За масками

      Чанёль не помнил, когда последний раз столько курил. Всю ночь почти ни на минуту не выпускать из пальцев сигарету — это, конечно, надо уметь. Пака трясло, и оттого затяжки с каждым разом становились всё глубже, а находиться в доме хотелось всё меньше. Альфа сбегал. Позорно и трусливо избегал встреч с Бэкхёном, стараясь даже взглядом с ним не пересекаться, потому что чувствовал, что как только заглянет в эту манящую глубину чужих карих глаз, сразу же потеряет голову, усугубив и без того не самое лучшее положение дел.       А ещё альфа, кажется, стал зависим от карамели, аромат которой сейчас переполнял весь салон, или это у Чанёля уже галлюцинации. Бэкхён тем временем смотрел в окно, на сменяющиеся улицы и пёстрые рекламные баннеры на небоскрёбах. Сейчас на лице омеги не было косметики, и, глянув на него через зеркало заднего вида, Пак без труда подметил синяки и в целом помятый вид, свидетельствующий о том, что и Бён всю ночь не мог сомкнуть глаз, явно думая о произошедшем накануне вечером.       Чанёль не знал, что на него нашло. Тогда, чувствуя прикосновения чужих рук к своей спине, он и не заметил, как сознание сыграло с ним злую шутку и напрочь сорвало все стоп-краны, контролирующие рассудок. Пак, казалось, вовсе забыл, что Бэкхён в первую очередь — будущий муж, а уже потом его омега, да и то, лишь формально. На деле же они с Бёном не вместе и, наверное, никогда не будут, потому что им нельзя. Общество запретило, а главное — не позволяли рамки, в которые оба предпочли загнать себя с сегодняшнего утра. Вновь. Как и тогда, в первую встречу после осознания истинности.       Неконтролируемое притяжение грозилось перерасти во что-то большее, что никому из них, похоже, не нужно. Или же они просто жертвы обстоятельств? Случившееся вчера можно вполне расценить как естественную реакцию организма на прикосновения своей пары. В таком случае стоит ли паниковать? И правильно ли они вообще поступают, вновь уходя от разговора? Не обернётся ли это потом ещё куда более серьёзной проблемой, чем все эти сплетни в интернете? Гуляющие по сети фото показывали то, что сами они толком не осознавали все это время. А что случится в следующий раз? Всё будет уже обдуманно и взаимно? И стоит ли это прекратить или дать волю? А что скажут окружающие их люди и фанаты? — После эфира мне надо заехать в штаб, — утром ни один так и не обмолвился ни словом, отчего сейчас Чанёль не узнавал собственного голоса, обращаясь к актёру уже незадолго до остановки на территории телеканала. — Опять? — припоминая, что альфу и вчера в срочном порядке вызывали, нахмурился Бэкхён. — В этот раз по личным причинам. — Мне поехать с тобой? — Я думал, ты будешь с Минсоком. — Чтобы он мне снова напомнил о тех фотографиях? — омега хмыкнул, нервно сжав в руках телефон. — Я подожду тебя в приёмной.       Коротко кивнув, Пак вновь вернул всё своё внимание дороге, въезжая на стоянку. Здание SBS встретило актёра толпой фанатов, а также небольшой кучкой репортёров, что уже тянулись к подъехавшему автомобилю. Бэкхён тут же надел маску и кепку, прихватывая с сидения рядом свой рюкзак. Чанёль следил за его действиями виновато, ясно понимая, что если бы этих фото не было, не было бы и этого обострённого давления на Бёна. А фото не было бы только в том случае, если бы Пак не взял тогда омегу за руку. Дёрнул чёрт его поддаться этому странному желанию проявить заботу, что в итоге отразилось в большей мере именно на Бэкхёне.       Вздохнув, Чанёль первым покинул машину, жмурясь из-за вспышек фотокамер и гула фанатов, которые быстро узнали в телохранителе того самого альфу с фотографий. Впрочем, никаких гадостей никто не выкрикивал, благодаря чему Чанёль быстро собрался и открыл дверь Бэкхёну, прикрывая его собой от натиска оживившихся журналистов. Репортёры тыкали в омегу микрофонами, что-то быстро строчили в своих блокнотах, без конца тараторя и чуть ли не сшибая актёра с ног. Благо, Пак успел подхватить омегу под локоть, обеспокоенно заглядывая в его глаза. — Освободите дорогу!       Фанаты чуть расступились, но не журналисты, что лишь обступили актёра, стадом упрямых баранов преследуя Бёна до самого конца стоянки, продолжая засыпать его провокационными вопросами, из-за чего Чанёлю пришлось буквально загораживать собой Бэкхёна, дабы тот спокойно смог зайти в здание телеканала, как вдруг один из журналистов, споткнувшись, кулаками упёрся о спину Пака, с ощутимой силой ударяя точно по самому больному месту. — Чанёль! — омега тут же обернулся, метнувшись к выгнувшему альфе, который морщился от боли, но продолжал идти за актёром, отгоняя непонятливую прессу.       