Пак подумал именно об этом, когда облегчение на лице омеги сменялось неподдельным ужасом и смятением. «Потерпи немного, скоро ты будешь в безопасности», — Чанёль не обладал телепатией, но Бэкхён на удивление быстро расслабился, словно и правда слышал адресованные ему слова.       Только вот успокоился он рано, потому что Пак заметил позади них подозрительно медленно выезжающий со своего места другой чёрный автомобиль. И альфа не придал бы этому значения, если бы из-за следующего поворота не выехало такое же авто, а после третье, перекрывая дорогу. Всего машин было пять, и все они стояли вокруг них, обманчиво успокаивающе жужжа моторами. — Чанёль… — Бэкхён завозился на месте и буквально отскочил от окна, усаживаясь точно на середину сидения, словно это единственное безопасное место в салоне. Взгляд Бёна был загнанным, словно он сам был жертвой в ловушке хищников, коих в этих окруживших их машинах явно было много. — Чанёль, что мне делать? — Сиди в машине, — убрав руки с руля и взявшись за ручку двери, глухо бросил Пак. — Ты куда собрался? — Бэкхён напрягся, без труда сообразив, что альфа хочет сделать. — Чанёль, не выходи! — Сиди в машине! — твёрдо повторил Пак, строго глянув на омегу. Тот под его взглядом весь сжался, но всё же послушно кивнул, пусть это и не давало каких-то особых гарантий. Чанёлю оставалось лишь уповать на его благоразумие и скорость команды Чхве — альфе сейчас было главное время потянуть, а там уже и свои подоспеют.       Вместе с Паком из своих машин вышли и неизвестные, все как один в масках, закрывающих половину лица, и с битами наперевес. Видел Чанёль таких бомбил, двое похожих почти две недели назад вышвырнули его из пивнушки. Эти типы обычно не убивали, лишь избивая, чаще до потери сознания. Только Паку сейчас главное было — омегу на заднем сидении защитить, больше и не надо.       Щелчок предохранителя на пистолете на компашку никак не подействовал, лишь несколько бит показательно ударились о пол. И что Чанёль нервно передёрнул плечами, прикидывая, сколько он сможет продержаться с таким-то превосходством в чужой силе. Одно дело — отправлять в нокаут одного, пусть и сильного соперника, совсем другое — драться с целой стаей, пытаясь не подпустить их к машине, в которой находился актёр. Он не мог допустить, чтобы эти придурки хотя бы пальцем коснулись Бэкхёна.       Сам же Бён тем временем строчил Минхо уже третью СМС, умоляя всех известных богов о скорейшем завершении этого кошмара. Актёр не помнил себя, когда напрягся всем телом, а после вскрикнул, видя, как Чанёль пошёл навстречу троим альфам, и те тут же сбили его с ног ударом битой под колени. Бэкхён выл и несколько раз хватался за ручку, чтобы выйти, однако ни одна из дверей не поддалась — альфа предусмотрительно их заблокировал. Ударив кулаком по стеклу, Бён готов был расплакаться, наблюдая, как Пака пинают под рёбра, а он ничем не может помочь альфе. — Чанёль, встань! Сделай хоть что-нибудь! — омега понимал, что мужчина его не слышит, однако не сдержал счастливой улыбки, когда альфа всё же поднялся, выпуская несколько патронов преступникам под ноги. Но это будто послужило спусковым крючком, потому что из других машин выскочили остальные, стремительно смыкая круг вокруг Пака. Чанёль пошатывался, но стоял, медленно отходя к автомобилю. — Зверь? Ты что ли? — расхохотался вдруг один из шайки, снимая маску. В нём Чанёль с иронией