За масками

      Шкатулка была почти пустой, если не считать парочки цепочек. Она стояла открытая на тумбочке возле кровати, благодаря чему солнечный свет падал точно на бархатную коробочку, которая лежала на самом её дне. Бэкхён положил её туда уже давно, ещё в тот день, когда она только-только попала к нему в руки. Больше месяца украшение пылилось в шкатулке, и вот теперь омега наконец достал его — кольцо из белого золота сверкало в дневном свете, а камни по краям переливались всеми цветами радуги, играя на гранях отблесками ярких красок. Красивое, непременно дорогое, однако ненужное до сегодняшнего дня. Бён не надевал его скорее из принципа, нежели из желания как-то позлить того же Сехуна. Актёр так не мог. Жаль, что понял он это столь поздно. Сейчас Бэкхён отчаянно не понимал, почему тогда так цеплялся за этот брак по расчёту, почему надеялся, что хотя бы так его жизнь изменится и преобразится. Глупый. Деньги и иллюзия счастья ровным счётом ничего не дают.       Омега думал об этом всю ночь, помня, что сегодня ему предстоит дать ответ — окончательный и бесповоротный. Только вот если вчера он был уверенно настроен на отказ, то сегодня вновь начал сомневаться, закрывая глаза всякий раз, когда в памяти всплывали те страшные записи в чужом блокноте. Бэкхён боялся до дрожи в коленях, а оттого и был готов пойти на всё, чтобы от этого страха избавиться.       Кольцо выпало из рук и, звонко подскочив на полу, укатилось в сторону, потому что омега дрожал, закусив нижнюю губу и зажмурившись до цветных кругов перед глазами. Актёр открыл ящик стола, судорожно роясь в его содержимом, и всё же нашел успокоительное. В пластинке осталось всего две таблетки, которые Бён и проглотил, запив проточной водой из-под крана в ванной. Сознание нашёптывало, что это не поможет, а Бэкхёну было плевать — ему бы только дрожь в руках унять и выдохнуть спокойно. Хотя бы на секунду перед тем, как выйти из комнаты.       Бён заперся в спальне вчера вечером, сразу после того, как выбежал из комнаты альфы. Закрыв дверь изнутри, омега пятился до тех пор, пока не наткнулся ногами на кровать, запинаясь и падая на неё спиной. Уснувший некогда страх вспыхнул в груди с новой силой, сбивая к чёрту дыхание и вынуждая вздрагивать при каждом новой ударе по двери с другой стороны. Чанёль что-то кричал, бил кулаками жалобно трещащее дерево, а Бэкхён молчал, загнанным взглядом смотря на дверной проём. Он не разбирал ни слова, да и не хотел после того, что увидел в том чёртовом блокноте.       К лучшему ли то, что теперь ему всё стало известно? Или зря он вообще взял в руки этот блокнот? Может, лучше было бы так и жить в неведении?       Чанёль оставил дверь в покое лишь спустя какое-то время. Просто молча ушёл, спустившись на первый этаж, а после покинув и дом, что омега увидел через окно. Альфа курил, выйдя за ворота, а Бён задыхался, рухнув на колени на пол и прислонившись спиной к стене.       Перед глазами стояли гневные строчки, а разум подкидывал воспоминания одно за другим. Тот дикий взгляд, чужая холодность и столь быстрая перемена в отношении Бэкхёна. Что это? Вспыхнувшие огнём чувства или новая тактика? Когда Пак притворялся, а когда был искренен? Какие его слова ложь, а какие были правдой? Да и был ли он вообще хоть когда-нибудь с омегой открыт так же, как и сам актёр? Может, всё это изначально входило в его планы? Возможно ли, что таким образом он лишь пытался втереться в доверие, чтобы потом столь подло всадить нож в спину?       «Он не причинит мне вреда», — от своих же слов становилось паршиво настолько, что хотелось волком выть и на стены лезть, раздирая кожу на пальцах в кровь, чтобы физической болью хотя бы попытаться заглушить то, что сейчас творилось в душе. А там хаос, буря, ураган из обрывков воспоминаний, собственных чувств и отчаянного неверия в увиденное.       Омега не спал всю ночь, пустым взглядом глядя в потолок и хрипло дыша через рот. Плевать, что вечером ему предстоит ехать в ресторан на ужин, плевать, что голова потом будет просто раскалываться, а значит должно быть плевать и на Пака, что так и не вернулся. Даже сейчас, щурясь от лучей рассветного солнца, Бэкхён с надеждой смотрел в окно, почему-то всё ожидая, когда альфа хотя бы появится в поле зрения. Однако двор был пуст, так же, как и душа актёра, которую за эту ночь словно всю испили и выбросили, как бесполезный мусор. Наверное, Бён и сам бы это сделал, потому что не должен был каждый час подходить к окну, касаясь пальцами холодного стекла. Не должен был ждать и волноваться. Не должен, но всё равно продолжает, питая, вернее всего, ложную надежду о том, что те строчки — просто идиотская шутка, розыгрыш, а не горькая правда, которая, пожалуй, навсегда поставит в этой истории точку.       Прежде чем выйти из спальни, Бэкхён всё же надел кольцо, чувствуя, как металл холодит кожу. Камни на золоте продолжали ярко сверкать, в то время как в груди что-то наоборот стремительно гасло.