Ситуацию спас появившийся на улице Чондэ. Менеджер быстро оценил обстановку и, не скупясь на крики, начал разгонять собравшихся, пока Бён вёл телохранителя внутрь здания. И пусть Чанёль пытался не показывать своей боли, Бэкхён всё и без этого прекрасно видел, сразу же после входа в фойе, подводя Пака к широкому дивану. — Сильно болит? — альфа не сел на диван, и наоборот, расправил плечи и махнул рукой, уверяя, что всё с ним в порядке, пусть боль и продолжала простреливать мышцы спины, что было весьма неприятно.       Чанёль не успел одёрнуть Бэкхёна, когда тот начал успокаивающе гладить его спину через ткань пиджака и рубашки, пытаясь уменьшить этими манипуляциями боль. Пак же спохватился лишь через несколько секунд, изворачиваясь и отстраняя руку омеги, ловя его вопросительный взгляд. — На нас смотрят, — тихо, чтобы слышал только актёр, произнёс альфа и первым направился к лифту. Омега заскочил следом, раздражённо отводя взгляд, как только створки мягко закрылись. — Будешь теперь от меня шарахаться? — сдёрнув маску, прищурился Бэкхён. — Чанёль, не ты один виноват в том, что сейчас каждый второй говорит о тех фото, так что прекращай, ладно? Ты этим только всё испортишь. Эти крысы из прессы сейчас из любого твоего действия могут раздуть скандальную статью. К тому же ты ещё не до конца восстановился. — Я не инвалид, ясно? От синяков ещё никто не умирал, так что не надо меня жалеть. Ты хоть видел сколько народу на нас там таращилось? Тебе так нужны лишние сплетни? — Я просто волнуюсь! — А ты не волнуйся! Уж поверь, меня и не так калечили! — Не ори! — возмущённо воскликнул Бэкхён, уловив во взгляде альфы неприкрытую злобу. — Я не… Чёрт, — Пак откинул назад голову, прислоняясь затылком к холодному зеркалу и прикрывая глаза. Он молчал, сжимая кулаки и отчаянно пытаясь понять, почему так взбесился. — Что случилось? Ты из-за вчерашнего так себя ведёшь? — нахмурившись, напрямую спросил Бён, потому что иной причины не видел. Если судить по себе, то после бессонной ночи его раздражало абсолютно всё, а тот факт, что альфа целое утро молчал, ещё больше подогревал эту злобу, из-за чего сейчас Бэкхён также пытался успокоиться, медленно выдыхая. — Это… мы просто забылись. — Забылись? — Чанёль хмыкнул, отчётливо помня, как велико было желание поцеловать чужие раскрытые губы. — А если бы мы не смогли остановиться? Если бы я не ушёл, что бы произошло?       Бён покраснел и отвернулся, а Пак зажмурился, прогоняя нашедшее вновь наваждение. Воспоминания о сладком карамельном запахе будоражили кровь, а оголённый изгиб шеи омеги превратился в какую-то красную тряпку для быка, при виде которой зрачки становились шире, а выдох — шумным и сбивчивым. С этим определённо нужно было что-то делать, иначе в следующий раз Чанёль вряд ли сможет убежать как вчера. В следующий раз он просто не сможет уйти.       Лифт тем временем достиг седьмого этажа, и Бэкхён покинул кабину сразу же, как только дверцы открылись. Актёр так и не обернулся, залетая в гримёрку, на двери которой висела табличка с его именем. Пак же, проводив омегу взглядом, сдавленно ругнулся и направился в сторону туалетов, планируя умыться ледяной водой, дабы разум, затуманенный воспоминаниями, встал на место.

***

      Чанёль плескал холодную воду на своё лицо, отчаянно пытаясь привести мысли в порядок, что получалось из рук вон плохо. Да, альфа сбежал от Бэкхёна вчера, и старался не встречаться с ним взглядом сегодня, только вот от мыслей своих сбежать не мог, сколько не пытался. Пак не понимал, что в нём переменилось, а главное когда. Ведь изначально он шёл к Бёну лишь из желания мести. Так почему сейчас от былой злобы не осталось и следа? Почему теперь Чанёль даже думать не хотел о том, что желал как-то навредить омеге? Когда его чувства успели так кардинально измениться? В тот момент, когда альфа закрывал актёра собой, когда увидел его слёзы? Или позже, когда позволил себе обнять его, жадно вдыхая сладкий запах? А может, всё изначально было предрешено, а Пак лишь прятался за маской липовой ненависти? И только ли в истинности дело? Только ли из-за природной совместимости Чанёля так тянуло к омеге? Что это? Жалость, симпатия или что-то большее? Что-то такое, что как чёрная дыра затягивало без права на сопротивление. Наверное, Пак смог бы с этим справиться. Из последних сил, но смог бы, если бы эта тяга не была взаимной.       Альфу одолевали сомнения ещё в больнице, когда он прижимал Бэкхёна к своей груди, но не теперь. После случившегося вчера не трудно было понять, что и Бён не может противиться этому притяжению, из-за чего и позволил Паку касаться себя. Не будь у актёра в голове такой же путаницы, что и у Чанёля, он бы непременно оттолкнул, разозлился бы, возненавидел, однако этого не случилось. Пак тряхнул головой, вспоминая взгляд, коим на него смотрел Бён около десяти минут назад на первом этаже. Как осторожно гладил, пытаясь заглушить боль, обеспокоенно всматриваясь в глаза Чанёля. Альфа смотрел в ответ, а оттого лишь с огромным трудом смог всё это прекратить, осознав, что, увы, в эту минуту они были не одни. Не как вчера, когда время вокруг словно замерло, позволяя забыть обо всех запретах хоть бы на миг.       