узнал одного из охранников на последнем бое, который он посещал. — Вот это встреча! Легавым заделался? — продолжал хохотать альфа, размахивая битой и надвигаясь на Пака. — А я предателей не люблю, — оскалился он прежде, чем отбросить биту и налететь на Чанёля с кулаками. Альфа даже растерялся на секунду, но после, вспомнив, что в машине Бэкхён по-прежнему трясётся от страха, всё же пришёл в себя, инстинктивно вставая в стойку. — Что вы его жалеете? Он участник подпольных боёв! — скосив взгляд на остальных, крикнул альфа, призывая их не стоять столбом.       Пака били под колени, пинали по рёбрам, пытались выбить пистолет и продолжали смещать его к машине до тех пор, пока он не упёрся бедром в капот. Отражать атаки Чанёль долго не мог, а когда всё же решил пойти в контратаку, снося самого ближнего хорошо поставленным хуком, один из стоящих поодаль двинулся к задней двери автомобиля. Туда, где был Бэкхён.       Грохот выстрела словно оглушил пространство вокруг, пряча под куполом своеобразного вакуума, где напряжение, скопившееся в одну большую сферу, грозилось взорваться, уничтожая всех, кто находились в своего рода оцепленной зоне. — Пристрелю и глазом не моргну, отойди от двери, — выставив пистолет вытянутой рукой, прорычал Пак, медленно подходя ближе. Альфу возле машины ранило лишь в плечо, разрывая плотную ткань куртки и плоть, однако это его не остановило, поскольку он так и остался стоять рядом с дверью, держась за ручку здоровой рукой. — Отойди, я сказал! — А ты чего раскомандовался, Зверь? — продолжал скалиться альфа без маски, обходя машину с другой стороны. — Что ты там такое прячешь? — ухмыльнулся он, а после, выхватив у подельника биту, сбил ей ручку и открыл дверь. — Красота какая! — после этих слов альфа полез в салон. Но услышав задушенный крик, Чанёль будто с цепи сорвался.       Он не знал, какая сила им руководила, когда он перепрыгнул через задний капот и буквально пинком отшвырнул преступника на метр в сторону. К Бэкхёну уже лезли с другой стороны, также сломав ручку, и омега ринулся в противоположную сторону, не зная что делать, буквально вцепившись в руку Чанёля, когда тот показался в проёме двери. — У тебя всё лицо в крови, — сбивчивым шёпотом произнёс Бён, до боли закусывая губу и всхлипывая. — Ты не сможешь один против них! — Я знаю, — чертыхнувшись, кивнул Пак, крепко сжимая ладонь актёра и подтягивая его к себе. — Они не убьют, — это Чанёль прошептал, уже прижимая Бэкхёна к груди, а после болезненно охая, когда сзади по спине ударили битой. Бён шокировано выдохнул и опустился вместе с альфой на колени, в ужасе переводя взгляд с почти потерявшего сознание Пака на преступников позади него, что продолжали пинать и бить альфу по спине, с явным удовольствием наблюдая за тем, как Чанёль мучается, хрипя и задыхаясь. — Чанёль, прекрати! Они же тебя до смерти изобьют! — в попытке оттолкнуть мужчину от себя, чтобы он мог встать, пытался докричаться до него Бэкхён и вновь вскрикнул от очередного удара. — Чанёль! — Пак его будто бы не слышал. Он из последних сил сжимал пальцами корпус машины, укрывая собой омегу. Бэкхён под ним выл и брыкался, кричал что-то нападавшим и плакал — впервые за всё то время, что альфа с ним рядом.       Последнее, что запомнил Чанёль перед тем, как отключиться — был вой сирены и надрывные всхлипы Бэкхёна, который не отходил от него даже после приезда подкрепления.