«Я верю тебе»

***

      Сцену на кладбище чаще всего делают дождливой и серой, пробирающей холодом до самых костей. Сейчас этот холод был у альфы в груди, контрастируя с ясным весенним утром, когда вокруг жарко и солнечно. Проще говоря, совсем не так как на душе, где дикий зверь рычит, скалится и безжалостно разрывает на части сердце. Надо же. Даже этот хищник успел привязаться к омеге, и сейчас и скулил, как побитый щенок, убрав наконец свои когти. Это он виноват. Это он ненавидел и слепо желал мести. Из-за него всё рухнуло вмиг, не успев толком и начаться.       Холм заветной могилы нашёлся быстро. Без ограды, с пылью на плите, что почти полностью скрыла инициалы покоившегося здесь. Чанёль опустился на одно колено и рукой смёл засохшую грязь, после укладывая купленные в круглосуточном киоске цветы. Надпись теперь была отчётливо видна, чему Пак натянуто улыбнулся уголками губ.       Сколько альфа скитался по городу? Сколько звонков от Ву скинул? Сколько вызовов по гарнитуре проигнорировал, закрывая глаза на все крики командира, который пусть всего и не знал, быстро смекнул, что вряд ли Чанёль стал бы уходить из дома посреди ночи, нервно закуривая сигарету и зажимая её зубами с такой силой, что та сломалась, осыпаясь пеплом под ноги. Пака в ту секунду трясло, отчего хотелось хоть сейчас сорваться в сырой подвал и позволить противнику избить себя до смерти, чтобы потом и в больнице не откачали. Чтобы лежать потом в сырой земле вот также, собирая плитой над изголовьем могилы всю дорожную пыль и грязь после дождя.       Чанёль не знал, куда идти, что делать, а потому и пришёл сюда, сейчас сидя перед могилой на коленях, низко опустив голову. Потому что виноват. Потому что не должен был идти тогда на поводу у эмоций, не должен был ненавидеть. — Как ты тут, Син? — Пак никогда не разговаривал с умершими. Даже после смерти отца стоял возле свежей могилы молча, лишь наблюдая за братом, который тогда гладил рукой землю. Чанёль этого не понимал. Не понимал ровно до этого момента. — Ты, наверное, оттуда свысока всё видишь? Опять будешь ругать? Мне бы сейчас это не помешало.       Альфа хмыкнул, вспоминая, как брат отчитывал его за каждую провинность, устало хватаясь за голову на каждую попытку Пака оправдаться. Тогда Чанёль не прислушивался к словам старшего, бессовестно игнорировал, не понимая, как можно быть таким добрым к окружающим, что наоборот, плюют в лицо из раза в раз, даже не чувствуя угрызений совести. Наверное, он просто не хотел признавать свою вину, оттого и сбегал, в очередной раз ругаясь с Исином. Сейчас же всё по-другому. Сейчас Пак до крови прокусывает щёку изнутри, соскребая пальцами стоптанную землю и пустым взглядом смотря на дрожащие на ветру лепестки цветов. Потому что внутри всё ноет и кровоточит при воспоминании чужого взгляда, что был так отчётливо наполнен страхом, от которого Чанёль наоборот пытался омегу уберечь. — Ты, наверное, злишься сейчас, проклинаешь меня, но ты продолжай. Ты имеешь на это полное право, — Пак произнёс это почти шёпотом, невольно задумавшись о том, как хорошо было Бэкхёну рядом с таким человеком, как Исин. — Зачем ты это сделал, Син? Ты должен был выжить, чтобы вернуться к нему. С тобой он ничего бы не боялся, никогда бы не встретил меня.       Ветер тем временем усилился, трепля белые лепестки цветов и волосы Чанёля. Чёлка упала на глаза, оттеняя их под лучами майского солнца, словно это вовсе не стихия, а руки брата треплют его шевелюру. Исин часто так делал, отчитывая младшего. — Что мне делать? — Пак сжал кулаки, собирая с земли горстку камней, что острыми краями впивались в кожу, причиняя боль, что ни в какое сравнение не шла с болью в сердце.       Ветер стих, оставляя в покое цветы. А Чанёль поднялся, стряхивая с коленей пыль. Наверное, он простоял бы так ещё долго, пока ноги не заныли, если бы не мобильный, жужжащий в кармане брюк. Пак уже готов был сбросить вызов, пока его взгляд не упал на определитель. — Ордер готов, — сразу изъяснил причину своего звонка Минхо. — Тогда я сейчас буду, — кивнул Чанёль, напоследок взглянув на могилу, прежде чем уйти прочь.