Чанёль долго смотрел на себя в зеркало, следя за тем, как прозрачные капли воды скользили по коже, стекая с кончиков волос и падая в раковину. Сейчас альфа не видел в своём отражении того, кем являлся ещё несколько недель назад. Буря в груди будто бы успокоилась, а мысли, доныне крутящиеся лишь вокруг боёв, теперь были заполнены одним только взглядом чужих карих глаз, на дне которых неизменно плескалась тревога из-за нависшей опасности. Возможно, именно этот страх Бэкхёна вынуждал Пака быть всегда рядом, а в тот день — неделю назад — взять его за руку. Неизвестное до этого альфе желание защитить и сберечь держало его рядом с омегой свинцовыми цепями, в которые Чанёль сам же позволил себя заковать, отбросив маску ненависти как можно дальше. И пусть он помнил, что причины смерти Исина ещё под вопросом и, может быть, вполне возможна версия о неразделённых чувствах, Пак вместе с тем ясно осознавал, что никогда не сможет и даже не захочет причинить Бэкхёну вред. Это альфа понял ещё тем вечером, сидя возле кровати актёра и позволяя ему держать свою руку. Чанёль точно помнил, что Бёну тогда снилось что-то плохое, возможно даже ужасное, а также с улыбкой вспоминал, как черты лица омеги расслабились, стоило их рукам соприкоснуться. Да, Бэк тогда не знал, чью ладонь так отчаянно сжимал, однако Пак и без этого понимал, что кажется, стал для актёра той самой зависимостью, коей для него когда-то были бои. Когда-то. Потому что теперь у Чанёля появился наркотик в разы сильнее эйфории, что появлялась после очередной одержанной победы. Его наркотиком стал Бэкхён. Весь Бэкхён целиком, со всеми своими тараканами, страхами и проблемами. Его Бэкхён, его омега, с чем всем вокруг придётся считаться, потому что теперь они вряд ли смогут порознь, даже если кто-то попытается их разделить. Не выйдет. — Вот ты где! — когда в помещении появился недовольный Чондэ, Пак даже не удивился, спокойно продолжая вытирать лицо бумажным полотенцем. Альфа облокотился плечом на дверь одной из кабинок, возводя на телохранителя пристальный взгляд, и раздражённо прищурил глаза, сжимая челюсти. Чанёль же вздохнул, заведомо догадываясь о теме их будущего разговора, поэтому уже на автомате потянулся за сигаретами, сначала протягивая пачку Киму, а уже после, когда получил отказ, вытаскивая одну никотиновую палочку себе, следом вытягивая из кармана пиджака зажигалку. — Я всё понять не могу, чего ты такой спокойный. Это раздражает. — А меня раздражает, что всем так интересно влезть туда, куда не просят, — подкурив сигарету и затянувшись, на выдохе бросил Пак, не глядя на менеджера. — Это ты влез, куда не просили. Объявился чёрт знает откуда и Бэкхёну мозги пудришь. У тебя вообще совесть есть? — Чондэ откровенно плевался ядом, не сводя с Чанёля прожигающего взгляда. — Или Бэк уже не первый, и это твоё увлечение — омегам голову морочить? — Никому я голову не морочу. — Те фотографии говорят об обратном, — хмыкнул Ким, сжав челюсти так, что даже желваки заиграли. — Ты что задумал, сукин сын? — альфа подошёл к Паку вплотную, невзирая на заметную разницу в росте. Он словно пытался что-то разглядеть на дне чужих глаз, пристально всматриваясь в глубину чёрных зрачков. Чанёль же молчал, держа осыпающуюся пеплом сигарету над раковиной. — Не понимаю, почему Чхве тебя ещё не вышвырнул и почему не донёс простые истины изначально. Не лезь к Бэкхёну, понял? Один такой мудак однажды уже разбил ему сердце. Если история повторится, я собственными руками тебя прибью, — тот факт, что родного брата назвали мудаком, Пак предпочёл пропустить мимо ушей, не желая устраивать с менеджером разборки. Однако явный намёк Чондэ на то, что после всего Чанёль просто уйдёт, оставив актёра одного, его возмутил в разы больше, поэтому альфа не мог промолчать. — Не повторится, — угрожающе посмотрев на Кима, рыкнул Пак, наконец стряхивая пепел. — Что-то мне плохо верится. Этот косяк тебе спустили с рук, но вот после второго — непременно выставят. А даже если и нет, уж я об этом позабочусь. Бэкхёну и подавно не нужны такие ухажёры. — Пусть увольняют, я всё равно никуда не уйду, — затянувшись и выдохнув сизое облако дыма в сторону, Чанёль нервно затушил сигарету и бросил в близ стоящую урну. — Буду рядом, пока Бэк сам не попросит меня уйти.       Более Пак ничего не сказал, лишь зыркнул на Кима исподлобья и вышел из туалета, считая, что этого более чем достаточно для того, чтобы альфа понял всю серьёзность намерений Чанёля. Сейчас, когда какие-то уроды точат на Бёна зуб, альфа ни за что его одного не оставит, пусть хоть пистолет к виску приставят — ни на метр не отдалится.