***

      Бэкхён очнулся резко, словно вынырнул из глубины, жадно глотая спасительный кислород и сразу же жмурясь от слишком яркого света. Всё вокруг было идеально белым, что резало глаза, вынуждая омегу закрыть руками лицо. — Наконец-то очнулся! Чондэ, Бэк в себя пришёл!       Этот голос Бён узнал сразу, поэтому всё же пересилил боль и открыл глаза, встречаясь взглядом с обеспокоенным Минсоком, который сидел на краю больничной кровати. Теперь всё встало на свои места — это палата. Поэтому и пахло лекарствами, и белое всё вокруг тоже поэтому.       Рядом со стилистом стоял не менее напуганный менеджер со стаканом воды в руках и с нескрываемым облегчением во взгляде. — Бэкхён-а, как же ты нас напугал! — продолжал причитать Минсок, на эмоциях схватив актёра за руку. — Всё хорошо? Голова болит? — Всё в порядке. Давно я здесь? — поморщившись от ноющей боли в ногах, Бён кое-как принял сидячее положение и осмотрелся. Палата была просторной, возле дальней стены стоял небольшой диван с кофейным столиком перед ним, а на подоконнике, помимо таблеток и книг, был даже электрочайник, из которого сейчас шёл пар. — Несколько часов, — ответил Чондэ, широко улыбаясь омеге. — Ты отключился, когда Чанёля погрузили на носилки.       И тут-то картина недавних событий всплыла в памяти мгновенно и во всех красках. Бэкхён с ужасом вспомнил, как альфа закрывал его своим телом, в то время как его самого, не жалея, били по спине битами и пинали ногами. От всего этого кошмара у актёра закружилась голова, а чувство тревоги вмиг вспыхнуло в груди, заставляя сердце взволнованно трепыхаться, как после марафона. — Где он? Где Чанёль? — Бэкхён! — вопрос Бёна был нагло перебит приветствием вошедшего альфы, вслед за которым в палате появился Чунмён — опять чересчур дёрганный и растрёпанный. — Ты как? — Сехун уверенно подошел к кровати и сел на край, поставив пакет с чем-то увесистым на тумбочку рядом. Альфа, что удивительно, не был так хладнокровен и спокоен как обычно. О был взбудоражен, а Бён сколько не пытался, так и не мог понять — это он так хорошо играл, или, и правда, за него переживал. — Пойду врача позову, — спохватился Минсок, пулей вылетая из палаты. Чондэ ушёл следом, сказав, что сходит за мёдом, без которого Бэкхён вряд ли будет пить чай. Но омега сейчас и так бы всё залпом в себя влил, наплевав на этот чёртов мёд. Лучше бы Ким его тут одного не бросал, предатель. — Слава Богу, что ты очнулся, — промокнув платком лоб, облегчённо улыбнулся Чунмён, а после по-отцовски погладил омегу по голове. — Мне когда сообщили, что на вас напали, я думал поседею раньше положенного! — Вы всегда можете подкраситься, мистер Ким, — улыбнулся Бэкхён. — Ты ещё пошути мне тут, — хмыкнул альфа, садясь на диван. — Как себя чувствуешь? — Я не помню, чтобы меня били, но тело болит. — Врач сказал, что ты отделался лишь незначительными синяками, — подал голос Сехун, а после достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку красного цвета. — Надень, там за дверью целая куча журналистов, если увидят тебя без кольца, понапишут всяких статей, — похоже, альфу особо не оскорблял тот факт, что его жених принципиально не носил подаренное им кольцо. По крайней мере, то, как небрежно он бросил коробочку на колени Бэкхёна, говорило именно об этом. Сам же актёр лишь фыркнул, но украшение всё же надел, отмечая, что оно точь-в-точь такое же, что лежало дома в его шкатулке. — Они налетели сразу после того, как вас с Чанёлем сюда доставили, — объяснил Чунмён, взлохмачивая и без того торчащие в разные стороны волосы. — Даже Ву с командой раскидали, чтобы на ваш этаж прорваться! — В какой палате Чанёль? — вперив в директора тяжёлый взгляд, чтобы тот не пытался увильнуть, вновь спросил Бэкхён, понимая, что пока собственными глазами не увидит альфу, весь изведётся и не сможет уснуть. — Бэкхён, тебе сейчас лучше не высовываться, — нахмурился Ким, не отводя глаз. — Ты просто не сможешь к нему прорваться, репортёры… — А мне плевать! Где Чанёль? — Мистер Ким, оставьте нас одних, — встрял вдруг недовольный Сехун, встречаясь с Бёном взглядом. — Я всё ему объясню, — добавил альфа и с благодарностью кивнул, когда Чунмён всё же поднялся со своего места и нехотя покинул палату, ощутив напряжённую атмосферу, образовавшуюся в палате. — Бэкхён, послушай… — когда за директором закрылась дверь, продолжил было альфа, однако был резко прерван. — Нет, это ты меня послушай, — ровным тоном начал актёр, сжав пальцами одеяло. — Когда я от страха чуть коньки не отбросил, со мной рядом был не ты, а Чанёль. И под удары вместо меня подставлялся тоже он, поэтому даже не смей меня останавливать. Я пойду к нему! — повысив голос, отрезал Бён и завозился, скидывая одеяло и касаясь пятками холодного пола. — Бэкхён, не глупи! Там везде журналисты! Понимаешь, какие они статьи понапишут, когда ты сбежишь от своего будущего мужа к какому-то оборванцу?! — вскочив, Сехун схватил омегу за запястье, однако тот вырвался, зло глядя на альфу исподлобья. — Язык прикуси! — приблизившись к О, прорычал актёр, а после, спешно надев больничные тапочки и схватив с дивана свой кардиган, кое-как его натянул и направился к выходу из палаты. — Бэкхён, ты куда собрался? — появившийся в дверях Минсок даже слова вставить не успел, как Бён его буквально оттолкнул, тут же попадая под вспышки фотокамер. — Бэкхён, вы в порядке? Вы можете как-то прокомментировать случившееся? — репортёры напирали со всех сторон, умудряясь даже охране сопротивляться, продолжая тянуть микрофоны к прикрывающему свое лицо Бёну. Медперсонал на этаже просто-напросто прилип к стенам, будучи оттеснённым журналистами. Бэкхён же, слыша все эти крики и отчаянные попытки друзей до него достучаться, продолжал идти вперёд, пусть и сил на то, чтобы уверенно стоят на ногах, было не так уж и много. — В какой палате находится Пак Чанёль? — судорожно схватив за локоть попавшегося под руку медбрата, на выдохе спросил актёр, игнорируя стремительно увеличивающуюся скорость щелчков фотокамер и нескончаемый поток вопросов.