***

— Мы закончили, — визажист мягко улыбнулся, отходя в сторону, после чего Бэкхён открыл глаза, смотря на своё отражение.       Омега редко ходил по салонам красоты, чаще полагаясь больше на Минсока. Однако сегодня, невыспавшийся и будто бы выжатый, Бён всё же решил посетить несколько процедур, надеясь, что хотя бы это поможет расслабиться и прийти в себя. И актёр расслабился, лёжа на кушетке под умелыми руками массажиста. Но лишь на время. Сейчас, глядя на своё отражение, Бэкхён вновь кусал губы, крутя на пальце кольцо.       Его приодели, сделали укладку, макияж, только вот взгляд как был тусклым и безжизненным, таким и остался. Бён словно вернулся на три недели назад, когда с момента покушения прошло всего несколько дней. Тогда он вот также не узнавал себя, будучи не в силах успокоить бьющееся в быстром ритме сердце, не в силах побороть страх. Но в тот раз омега чётко знал, чего боится, сейчас же, в сотый раз сомневался и еле сдерживался, чтобы не дать себе пощёчину, потому что должен думать о предстоящем ужине, в то время как его мысли заняты совсем другим. В воспоминаниях упорно стоял поцелуй с Чанёлем — первый и, вернее всего, последний. Только, для него ли одного тот миг являлся столь важным? Пак и тогда лишь играл на публику, ровным счётом ничего не чувствуя, прижимая его к себе? — Вы красивый, вашему жениху очень повезло, — улыбнулся визажист, так и стоя позади актёра.       Бэкхён хмыкнул, рассматривая себя в зеркале. Красивый. Только никому эта красота не нужна, даже этому самому жениху. Бён и не заметил, как за день свыкся с тем, что почти всем вокруг известно, по какому именно случаю омега вообще сегодня наведался в салон. Ему были безразличны улыбки и взгляды, потому что тошнота от всего этого фарса уже стала привычной и практически незаметной. Чанёль чувствовал тоже самое, когда играл перед всеми? Хоть раз задумался об этом, в очередной раз обнимая Бэкхёна? Наверное, нет, раз мог так ярко улыбаться, словно он и правда во всех своих словах и действиях абсолютно искренен. — Здравствуйте! — визажист обернулся к кому-то, в приветствии кивнув, и Бён подскочил, резко разворачиваясь к вошедшему, на уровне подсознания ожидая совсем не того, кто сейчас перед ним стоял.       Чондэ коротко кивнул омегам, а после подошёл ближе, засунув руки в карманы брюк. Альфа был в костюме, с уложенными чёрными волосами, которые обычно были лишь наспех расчёсаны. От него пахло парфюмом, что перемешался с запахами, витающими в салоне. Раньше, приходя сюда и вдыхая эту сладкую смесь, Бэкхён невольно успокаивался и расслаблялся, обмякая в кресле перед зеркалом. Теперь же, даже и это не помогало. Увы, но Бён, кажется, стал зависеть от терпкого запаха кофе и сильных рук, что так обманчиво бережно грели его в объятьях. — Чанёль так и не появился? — догадался Чондэ, потому что только слепой не заметил бы полный надежды взгляд, коим на него посмотрел Бэкхён. — Что между вами произошло? Вчера всё было нормально, — вздохнул Ким, а после глянул на свои наручные часы. — Идем, поговорим по пути в ресторан.       