***

— Что ж, а вот и последний вопрос, Бэкхён-ши, — MC дружелюбно улыбнулся актёру, переворачивая карточку сценария и продолжил: — В связи с тем ужасным происшествием неделю назад, вам пришлось разорвать контракт с MBS и отказаться от роли. Жалеете ли вы об этом и планируете ли участвовать в других проектах теперь?       Камеру навели точно на лицо Бэкхёна, который широко улыбнулся в объектив, прочистив горло. Вначале интервью вопросы были пустяковыми, и даже в середине их содержание не затрагивало щекотливых тем, но вот теперь, под конец программы, провокации пошли в дело, к чему Бён был заранее готов. Общественность сейчас перемывает ему кости, стоит омеге сделать хоть что-то. К сожалению, актёр должен лишь смириться с этим, поэтому сейчас он смело повернулся к ведущему, что был молоденьким бетой, и начал говорить, помня о том, что программа транслируется в прямом эфире. — В данном проекте моя роль была лишь второстепенной, поэтому, обсудив этот вопрос с руководством, мы пришли к решению — отказаться от участия в съёмках, — журналисты, присутствующие на записи, тут же застучали по клавиатуре ноутбуков, а Бэкхён продолжил, уверенно подняв взгляд на камеру: — А также, в связи с нынешними моими обстоятельствами, я не буду принимать участие ни в одном из проектов до тех пор, пока всё не устаканится. Мне жаль.       По залу с небольшим числом приглашённых зрителей прошла волна недовольства, из-за чего стаффу пришлось в спешном порядке успокаивать взбеленившийся народ, который явно расценил заявление актёра как-то по-своему, иначе как ещё объяснить их косые взгляды. Даже MC улыбнулся лишь на автомате и спешно начал заключительную часть, прощаясь со зрителями и гостем, и омеге оставалось только улыбнуться в ответ и встать с кресла по окончании трансляции. — Бэкхён, причина в нападениях на вас или вы решили поступить именно так из-за недавнего скандала? — пресса, однако, не успокоилась, продолжая сыпать вопросами вслед спешно покидающему студию омеге. Минсок перехватил его уже возле выхода, предусмотрительно вручая бутылку воды. — Бэкхён, ответьте, пожалуйста! — Без комментариев! — в коридоре актёра нагнал Чондэ, появившийся из-за поворота. Альфа встал перед вскочившими репортёрами и, раскинув в стороны руки, попросил их воздержаться от вопросов, потому что запись окончена, а значит и интервью тоже. Бэкхён тем временем пытался пробраться в гримёрку через толпу высыпавших из студии зрителей, среди которых были и фанаты. Гул стоял неимоверный, из-за чего актёр закрыл глаза, не понимая, почему в ушах так громко звенит. Пришёл он в себя лишь после прикосновения к своему плечу. Бросив взгляд на чужую сильную руку, омега расслабился, узнав в подошедшем Чанёля. Телохранитель быстро расчистил Бёну дорогу и открыл дверь гримёрной, пропуская внутрь его самого и Минсока, семенящего следом. Лишь внутри, когда в помещение зашёл и Чондэ, все смогли спокойно выдохнуть, запирая дверь изнутри во избежание непредвиденных казусов. — Пей, — рухнув на диван рядом с омегой, кивнул на бутылку в его руках Чанёль, замечая бледность актёра и вялость в каждом движении. — Бэк, ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? — Минсок наклонился, заглядывая ему в глаза. — Может, съездим в больницу? — Нет, всё нормально, я просто устал. — Просто устал? Бэк, ты даже в обморочном состоянии уставшим не был! Что случилось? — Чондэ явно бесила вся эта ситуация, а вот такое состояние омеги ещё больше подливало масло в огонь, пробуждая в душе остальных волнение, лишь усиливающееся с каждой минутой. — Он ел сегодня хоть что-нибудь? — обратился Ким уже к Чанёлю. — Не знаю, мы не виделись утром, — Пак виновато опустил голову, без труда догадавшись, что после бессонной ночи Бэкхён ещё и не позавтракал перед съёмками, из-за чего уже полдня ходил с пустым желудком. Отсюда и слабость. — Издеваетесь? Вы под одной крышей живёте, чёрт возьми! — Я хочу домой, — глотнув воду и закрыв бутылку, произнёс Бэкхён. — Домой он хочет… Ладно, Мин, поедешь с ними, — немного успокоившись, вновь заговорил Чондэ. — Тебе надо было к Минхо, — когда Чанёль вскочил, готовясь вести Бэкхёна к машине, напомнил ему омега. — Езжай, мы сами доберёмся. — Потом съезжу. — Катись уже! — отмахнулся Чондэ. — Сам их отвезу, — добавил Ким, переглянувшись с Минсоком.       Чанёль сомневался, глядя на ослабшего Бэкхёна, поэтому ещё с минуту стоял посреди гримёрки как гвоздями прибитый. Омега же сидел с низко опущенной головой, но после всё же поднял на Пака взгляд, коротко кивая на слова Чондэ. И альфа сдался, перед уходом наклонившись к уху Бёна и прошептав: — Если что звони мне, ладно? — Хорошо, — послушно кивнул Бэкхён, и Чанёль, напоследок оглядев актёра с ног до головы, всё же покинул помещение, спешно доставая из кармана сотовый. — Мистер Чхве? — подходя к лифту, Пак наконец смог дозвониться до начальника. — У меня к вам дело личного характера, мы можем сейчас встретиться? — Приезжай в штаб, я у себя.