***

— Ну ты даёшь, Пак, — когда альфа только очнулся, то подумал, что Кёнсу в белом халате ему просто мерещится, а он на самом деле в Аду, где омега как раз-таки является главным демоном. — После стольких боёв целым уходил, а тут с кучкой бомбил не справился.       Медбрат что-то нажал на панели возле кровати, после чего та чуть приподнялась, а Чанёль поморщился от сильной простреливающей боли в спине. — Пришёл в себя? — хмыкнул До, протягивая альфе какую-то таблетку и стакан воды. — На вот, обезболивающее. — Где я? — В больнице, где ж ещё! — Где Бэкхён? — проглотив таблетку, спохватился альфа, попытавшись встать. Кёнсу же со вздохом надавил Паку на плечи, вновь укладывая на койку. — Ты куда собрался, герой-любовник? Цел твой Бэкхён, в трёх палатах отсюда лежит. — С ним всё хорошо? — Ты бы о себе так переживал, идиот, — прищурился До, забирая из рук альфы стакан. — Ещё пара ударов, и они бы тебе позвоночник сломали. Думай головой, когда геройствуешь! — ворчал медбрат, продолжая коситься на Чанёля. — Я не видел врача этого Бёна, но к нему там несколько человек заходили, так что думаю, он уже очнулся, можешь расслабиться. Мне, кстати, Чонин звонил, спрашивал, как ты. — Что-то он больно заботливым стал, — фыркнул Пак, хотя на деле совсем не ожидал, что бывший покровитель о нём в такой ситуации вспомнит. — Да ладно, не чужие же люди. Сказал, что заедет тебя проведать на днях. — Вот уж спасибо, — в очередной раз хмыкнул Пак, а после вместе с Кёнсу воззрился на дверь, что вдруг резко распахнулась, являя их взору всклокоченного омегу. — Чанё-ёль! — протянул вошедший Бэкхён, закрывая за собой дверь. Он был в больничной рубашке, в кардигане, надетом шиворот навыворот, и в тапочках на босую ногу, из-за чего весь его внешний вид в целом был настолько трогательным и милым, что даже всегда угрюмый Кёнсу расплылся в широкой улыбке, как-то странно подмигивая шокированному Чанёлю, который явно не ожидал, что актёр придёт к нему в палату. — Ты в порядке? — Бён подошёл ближе и сел на самый край кровати, что невольно пробудило в памяти альфы воспоминания о сегодняшнем его визите в его комнату. Только вот если утром омега гордо задирал подбородок и показательно отворачивался, то сейчас с нескрываемым волнением смотрел на Чанёля, комкая пальцами край рубашки. — Спина сильно болит? — Терпимо, — с улыбкой отозвался Пак, жадно вдыхая столь успокаивающий запах карамели. — Ой, не выделывайся, сам минуту назад кряхтел как старик семидесятилетний, — усмехнулся До, нисколько не меняясь в лице под угрюмым взглядом альфы. — А теперь я, пожалуй, вас оставлю. Поищу врача пока, — перед тем, как скрыться за дверью, добавил До и покинул палату, плотно прикрыв за собой дверь. — Ты почему из своей палаты ушёл? — с трудом приподнявшись, а после опускаясь на спешно подставленную Бэкхёном подушку, нахмурился Чанёль, сообразив, что Бён к нему сорвался явно без разрешения врача. — Предлагаешь мне чаи гонять после такого? — возмутился актёр, придвинувшись ближе. — Я волновался, — всё же признался он, тут же отводя взгляд, но краем глаза замечая, что альфа улыбается. — Чего лыбишься? После того, что ты для меня сделал, я просто не мог не волноваться. