За масками

      Начало июня, вопреки своему солнечному предшественнику, почему-то выдалось несколько пасмурным, пусть и по-прежнему жарким. Первый месяц лета вступил в свои законные права всего несколько дней назад, за которые на небе лишь изредка мелькали солнечные лучи и отрывки голубого купола, что столь старательно прятали густые облака. Ветер же не стремился отогнать их прочь с небосвода и трепал уже настрадавшиеся за эти дни деревья, срывая редкие сочно-зелёные листья и унося ввысь, кружа в сумбурном танце.       Бэкхёну же танцевать хотелось не меньше, потому что, несмотря на серые тона за окном, на душе у него всё наоборот цвело и благоухало, чему омега был бесконечно рад, почти забыв о целой неделе бесполезного существования. Словно Бён наконец пропустил через себя красочный месяц май, пусть и поздновато, увы. Омега вновь ожил, чувствуя, что на плечи уже ничего не давит. По крайней мере, именно в этом себя убеждал актёр, запоздало вспоминая о до сих пор ходящей по пятам опасности. Он просто отметал мысли об этом прочь, бодрым выходя из своей комнаты и от души зевая уже на лестнице.       Просыпаться около одиннадцати утра, конечно, хорошо, но всё же непривычно, потому что обычно Бэкхёну приходилось просыпаться вместе с рассветом, приступая к съёмкам, если вообще удавалось хоть чуть-чуть выспаться. И как раз этого, как ни странно, омеге и не хватало, поскольку в остальном Бён на данный момент был полностью удовлетворён. Актёр хотел вновь окунуться в суматоху съемочной площадки, учить роли до поздней ночи, проникаться своим героем и раскрывать его в эпизоде по максимуму. Омега остро нуждался в тех множествах жизней, что он проживал в качестве персонажа, отчего отвлечься хотелось всё больше. Бэкхён понимал и вынужден был смириться с тем, что все его желания не воплотятся в жизнь по велению волшебной палочки. Он просто смиренно ждал, когда ему вновь позволят подняться на любимый пьедестал. Увы, но вопреки тому, что это в первую очередь — его карьера, от омеги ровным счётом ничего не зависело.       Тусклый дневной свет свободно проникал в кухню, куда Бён вошёл, а потому всё вокруг было таким же серым, как и тучи за окном. Впрочем, омегу это мало волновало теперь, а потому он растянул губы в улыбке и, сложив руки за спиной, беззвучно подобрался к стоявшему к нему спиной Чанёлю. — Доброе утро, — обняв Пака поперёк пояса и прижавшись щекой к чужому плечу, подал голос Бэкхён, получая в ответ мягкое «Доброе».       Эти несколько дней с момента воссоединения определённо можно было назвать самыми лучшими за последний месяц, хотя некая неловкость всё равно ещё временами ощущалась, с чем омега усердно боролся, желая продлить дни безмятежного спокойствия и уюта как можно дольше. Актёр тонул в собственных чувствах, сгорал в тепле, что дарили ему чужие руки, и, кажется, ощущал себя по-настоящему счастливым, радуясь тому, что всё же решился начать сначала. Радовался тому, что и Чанёль день за днём становился всё ближе, пусть омега и чувствовал периодически появляющийся перед ним барьер, что не давал ему подобраться к Паку. Впрочем, не всё сразу. Однажды всё пройдёт и стремительно начнёт подниматься к вершине, что так любят именовать «хэппи эндом». Бэкхён верил в это, а Чанёль не противился, желая того же всем сердцем.       Пожалуй, альфа ещё долго будет привыкать к тому, что Бён больше не смотрит на него загнанно и не сторонится, избегая взгляда. Что не боится лишний раз коснуться, а наоборот первым идёт на контакт, за что Пак ему благодарен. С ним впервые было такое. Впервые желание обнять в ответ — столь сильное, отчего Чанёль поначалу терялся, но всё же после прислушался к мерному рокоту дремлющего в душе зверя. Когда-нибудь альфа привыкнет к этому и научится жить по-новому, забыв о своём прошлом образе жизни, пусть и будет сложно первое время. Рука об руку с Бэкхёном у него это определённо выйдет, как и у самого Бёна довериться и понять Пака целиком