***

— Может, стоит позвонить Ханю? — Минсок сел за стол, двигая к Бэкхёну тарелку с рисом и мясом. — Хань психолог, чем он мне сейчас поможет? — хмыкнул Бён, беря в руки палочки.       До дома они добрались на фургоне компании, а сейчас готовились обедать, восполняя то, от чего актёр утром предпочёл отказаться. Стоило им только войти в дом, как стилист метнулся на кухню, разгружая пакеты с купленными по пути продуктами, в то время как Чондэ остался во дворе, о чём-то разговаривая с Ву. Бэкхён же первым делом предпочёл переодеться во что-то домашнее, а после помог Минсоку с готовкой, рассудив, что раз все в сборе, то самое время поговорить о произошедшем неделю назад. О том, что он и Чанёль являются истинными, знал только Минсок, что порождало волну недопонимания. Взять даже сегодняшнее поведение менеджера в присутствии Пака. Ким словно пытался дыры в альфе просверлить своим пристальным взглядом, что явно говорило о том, что Чондэ не понимал и не принимал отношения, которых, вроде как нет. Менеджер ещё с первой встречи не был удовлетворён кандидатурой Чанёля, поэтому ещё не факт, что после известия о парности он как-то поменяет своё отношение к Паку. Более того, всё могло даже ухудшиться в случае, если Ким был серьёзно настроен отмести Чанёля как можно дальше от Бэкхёна. Именно поэтому омега сейчас очень и очень рисковал разругаться с Чондэ, однако даже так он больше не мог молчать. Не хотел, потому что Ким далеко не последний человек, чтобы скрывать это от него. — А ты разве не из-за своего душевного состояния сегодня как приведение? — Минсок скептически оглядел друга, ковыряясь палочками в рисе. — Опять из-за того нападения переживаешь? Всё же обошлось. — Не всё. У Чанёля вся спина в синяках, и дело не в этом. — Тогда в ч… Подожди! Откуда ты знаешь, что у него вся спина в синяках? — Минсок тут же отложил палочки, ошарашено уставившись на Бэкхёна, который даже с румянцем на щеках продолжал сохранять хладнокровие. — А это разве не очевидно? Его же битами били и пинали, — омега спохватился уже поздно, опуская взгляд в тарелку и делая вид, что рассматривать мясо намного интереснее, чем обсуждать поднятую тему. — Даже если и так, ты покраснел, Бэк, — Минсок нахмурился. — Только не говори мне, что вы… — Нет конечно! — актёр даже по столу хлопнул, вытянувшись по струночке. — Ему просто мазь прописали. — И ты эту мазь ему на спину намазывал? Совсем с ума сошёл?! Ты помолвлен! — И что мне теперь паранджу надеть? Или в монахи податься?! — Но не лапать же других альф! — Кто кого лапал? — Чондэ появился в кухне неожиданно, будто подкравшись. И появился не один. Ифань зашёл следом, учтиво кивая омегам в качестве приветствия. — Ничего если он с нами пообедает? Мы хотели потом в агентство смотаться. — Без проблем, мы как раз на несколько человек рассчитывали! — Бэкхён буквально подскочил с места, красноречиво посмотрев на Минсока, тем самым давая ему понять, что начатый разговор они продолжат как-нибудь потом, без лишних ушей. — Салат положить? — Не откажусь, — Ву уселся на крайний стул, выкладывая на стол рацию и дружелюбно улыбаясь. И не сказать, что с командиром у омеги были плохие отношения, наоборот, иной раз они даже парой фраз перебрасывались, однако сейчас Бэкхёна эта улыбка почему-то смутила, либо он просто нервничал перед важным объявлением. — А где Чанёль? — Уехал в штаб. Какое-то дело у него к Чхве, — отозвался Чондэ, принявшись уплетать мясо. — Ва-а, кто из вас это приготовил? — аппетитно облизнувшись, Ким воззрился на омег и, получив кивок от Бэкхёна в сторону Минсока, по-кошачьи улыбнулся. — Мин, выходи за меня, а? — Что-то я кольца не вижу, — хмыкнул стилист, вызывая у остальных смешки. — Понял, всё будет в лучшем виде! — Засранец, даже не предупредил, — что-то посмотрев в телефоне, проворчал Ву, ловя на себе вопросительный взгляд Кимов. — Чанёль. Я же его командир, а он меня ни во что не ставит! — Да он вообще никого ни во что не ставит, — выразительно глянув на Бэка, хмыкнул менеджер. — Он подчиняется приказам, — поставив перед Ифанем тарелку с едой, бросил Бэкхён, не смотря на менеджера, который с силой сжал палочки, сверля актёра тяжёлым взглядом. — Да что ты? Так вот и прикажи, чтобы отстал от тебя. — А если я не хочу? — омега уверенно повернулся, сложив на груди руки, стойко выдерживая пытливый взгляд Кима.       Атмосфера в кухне тут же накалилась. Ву предусмотрительно оторвался от еды и хмуро воззрился на актёра и Чондэ, что продолжали молча бороться взглядами, угрожающе щурясь и сжимая губы. Минсок же, сидящий к Чондэ ближе всех, попытался хоть как-то разрядить обстановку, поэтому слабо похлопал альфу по плечу, тем самым прося его не поднимать сейчас эту тему. Но Бэкхён наоборот всем своим видом показывал, что в данный момент самое время об этом поговорить. Если не сейчас, то когда? Когда ненависть Чондэ к Чанёлю достигнет своего апогея? — Что ты сказал? — Ким медленно встал из-за стола, опираясь на него руками и не сводя с Бёна взгляда. — Я, кажется, ясно всё проговорил. — Ты совсем тронулся? — Чондэ! — Минсок дёрнул альфу за руку, однако тот вырвался, сжимая кулаки до побеления костяшек. — У тебя свадьба на носу, забыл? — Ким упорно не сводил с актёра взгляда исподлобья, пытаясь хотя бы в каком-то движении уловить неуверенность, за которую можно будет зацепиться. Он отказывался верить в то, что Бэкхён может поступить столь безрассудно из-за какого-то альфы. Омега был не из таких, и приоритеты для него всегда были важнее всего. — Не будет никакой свадьбы, — Бён сел за