Уже вечерело, отчего пурпурные отблески заката окрасили собой верхушки небоскрёбов. Сеул жил — шумел дорогами, дышал прохожими и заставлял на секунду переключиться и просто понаблюдать. Бэкхён это и сделал, только покинув салон. Сейчас, в отсутствие часа пика, на улицах не было особо большой толпы горожан, напротив, по тротуарам гуляли лишь подростки и семьи, расходящиеся по домам после долгого дня. Бён перевёл взгляд на одну из парочек — это были молодые родители, которые везли перед собой коляску. Они разговаривали, наверное, обсуждая свои бытовые проблемы или же просто делясь впечатлениями о том или ином событии. Им явно было меньше тридцати, возможно, они даже были ровесниками Бэкхёна, из-за чего у омеги в груди что-то больно кольнуло. Горькая правда. В его возрасте люди влюбляются, женятся, становятся счастливыми. А Бён что? А он уже больше пяти лет пропадает на съёмочной площадке, забыв о личной жизни. И даже когда, наконец, выпал шанс всё исправить, и он со звоном разбился, разлетаясь на мириады осколков, что развеял над сетью столичных дорог тёплый майский ветер. Второй раз. Может, актёр просто для этого не создан? Может, брак по расчёту как раз ему и нужен? При таком раскладе не будет ссор из-за постоянной занятости обоих, и чувство тоски не будет напоминать о себе изо дня в день. Не лучший ли это вариант? — Ну и? Не хочешь мне что-то рассказать? — уже в машине вновь заговорил Чондэ, давая водителю знак трогаться. — Тебе, кажется, было плевать на эти отношения, — напомнил менеджеру Бэкхён, отвернувшись к окну. — Бэкхён, — альфа нахмурился, сверля Бёна взглядом, а после вздыхая, сцепив в замок пальцы. — Я тогда погорячился, ладно? Я же, как лучше хотел. Ты и сам знаешь, в какой ситуации находишься, поэтому я и разозлился из-за твоего заявления. После я много думал об этом, не понимал, почему ради него ты готов отказаться от реального шанса навсегда забыть об угрозе для своей жизни. Но потом… вчера мы с Чанёлем поговорили, — Ким не поднимал взгляда, продолжая смотреть в одну точку у себя под ногами, в то время как Бён наоборот повернулся, ожидая продолжения начатого. — Он сказал мне, что ты для него по-настоящему важен, а ещё поклялся, что защитит тебя от тех уродов даже ценой своей жизни. Меня поначалу его слова не впечатлили. Это же всего лишь пустые фразы, к чему им верить, да? Но потом я вспомнил нападение на вас на стоянке. Зная о возможных последствиях, он всё равно закрывал тебя за собой, и даже руку твою не отпускал до тех пор, пока сознание не потерял. Я всё ещё сомневаюсь, возможно, и после буду против ваших чувств друг к другу, но если ты действительно решил быть с ним, просто скажи мне, что действительно в нём уверен. Скажи, что веришь ему не просто так, тогда я, наверное, смогу тебя понять.       Чондэ посмотрел омеге прямо в глаза, за шесть лет уже научившись без труда читать Бэкхёна по взгляду, как раскрытую книгу. Актёр молчал, вновь нервно крутя кольцо. Весь его вид олицетворял сомнения и противоречия, столкнувшиеся сейчас в сознании Бёна. Однако этот взгляд, полный отчаянно веры, говорил обо всём и без слов. Ким улыбнулся и сжал чужую ладонь. — Позвони ему. Он скидывает наши звонки, но на твой ответит. Он просто обязан, — кивнув на телефон, лежащий на коленях омеги, произнёс менеджер, а после добавил: — Если не ответит, я ему врежу, идёт?       Бён хохотнул, с сомнением беря в руки телефон. Быстро пролистав список контактов, актёр неуверенно задержал палец над заветной строкой.       Говоря с Чондэ, Чанёль тоже нагло врал или всё же был искренен? Только ли для Бэкхёна он притворялся и притворялся ли?