и полностью. Вместе легче. — Я устал сидеть дома, — признался актёр, говоря вслух о таких мелочах уже не первый раз, потому что думал, что таким образом сможет расположить к себе Чанёля и в то же время избавиться от собственных остатков сомнений. — Махнуть бы сейчас на море, — Бён мечтательно прикрыл глаза, по-прежнему не выпуская альфу из кольца своих рук и следя через плечо, как тот заваривает себе кофе. Бэкхён уже не первый раз видел, что Пак, вместо того, чтобы позавтракать, вливал в себя кофеин, считая, что это лучший заряд на весь день. Поэтому сейчас он лишь вздохнул, нехотя отходя в сторону и открывая холодильник — приготовить хоть что-то всё-таки нужно было. — На море не получится, а вот на реку Хан вполне, — пригубив кофе и развернувшись к Бёну лицом, пожал плечами Чанёль, и омега расцвел, однако после нахмурился, когда альфа дополнил: — если не будем выходить из машины, всё пройдёт гладко.       Бэкхён очень хотел сказать, что это совсем не то и полная бессмыслица, но вовремя прикусил себе язык, потому что-то, что Чанёль предложил, действительно было единственным выходом, чтобы сбежать от этой рутины. Неизвестно когда преступники сделают очередной ход, а потому лишняя предусмотрительность никогда не помешает. Актёру осталось лишь согласно кивнуть. Пак хотел как лучше, а Бён всем сердцем это ценил. — Можно даже сегодня, — предложил уже после альфа. — Вечером. В темноте кто-то вряд ли будет заглядывать в салон, — договорив, Чанёль нахмурился, запоздало понимая, что это совсем не отдых, а очередная игра в прятки, в которую жизнь Бэкхёна превратилась после всего того, что на него сейчас давит. Никто не знал, как долго это ещё продлится, из-за чего руки день ото дня опускались всё ниже. Что Пак мог сделать? Только и предложить эту бесполезную поездку. — Хотя… плохая идея, наверное. Из-за туч мы даже звёзд не увидим. Извини. — Всё равно, давай съездим, — неожиданно настоял Бэкхён, разбивая яйцо на сковородку и туда же выкладывая рис, оставшийся с ужина. — Что-то вроде… свидания? — собственная фраза показалась глупой и несерьёзной, отчего омега неловко усмехнулся и отмахнулся, успешно исправляясь. — Просто прогулка. — Это свидание, — ухмыльнулся Чанёль, решив, что можно совместить приятное с полезным. — Хорошо, но я что-то не слышу официального приглашения, — хмыкнул Бён, сложив на груди руки. — Бён Бэкхён, — прочистив горло, деловито обратился к нему Пак, поправив пиджак и выпрямившись, — не согласитесь ли вы провести со мной незабываемый вечер? — на последнем слове Чанёль улыбнулся, и омега лишь издал легкий смешок, помешивая рис на сковородке, а после, отложив лопаточку в сторону, опёрся бедром о столешницу, задумчиво прикладывая указательный палец к губам. — Прям уж незабываемый? — Настолько, что вам и не снилось. — Что ж, тогда я должен ответить согласием, — актёр улыбнулся в ответ, заражая хорошим настроением и альфу, после чего велел достать тарелки и оставить в покое несчастный кофе.       Они позавтракали, совмещая его с обыденным разговором, обсуждая на первый взгляд вполне обычные вещи вроде сегодняшней погоды и списка продуктов, которые необходимо будет закупить на обратном пути домой после их вечерних планов. Однако в этой бытовой простоте нашлось столько доныне непривычного и домашнего, словно между ними всё устаканилось не несколько дней назад, а уже спустя порядка пяти лет. В такие моменты Бэкхён позволял себе представить их с Чанёлем супружеской парой, в то время как сам Чанёль неосознанно его в этом поддерживал, с упоением проживая ещё один безмятежный день, когда не нужно было спешить в ту же фотостудию, рискуя нарваться на неприятности. Когда каждое утро начиналось с тёплого «Доброе утро» и сытного завтрака, а поздние вечера заканчивались расслабляющим мышцы массажем, который был столь необходим после почти целого дня сидения перед компьютером. Бён находил в этом какую-то особую романтику, понимая, что вот этого-то и