стол, переводя всё своё внимание на тарелку. — Бэкхён, ты с ума сошёл? Брак с Сехуном спасёт тебя от всего, понимаешь? Под защитой его отца тебе больше не придётся опасаться нападков тех ублюдков. Ты сам говорил, что сделаешь всё, чтобы выжить! Так какого хрена ты творишь?! — Чондэ ударил кулаком по столу, из-за чего посуда задрожала, а сок в стаканах расплескался по гладкой поверхности. — Ты из-за этого Чанёля передумал? Из-за него, я спрашиваю?! — А если и так? — актёр смотрел на менеджера с вызовом, сжимая в кулаке палочки и стараясь держать лицо, потому что это была первая ссора с Кимом за шесть лет совместной работы, оттого Бён и не мог предугадать последствия. — Ты серьёзно собираешься разорвать помолвку из-за этого бродяги?! Бэкхён, ты хоть осознаёшь, что делаешь?! Хочешь, чтобы всё закончилось как шесть лет назад? Тебе напомнить, как ты страдал и пьяным вдрызг угрожал мне покончить с собой? Снова хочешь пройти через всё это? Ради него?! — Он не уйдёт. — Да что ты! Это почему же?! — Мы истинные, Чондэ, — Бэкхён выдохнул, как только это произнёс, и взглянул менеджеру в глаза, пытаясь по его растерянности определить хоть что-то. Однако Ким молчал, бегая взглядом по омеге, явно пытаясь отыскать подвох, поэтому Бёну оставалось лишь ждать, когда альфа осознает и примет данный факт. — Ну вы… молодёжь, — Ифань не находил нужных слов, пытаясь в голове собрать хотя бы одну разумную цепочку их слов, которые мог бы озвучить как своё мнение по поводу всего услышанного. Однако, вместо необходимых сейчас слов в мысли лезли лишь воспоминания, отдельными кусочками складывающиеся в одну единую картину с момента появления Чанёля в этом доме. Отрывки из разговор этих двоих, их взгляды и прикосновения сложились во вполне ожидаемый финал, кульминацией которого стало то утро, когда Ву застал их в гараже. Тогда Ифань сверлил парочку осуждающим взглядом, знать не зная, что тот их зрительный контакт вовсе не пустяк, а сильнейшее притяжение в мире, которое командир и сам однажды в своей жизни испытал. Ему это было знакомо, оттого он сейчас и смотрел на Бэкхёна с пониманием, на своей шкуре познав, как тяжело отпускать истинную пару. — Не молчи, скажи что-нибудь, — актёр прервал тишину первым, обращаясь к Чондэ. — Почему раньше не сказал? — Ким наконец отмер, вновь опускаясь на стул. — Искал подходящий момент. — Да, сейчас это было очень кстати, — альфа хмыкнул. — И как я должен реагировать? Вы тоже не знали? — Ким посмотрел на Минсока. — И не рассказал? — заметив на дне чужих глаз вину, обратился Чондэ уже к стилисту. — Я же имею право это знать, так ведь? — Поэтому я больше и не мог молчать, — подал голос Бэкхён. — И что сейчас между вами? — Не знаю, — омега был откровенен, потому что ему, как и Чанёлю, нужно было во многом разобраться, а чтобы это сделать Бён считал просто необходимым узнать мнение Чондэ — того, кто все шесть лет заботился о нём как старший брат, которого у Бэкхёна никогда не было. — Но я не знаю, что со мной будет, если он уйдёт. — Да вы же знаете-то друг друга от силы три недели! Как вообще?.. — С истинной парой всё совсем по-другому, не как в обычных отношениях, — задумчиво потерев переносицу, отозвался Ву, после ловя на себе благодарный взгляд Бэкхёна. — Поехали, мне надо остыть, — отодвинув тарелку и встав из-за стола, бросил Чондэ Ифаню, спешно покидая кухню. Командиру оставалось лишь раскланяться и тоже покинуть кухню, хлопая входной дверью. — Не надо было мне сейчас об этом говорить, — глянув на Минсока в поисках поддержки, заговорил Бэкхён через какое-то время. — Наоборот, ты правильно поступил. Потом всё могло бы быть намного сложнее. — Он злится, да? — Тебе ли не знать Чондэ. Побесится и успокоится, главное не переживай, — с улыбкой отозвался стилист, откладывая палочки, потому что обед явно не удался. — Вы знаете друг друга уже больше шести лет — он непременно поймёт и примет любое твоё решение, но только в том случае, если ты сам будешь уверен в нём. Знаешь, если честно, этот Сехун ни мне, ни Чондэ не нравится, а вот Чанёль… Когда мы узнали о случившемся на той стоянке, сразу развернули машину и поехали к вам. Из-за шока ты, наверное, ничего не помнишь, но мы видели, как Пак прижимал тебя к себе даже после того, как всех преступников повязали. Ты плакал, а когда Чанёль потерял сознание, мы тебя и вовсе еле оттащили. До этого момента я откровенно не принимал вашу парность, слишком не вовремя она появилась, не в то время, наверное, но вот после того, как я вас увидел там… Не знаю, у меня внутри всё сжалось, впервые такое почувствовал. Да, это его работа — защищать твою жизнь, но вы так друг на друга смотрели всё это время, и ещё те фотографии. Люди не знают всех причин, но мне-то известно о вашей связи. Я поэтому и разозлился на тебя тем утром. Между вами явно что-то есть, но ты ведь понимаешь, что всё может в миг закончиться. Парность, увы, не всегда показатель крепкой любви до гроба. Учти это, когда будешь принимать решение, и разберись, так ли ты хочешь быть с ним, а главное, готов ли он сам продолжать вот так вот жертвовать ради тебя своей жизнью и быть рядом в нужный момент.       Минсок напоследок улыбнулся и принялся убирать посуду, а Бэкхён так и сидел за столом, пустым взглядом глядя в одну точку, в то время как в мыслях крутился клубок из воспоминаний вчерашнего вечера и всех тех моментов, что им с Чанёлем удавалось остаться наедине. Сердце в груди заходилось в быстром ритме при воспоминании о чужих прикосновениях, и омега не мог контролировать себя, как бы не пытался.