«Я никуда не уйду, пока ты сам меня об этом не попросишь»

***

— Ты ответишь уже? Без причины они бы не стали тебе так названивать! — Чонин деловито развалился на кресле, положив руки на подлокотники и кивнул на жужжание в кармане Чанёля. — Ответь, иначе я этот мобильник разобью к чертям! — Ты бы там не сидел, полиция может нанести повторный визит и снять твои отпечатки пальцев, — проигнорировав слова Кима, напомнил ему Пак, роясь в ящиках прикроватной тумбочки.       Получив утром ордер на обыск, Чанёль первым делом отправился к Чонину, надеясь, что тот свой болтовнёй поможет ему отвлечься от прочих мыслей. И альфе это очень даже удавалось до этого момента.       Попасть в оцепленную полицией комнату не составило труда с соответствующим документом. Бета на ресепшене, разумеется, не стал проверять подлинность этого самого документа, поэтому с чистой совестью пропустил якобы служителей правопорядка внутрь, не удивившись даже тому, что до них здесь и так побывали детективы. Об их более раннем визите свидетельствовали очерченные мелом предметы и полное отсутствие личных вещей Исина. Странно было и то, что Чанёлю, как близкому родственнику, эти самые вещи после так и не отдали. — Ничего нет, — усевшись на пол, Пак раздражённо стянул перчатки, бросив их в сторону. — Тему не переводи. Ответь на звонок, — встав с кресла, нахмурился Ким, засунув руки в карманы форменных брюк. Говоря о форме, именно Чонин её достал, дабы их конспирацию не раскрыли. Альфы были одеты в полицейскую форму, поэтому сейчас, стоя в такой позе, Ким походил на пафосного детектива из фильмов, над чем Чанёль бы посмеялся, если бы не случившееся вчера вечером. — Пак! — Перезвонят, — мрачно отозвался альфа. — Ты хоть считал, сколько раз они тебе уже перезвонили? Что случилось? Ты где-то накосячил и смылся?       Чанёль не ответил, запустив руку в волосы и растрепав отросшую чёлку. Он не понимал своего этого принципа не отключать телефон. Чего он ждёт? Звонка? Его ими за день засыпали и без этого. Тогда что? Слепо надеется, что позвонит ни Ву или Чондэ, а Бэкхён? Увы, но после того, что омега увидел в том блокноте, позвонит он только в полицию. — Я накосячил так, что уж лучше сдохнуть. — В твоём репертуаре, — со вздохом покивал Чонин, усаживаясь на пол рядом. — Не смог в очередной раз Бэкхёна спасти? — Ага, от себя, — Чанёль хмыкнул, низко опустив голову, оттягивая чёрные пряди, однако почти не чувствуя боли. Она пустяковая, по сравнению с той, что сейчас в душе. — Он узнал о том, что я хотел его убить. — И что? Теперь-то ты этого не хочешь, — пожал плечам Ким и положил на чужое плечо руку. — Слушай, хватит вот этого твоего «Я его недостоин!» Ты и так себя наказал, приняв однажды участие в боях. Может, отмучился ты уже и имеешь право на нормальную жизнь? Где тот Пак Чанёль, при виде которого зрители орали как ненормальные? Тогда ты отступал в решающий момент, потому что не решалось твоё будущее. Но в этот раз всё совсем по-другому. Уж не знаю, что там у тебя с этим Бэкхёном на самом деле, но сейчас я вижу, что ты реально страдаешь. Хочешь страдать всю жизнь? Хочешь снова вернуться в тот вонючий подвал и марать руки в чужой крови? Ты не я, Пак. Это я, конченый материалист, просто высасываю из жизни все соки ради своего достатка. Ты не такой. Ты, как и твой старший брат, умеешь чувствовать. Просто ты слишком привык к ненависти по отношению к другим. А Бэкхён, похоже, сможет тебя от этой привычки избавить. Так не пора бы расправить плечи и наконец дойти до финала, не сбегая в последний момент? Тебе это нужно, Пак, пойми наконец.       Чонин похлопал альфу по плечу и поднялся на ноги, направившись к выходу из комнаты. А Чанёль так и остался сидеть на полу, держа в руках наконец замолчавший телефон. Пак думал, прислушиваясь к своим чувствам, что громко нашёптывали не сидеть сейчас здесь, а встать наконец и пойти туда, где он должен быть. К тому, кто ждёт. Бэкхён всегда ждёт.       Мобильный в руках тихо пискнул, извещая о пришедшем сообщении, и альфа не решался его открывать — на определителе значилось имя омеги. Что он ему сейчас скажет? Не приближаться к нему и на пушечный выстрел? Исчезнуть? Альфа сомневался ещё около минуты, после чего всё же снял блокировку и ткнул пальцем в иконку СМС, сразу после прочтения сжимая гаджет так, что экран вскоре грозился треснуть, покрываясь сеткой трещин. — Чонин! — Пак догнал его уже в коридоре, крепко хватая за плечо и буквально разворачивая к себе. — Одолжи машину на денёк, — Чанёль выхватил ключи из рук Кима, прежде чем тот вообще успел что-то сказать.       Не дожидаясь застрявшего где-то внизу лифта, альфа сорвался на бег, перелетая лестничные пролёты этаж за этажом, игнорируя эхом отдающие по зданию возмущения Чонина. Пак боялся опоздать, буквально запрыгивая в машину бывшего покровителя и заводя мотор, вдавливая педаль газа в пол под визг задних колёс.