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — спустя пару секунд тишины, почти шёпотом произнёс Чанёль, накрывая руку Бэкхёна прежде, чем подумать. Бён, однако, вырываться не стал, а даже переплёл их пальцы, крепко сжимая чужую ладонь. — Зато ты не в порядке. Зачем ты это сделал? Ты же мог инвалидом стать. — Но не стал же, — отмахнулся Пак, устало выдыхая в ответ на пристальный взгляд. — Со мной всё хорошо, — заверил он омегу, чисто на автомате поглаживая большим пальцем чужую кожу. — Иди в свою палату. — Побуду здесь до прихода врача, — помотал головой Бэкхён, скосив взгляд на их руки. Именно сейчас, в эту секунду, чувствуя чужие прикосновения, омега наконец смог успокоиться, ощущая покалывающее тепло в местах, где кожи столь мягко касались. И словно забылась та сцена в палате и налёт журналистов в коридоре, которые непременно распишут случившееся в очередной статье на просторах интернета. Бэкхёну, казалось, впервые было всё равно, потому что тот факт, что Пак в относительном порядке, сейчас для него в разы важнее собственной репутации. — Прости меня, — немного помявшись, уже тише продолжил актёр, стараясь не встречаться с Чанёлем взглядом. — Всё это из-за меня случилось. — Бэкхён, — Пак нахмурился, сверля омегу тяжёлым взглядом. — Я твой телохранитель, предлагаешь мне в стороночке стоять и смотреть, как тебя бьют? — Но это уже слишком! Тебя на моих глазах чуть не… — голос Бёна сорвался, а сам он спешно отвернулся, вытирая рукавом кардигана выступившие слёзы. — Ну? Ещё заплачь. Тебе незачем извиняться. Защищать тебя — моя обязанность, — вновь сдвинул брови Пак, чуть потянув Бэка за руку, чтобы тот на него посмотрел. — Бэкхён? — Мы истинные, Чанёль! — омега всё же повернулся к альфе, зло смотря на него покрасневшими глазами. — Пусть у нас с тобой и было всё не так гладко сначала, мы не чужие друг другу. А ты говоришь, что я не должен извиняться и переживать? Я устал, с момента покушения всё время жил в страхе, а тут появился ты. Я не знаю, дело в парности или в чём-то другом, но я начал спокойно спать после твоего появления в моём доме. Я бояться почти перестал, понимаешь? А теперь ты лежишь здесь после того, как тебя чуть не прибили те уроды. Почему убить хотят меня, а страдают окружающие меня люди? Сначала Чондэ, сегодня это… Я просто не знаю, что бы со мной было, если бы с тобой что-то случилось! — Бэкхён закусил губу, а Пак, видя, как в его глазах вновь собираются слёзы, стиснул зубы и, игнорируя боль, осторожно потянул на себя и обнял, ожидая реакции.       Чанёль толком не осознавал, что делал, но омегу не оттолкнул, когда тот с шумным выдохом уткнулся ему в плечо, обнимая за шею в ответ. Пак и слова не сказал, когда почувствовал, что ткань больничной рубашки намокает от чужих слёз. Лишь острое чувство вины грызло изнутри от понимания того, что актёр, кажется, медленно ломался под гнетущим давлением, а состояние альфы было последней каплей, после которой он и не выдержал.       В эту секунду, робко обнимая дрожащее тело Бэкхёна, Чанёль то ли с горечью, то ли с радостью осознал, что та личность в нём, которая желала защитить омегу, с триумфом одержала победу над второй, озлобленной на весь этот мир. Пак не знал, что способствовало этому перелому, но отчего-то догадывался, что дело тут не только в пресловутой истинности.