***

      Штаб охранной компании KSH находился в одном из филиалов самого агентства, поэтому его Пак нашёл быстро. Здание также было рассчитано на проведение репетиций и прочих мероприятий артистов, однако на это было отведено лишь северное крыло, остальное же здание было полностью в распоряжении KSH. Раньше Чанёль видел подобные места лишь в фильмах, которые за свои двадцать семь лет не так уж и много посмотрел. Здесь не было навороченной техники с сенсорными датчиками и прочих понтов, однако даже так чувствовалась совсем иная атмосфера, нежели в KS. В штабе присутствовал минимализм, а также более строгие тона. Здесь было множество агентов, снующих по коридорам с кофе или бумагами. Большинство из них были альфами, а также, помимо стандартной формы, состоящей из костюма, носили и бронежилеты. В общем, самая настоящая база, где каждый был занят своим делом.       Чанёль выходил из кабинета Минхо, когда телефон в кармане требовательно зажужжал, свидетельствуя о входящем звонке. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, Пак достал мобильный и ненадолго подвис, увидев на определителе имя Бэкхёна. Мельком глянув на наручные часы, альфа отметил уже достаточно позднее время, о чём также свидетельствовал и закат за панорамным окном. Именно поэтому Чанёль тут же ответил на звонок, предположив, что после ухода Минсока и Чондэ могло что-то произойти. — Что-то случилось? — альфа уже вышел из лифта, задавая этот вопрос и внимательно вслушиваясь в звуки на том конце. — Я что, не могу позвонить тебе просто так? Только когда в опасности? — по голосу Чанёль понял, что омега улыбается, поэтому успокоился, направляясь к выходу из здания. — Можешь, конечно. — Ты долго ещё? — Я уже иду к машине, примерно через час доберусь. А что? — Ты уехал днём, сейчас почти восемь вечера, — Бэкхён говорил вполголоса. — Я уже отвык оставаться дома один. — В таком случае я постараюсь быть быстрее, а ты мне потом оплатишь все штрафы за превышение скорости, — сев в машину, Чанёль откинулся на спинку сидения, невольно улыбаясь, потому что это приятно, когда тебя ждут. А от того, что ждёт именно Бэкхён, усталость вмиг улетучивалась, и ощущение лёгкости буквально заполняло изнутри. Это ведь что-то значило? — Ты рискуешь не доехать, если будешь превышать, так что забудь, ясно? — актёр говорил строго, что заставило Пака улыбнуться ещё шире. Бэкхён волнуется, иначе стал бы он звонить. — Чтобы без аварий. Это приказ. — Слушаюсь, — альфа хмыкнул, вставляя ключ в зажигание и заводя мотор. — Я скоро буду, не волнуйся. — А кто волнуется? Никто не волнуется! Просто Ифань уехал, а я рискую попасть в неприятность. — Ну я так и понял, — зажав телефон между плечом и ухом, Чанёль плавно выехал со стоянки, вливаясь в живую магистраль. — Всё, я жду, — после этих слов Бэкхён повесил трубку, а Пак почему-то отчётливо представил как омега сейчас раздражённо глядит на отброшенный в сторону телефон, явно смутившись после реплики телохранителя.       Чанёль в очередной раз улыбнулся, сворачивая на уже знакомую дорогу и кидая гаджет на соседнее сидение.

***

      Бэкхён сидел в гостиной, бездумно переключая каналы, когда входная дверь хлопнула. В эту секунду он буквально подскочил с дивана, ощущая некое дежавю при воспоминании о вечере примерно три недели назад, когда он буквально вылетел из спальни, несясь в прихожую к приехавшему альфе на всех парах. Тогда Бён не мог объяснить этого порыва, списывая всё на банальный страх после первого нападения, а никак не на притяжение, бороться с которым омега был больше не в силах, да и не хотел, в общем-то. Наверное, в тот вечер актёр, сам того не осознавая, уже начал нуждаться в присутствии Чанёля рядом. Это и называют истинностью? Или это уже нечто иное, что-то более сильное и нерушимое? Бэкхён очень хотел в это верить, а также до последнего надеялся, что и Пак с ним эти чувства разделяет.       Альфа уже разулся, когда Бён наконец появился в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, по привычке теребя край футболки. И момент, когда их взгляды встретились, казался таким волнительным и привычным одновременно, что Бэкхён терялся, не зная, что сказать. Может, ему стоило воздержаться и сидеть в своей спальне? Не слишком ли странно выглядит его появление? — Я не превышал, честно, — Чанёль улыбнулся уголками губ, подходя к Бэкхёну. — Я пойду к себе? — Пак растерялся под чужим взглядом, невольно вспоминая, как однажды омега вот также неотрывно смотрел ему в глаза, стоя в прихожей. Это было всего три недели назад, но казалось, что прошла целая вечность, за которую что-то явно поменялось. Что-то очень важное. — Ты ел? С обеда остался рис. — Мы с Чхве перекусили в кафе, так что не беспокойся, — Чанёль пожал плечами и первым пошёл на второй этаж, не зная, что ещё делать в такой момент. Неловкость витала вокруг густым туманом, отчего альфа и растерялся, заскакивая в свою комнату и тут же прилипая к мониторам, без труда находя взглядом Бэкхёна, который двинулся на кухню, остановившись у плиты. Он стоял спиной к камере, поэтому Пак не разглядел, что именно омега там делает. Чанёль скинул пиджак, упуская момент, когда актёр проскользнул