18:13. От Бэкхён:

«Я не просил тебя уходить»

***

— Добрый вечер, мистер Ким, — Бэкхён улыбнулся, приветствуя директора, который также был весь при параде. Такого Чунмёна видеть было куда спокойнее. Он не был растрёпан и взбудоражен, как в те дни после нападений, что придавало уверенности в том, что сегодня всё пройдёт гладко. — Добрый, — кивнул директор, пожимая стоящему справа от омеги Чондэ руку. — Семейство О уже ждут нас за столиком, — указав куда-то назад, добавил Чунмён, первым двинувшись в нужную сторону.       Ресторан был шикарным, иначе и быть не могло, потому что О Хибом не из тех людей, кто будет устраивать деловой ужин в простом офисе. Посетителей было много, отчего в помещении стоял негромкий говор, почти полностью заглушаемый мягкой мелодией скрипки. Приглушённый свет и обилие красных тонов в зале создавали стойкую атмосферу романтики, на что Бэкхён хмыкнул. Итальянская кухня, музыка, освещение — чем не место для предложения руки и сердца?       О сидели за столиком всем составом, что Бёна сразу же заставило напрячься, поскольку вспоминать перепалку с Джинхо было не очень приятно, что уж говорить о том, чтобы посмотреть омеге в глаза. Актёр не ручался утверждать, что он в той ссоре ни при чём, потому что это было не так — Бэкхён ясно осознавал и признавал тот факт, что в тот день пошёл на поводу у эмоций и наговорил всякого. Именно поэтому сейчас и стыдился, не решаясь поднимать на омегу взгляд.       Чондэ и Чунмён тем временем уже расселись, поприветствовав Сехуна и его отца, в то время как актёр как-то заторможено отодвигал стул и после на него опускался, чувствуя себя будто не в своей тарелке. Сейчас, сев за столик, омега запоздало понял, что вот теперь назад уже точно не повернёшь, и вскоре предстоит дать чёткий ответ, после которого придётся отвечать за все последствия, независимо от того, отказ это будет или же твёрдое согласие. — Мы заказали на свой вкус, но вы можете что-то поменять, если хотите, — улыбнулся Джинхо.       На столе стояло достаточно много блюд, что возможно было и не так много для шести человек. Королевские креветки, суп, лазанья, а также бутылка вина и пока ещё пустые пузатые бокалы, один из которых Бэкхён сейчас махом бы осушил, будь его воля. Как там говорят? Для храбрости? — Видел на днях статью о твоём временном перерыве, — когда все застучали столовыми приборами, вновь заговорил Джинхо. — Это из-за того нападения? — Скорее из-за будущих нападений. Ранее Бэкхёну не удавалось в точности придерживаться своего расписания, поэтому мы решили, что будет лучше, если пока он не будет принимать участие в крупных проектах, — ответил за омегу Чунмён, а Чондэ незаметно хлопнул Бёна по коленке под столом, видя, что тот совсем не слушает, пребывая мыслями где-то не здесь. — И правильно сделали! Видел тот репортаж в новостях, так перепугался, когда сообщили, что Бэкхёна госпитализировали, — покачал головой О, на что актёр едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Он прекрасно помнил, как омега тогда плевался ядом в кабинете Кима, даже не заикнувшись о состоянии Бёна. — Но теперь я рад, что с тобой всё в порядке, — вновь улыбнулся Джинхо, обращая свой взгляд на актёра. — Наверное, нам стоит как-то отблагодарить того телохранителя, что был с тобой? Он показался мне почему-то смутно знакомым. М-м! Это, случаем, не тот, что был с тобой на фотографиях?       Бэкхён встал из-за стола, прежде чем попытался себя одёрнуть. Стул со скрипом отодвинулся назад, в то время как омега продолжал смотреть на актёра, явно чувствуя себя победителем. Сам же Бён сжал губы, без труда сообразив, что до этого Джинхо лишь притворялся, что забыл о той их ссоре. — Извините, мне нужно в уборную, — поклонившись, Бэкхён развернулся на пятках и спешно зашагал прочь от столика, желая закрыть руками уши, чтобы не слушать больше эту надоедливую скрипку. Он ощущал спиной взгляды пяти пар глаз, однако так и не обернулся, залетая в туалет и захлопывая за собой дверь.