на второй этаж, и узнал о его местонахождение альфа чуть позже, когда позади раздался негромкий стук в дверь. — Кофе, — продемонстрировав Паку чашку, Бэкхён вошел в комнату и поставил её на край стола, сам усаживаясь на кровать и складывая по-турецки ноги, так же как и днём ранее. — Я подумал, тебе будет нужно. Опять, наверное, всю ночь спать не будешь. — Это да, спасибо, — Чанёль отвернулся к экранам, хотя, вообще-то, смотреть туда теперь было незачем. На улице и так находились несколько охранников, которые, в случае чего, предупредят об опасности, а в доме было пусто, не считая этой комнаты, поскольку объект наблюдения сидел позади, также, как и Пак, не находя нужных слов. Неловкая пауза навевала воспоминания вчерашнего вечера, когда Чанёль своим телом прижимал Бэкхёна к этой кровати — с губ сорвался шумный выдох, а сам альфа предпочёл зажмуриться, не желая и сегодня всё испортить. — Тебе надо мазь намазать, не забыл? — кивнув на тюбик, лежащий на тумбочке, первым нарушил тишину Бён, стараясь не думать о том, что сегодня может закончиться точно также, как и вчера. — Один день можно и пропустить. — Если будешь мазать регулярно, быстрее избавишься от синяков и боли, — Бэкхён схватил мазь и чуть отодвинулся назад, открывая крышку. — Садись, я тебе помогу. — Бэкхён… — Садись, я не буду больше… провоцировать.       Чанёль хмыкнул, с сомнением глянув на омегу. Актёр был в домашних штанах и футболке, уставший и с растрёпанными волосами — домашний. Паку вообще льстило, что он единственный видит Бёна таким. Словно что-то личное, доступное только ему.       Посомневавшись ещё немного, альфа снял рубашку и сел на край кровати, повернувшись спиной к Бэкхёну. Пак абсолютно не знал, как на этот раз отреагирует на чужие прикосновения, однако дал себе обещание, что сможет остановиться в случае чего. Он просто обязан. — Не расскажешь, по какому делу ездил к мистеру Чхве? — выдавив мазь на ладонь, Бён затаил дыхание, касаясь плеч альфы, начиная втирать полупрозрачную массу в кожу, осторожными движениями надавливая на огромные пятна синяков. — Или это секрет? — Пока да. — А я сегодня говорил с Чондэ, — полностью сконцентрировавшись на своём занятии, как бы между прочим начал Бэкхён, чувствуя, как внутри всё напрягается. — Я рассказал ему, что мы парные. — И что он на это ответил? — голос Чанёля был тише, словно сейчас он готовился услышать приговор. Пак ещё помнил те слова Минсока о том, что Ким для актёра как старший брат, а значит омега непременно будет считаться с его мнением. Если менеджер сказал нет, всё закончится? Все эти переглядки, касания, от которых дыхание перехватывает и сердце в груди заходится в бешеном ритме. Чанёль понимал, что, наверное, не имеет на это право, но всё равно не хотел, чтобы всё вот так просто оборвалось. — Ничего, но он поймёт меня и примет любое моё решение. — А что ты решил?       Бэкхён закусил губу — оступиться не хотелось. Минсок прав, истинность ещё далеко не всё, во внимание нужно брать и чувства, что как раз и были камнем преткновения. Омега определённо нуждался в Чанёле, иначе стал бы всё время после отъезда менеджера и стилиста валяться на диване, вспоминая вчерашний вечер и стыдливо краснея. Бён вспомнил и их первую встречу, когда они впервые встретились взглядами в лифте. Вспомнил, как держались за руки по пути в конференц-зал, как обнимались в палате больницы и как смотрели друг на друга сегодня. Всё это определённо не просто так, но стоит ли рискнуть? Не повторится ли история многолетней давности? Будет ли Чанёль рядом до самого конца? Не уйдёт ли в тот момент, когда Бэкхён окончательно к нему привяжется, что после в одиночку просто не сможет? Стоит ли ему доверять? Или нужно довериться сердцу, что своим сбивчивым ритмом подталкивало к одному единственному финалу? А главное, есть ли в этом смысл? Возможно ли, что взаимность призрачна, и Пак сейчас над ним лишь посмеётся, нанося удары без ножа в и без того испещрённую шрамами душу? Но ведь пока не признаешься, всё равно не узнаешь, так ведь? — Решил, что ты мне нравишься, — Бэкхён продолжал массировать чужую спину, глядя лишь на свои руки, потому что Чанёль замер, а мышцы его спины подозрительно напряглись.       Бён вскинул взгляд, когда широкая ладонь накрыла его руку на своём плече. Пак чуть сжал тонкие пальцы, притягивая омегу к себе и поворачиваясь к нему лицом. Бэкхён смотрел с неуверенностью и нотками надежды во взгляде, отчего Чанёль улыбнулся, заглядывая в чужие глаза. — Знаешь, ты мне, кажется, тоже.       Актёр даже сказать ничего не успел, как расстояние между ними сократилось до минимума, а дыхание будто стало одним на двоих. Ощущение дежавю вновь вспыхнуло в мыслях, а вчерашние прикосновения чувствовались и сейчас, когда альфа перевёл взгляд на судорожно облизанные губы. Приоткрытые, как и вчера.       Бэкхён не сказал ни слова, даже не думал сопротивляться, когда чужие сухие губы накрыли его. В этот раз не было тумана перед глазами, актёр чётко осознавал, что делает, и всем сердцем надеялся, что принял правильное решение, а тепло крепких рук, прижимающих его сейчас к сильной груди, никуда не исчезнет ни завтра, ни через несколько лет.