***

      Чанёль остановил автомобиль точно напротив входа в ресторан, оставляя на асфальте тормозной след. Стянув жилет полицейской формы, надев пиджак и не удосужившись даже ключи вытащить из зажигания, Пак вышел из машины, звучно захлопывая дверь и тут же останавливаясь при виде идущего к нему командира. Ву явно был разозлён, поэтому и хмурился, сжимая в кулаке рацию. Остальные члены группы, что также стояли снаружи, лишь наблюдали, а после дружно прыснули при виде того, как Ифань залепляет новичку увесистый подзатыльник. — Совсем страх потерял, Пак? Какого хрена ты вчера ушёл посреди ночи?! И как у тебя вообще смелости хватило все мои звонки скидывать?! — альфа размахивал руками, нервно шаркал подошвой о тротуар, а после схватил наушник гарнитуры, свисающей с плеча Чанёля, чуть ли не в нос ему им тыкая. — Вот это для чего тебе было выдано? Чтобы меня игнорировать?! — Фань, не сейчас, ладно? — убрав от себя чужие руки, бросил Пак, быстрым шагом двигаясь к входу в ресторан. — Как ты меня назвал, щенок? Йа! Я к кому обращаюсь?! — уперев руки в бока, продолжал кричать ему вдогонку Ву, поражаясь наглости альфы, который уже скрылся в дверях заведения.       Оказавшись в зале, Чанёль огляделся, взглядом пытаясь найти нужный столик. О, менеджер и директор сидели за столом на небольшой платформе, что был ближе к сцене, где сейчас невысокий бета играл на скрипке. Бэкхёна с ними не было, из-за чего Пак чертыхнулся, запоздало вспоминая о своих часах с датчиком. Те показывали, что омега где-то совсем рядом, поэтому альфа тут же двинулся по указанному маршруту, что указывал точно на дверь в уборную для омег. Впрочем, на это Чанёлю сейчас было откровенно плевать. Одёрнув руку с часами, он буквально влетел в помещение, бегло осматривая его изнутри и замирая, когда взгляд наткнулся на актёра, что смотрел на него через зеркало над раковиной.       Трудно описать все те чувства, что нахлынули огромной волной на обоих в этот миг. С одной стороны бесконечная вина, а с другой — отчаянная надежда и вместе с тем слепой страх в дрожащих руках. — Ты должен ждать снаружи, — схватившись за полотенце, вполголоса произнёс Бэкхён, отводя взгляд. Только вот слова его проигнорировали, а альфа уже стоял позади, в отражении замечая поблескивающее на пальце Бёна кольцо. — Ты говорил, что веришь мне. Поверишь ещё раз? — Чему я должен поверить? — актёр не знал, откуда в нём было столько смелости, когда он отложил полотенце в сторону и повернулся к Паку лицом, поднимая на него выжидающий взгляд. Почему он не пятился сейчас к стене от страха? Почему не думал о тех полных ненависти строчках? Почему сейчас так спокоен? На что надеется? На то, что альфа будет всё отрицать и скажет, что просто пытался пошутить? Только вот так не шутят. После розыгрышей не сбегают посреди ночи, а после не смотрят так разбито и отчаянно. Где насмешка? Где ухмылка или нож в руке? Смысл теперь скрываться? Не проще ли покончить со всем прямо сейчас? — Молчишь? Вот и молчи, потому что опять соврёшь. Ты ведь и до этого только и делал, что лгал! Так что вперёд, можешь и дальше притворяться, а можешь прямо сейчас меня пристрелить. Ты же этого хотел? — Я тебе не врал, — голос казался чужим, а Чанёль впервые чувствовал себя таким жалким. Что он сейчас может? Слова — ничто. По крайней мере, словами доверие заслужить точно не выйдет. — Не врал, когда говорил о своих чувствах, пусть всё написанное в том блокноте и чистая правда. Я всем сердцем хотел тебя ненавидеть, Бэкхён, но даже этого не смог, что уж говорить о том, чтобы как-то тебе навредить. Я просто не могу тебя ненавидеть, даже от чувств своих отказаться не могу, ничего не могу! Со мной такое впервые. Меня ни к кому так не тянуло, как к тебе. У меня крышу от этого сносит, я не знаю, что со мной, потому что я совсем не такой, каким ты меня знаешь. Я никогда ни к кому не был так нежен, никогда не испытывал такого сильного желания поцеловать кого-то, я никогда никого не защищал. Но тебя я готов до конца жизни за собой прятать, пусть меня хоть расстреляют, хоть прирежут. Пусть что угодно делают со мной, я не оступлюсь. Поэтому и сейчас я не уйду, даже если ты будешь против. Я докажу, что ты можешь мне доверять. Просто поверь мне, Бэкхён, ещё один раз. — Бэкхён! — дверь позади распахнулась, являя хмурого Чондэ. Менеджер остановился в дверях, оглядев Чанёля со спины, увидеть которого явно не ожидал, отчего сейчас удивился, запоздало сообразив, что появился несколько не вовремя. — Все только тебя и ждут. — Да… Я-я сейчас, — заторможено отозвался омега, растерянно бегая взглядом по светлой плитке под ногами, прежде чем резко двинуться в сторону двери, так и не поднимая взгляда на Пака.       Чанёль шумно выдохнул, когда дверь за актёром закрылась. Пошатнувшись, альфа вцепился пальцами в край раковины. Сейчас он мог лишь отчаянно надеяться на то, что его слова для Бэкхёна не пустой звук. Если эта самая надежда не будет оправдана, Пак просто этого не вынесет.

***

      Майский закат сопровождался тёплым ветром, что щекотал кожу на щеках и пробирался в волосы, спутывая их. Чанёль подпирал спиной машину Чонина, когда к нему вновь подошёл Ву, протягивая сигарету. Командир больше не выглядел раздражённым и злым, он словно без слов понимал, что сейчас лучше просто помолчать в ожидании. Чего? Пак и сам не знал.       Они докуривали уже вторую сигарету, когда помимо прочих посетителей из ресторана вышел Чунмён, за которым на улице показался и Чондэ. Менеджер и директор о чём-то вполголоса разговаривали, остановившись в стороне от выхода из ресторана, а Чанёль словно по команде выпрямился, отпрянув от двери автомобиля. Бэкхён выходил последним, однако даже за широкими спинами охраны Пак увидел его, без тени сомнения смотря в чужие глаза. На дне чёрных зрачков было много всего того, что Чанёль в очередной раз пытался прочитать, не без радости понимая, что впервые ему удалось понять всё по короткому взгляду, коим его удостоил Бён, прежде чем сесть в машину.       Когда он открывал дверь, альфа даже на расстоянии чётко разглядел отсутствие кольца на безымянном пальце.

«Твоё доверие для меня по-настоящему много значит»