не хватало всё время, что омега страдал от одиночества. Актёр, казалось, достиг полного штиля, страшась того дня, когда холодный ветер перемен вновь настигнет его. А это когда-нибудь произойдёт, потому что преступники, угрожающие ему, вряд ли спустя столько времени явных намёков на трагичный исход вот так просто забудут всё и дадут жить спокойно. Увы, но жизнь не сказка, где всё сложилось бы именно так. Жизнь — суровая реальность, осыпающая неожиданными поворотами событий и спонтанными переплетениями судеб. А то, что происходило сейчас — явное затишье перед бурей, к которой Бэкхён себя уже морально готовил, глубокой ночью просыпаясь в холодном поту и опасливо оглядываясь на открытое окно, откуда прохладный ночной ветер проникал в комнату, кусая за оголённые пятки и покалывая щёки. В ту ночь Бён спешно надел тапочки и буквально сбежал в комнату Чанёля, который, благо, ещё не спал и был порядком удивлён ночным визитом омеги. Впрочем, объяснять всё, а тем самым вспоминать каждую деталь ужасного кошмара, не пришлось, потому что Пак всё видел и так, замечая холод страха на дне чужих зрачков. Бэкхён тогда заснул в кровати альфы, в то время как сам хозяин комнаты почти всю ночь просидел за столом, перебирая какие-то бумаги, лишь утром задремав рядом с актёром и притянув его к себе ближе. — От Чонина так ничего и не слышно? — прожевав, спохватился Бён, выныривая из воспоминаний о той ночи и припоминая, какие именно бумаги изучал Чанёль.       Как ни странно, омега с охотой выслушал утром все доводы альфы по поводу смерти брата, соглашаясь с тем, что для суицида должен был быть определённый толчок. А в случае Исина — весьма ощутимый, потому что Чжан не из тех, кто будет вот так просто разбрасываться правом на жизнь. Бета был стойким, обладал хладнокровием, при всём этом умея выражать свою тёплую сторону, которая и Бэкхёну, и Чанёлю запомнилась больше всего в этом человеке. Исин вбирал в себя всё самое лучшее из качеств, что вообще бывало в людях. А ещё он был не по годам умным и расчётливым, что и наводило на мысли, что ушёл он десять, а после и семь лет назад, не без причины. Чжана кто-то вынудил поступить таким образом, что оправдывало неутешительные догадки о том, что и отец братьев, и Исин, и даже Бэкхён — жертвы одного и того же человека, который отчего-то решил, что может вмешиваться в судьбы других людей во благо удовлетворения своих желаний. — Он нашёл квартиру Сина в Сеуле, но брат не появлялся там ещё с начала прошлого года, — доедая остатки риса на дне тарелки, ответил Чанёль, после устало потерев переносицу, потому что поиски хоть какой-то зацепки скоро явно доведут его до ручки. Не было абсолютно ничего, а если и было, то полиция уже успела прибрать всё к рукам, опередив Пака всего на несколько дней. Эта игра в «кто кого обгонит» дико бесила, из-за чего альфа давно бы наверное уже вышел из себя и оброс колючками, если бы не Бэкхён, который, словно угадывая момент, тихо подкрадывался со спины и просто обнимал, отвлекая от тяжёлых мыслей. В такие моменты Чанёль ясно видел, что их истинность никакая не ошибка, а по-настоящему мощная сила. Они чувствуют друг друга даже на расстоянии, угадывают настроение по взгляду и передают поддержку через прикосновения, что по-настоящему волшебно и неописуемо. — Год — не десять лет, так что вскоре получится хоть что-то обнаружить, главное не сдаваться, — подбодрил Чанёля Бэкхён, запоздало понимая, что лучше бы он помалкивал обо всём этом. Бён и сам не меньше задавался вопросами по поводу странных исчезновений Исина, что уж очень походили на побег, а потому искренне понимал Чанёля, каждый раз вздыхая при виде того, как альфа хмурился, внимательно вслушиваясь в слова Минхо или Чонина по телефону. За всё это время ни один звонок так ничего и не дал, поэтому мобильный почти каждый раз улетал на кровать под аккомпанемент глухого чертыхания Чанёля. Бён в такие моменты мог лишь ободряюще сжимать чужое плечо, всем сердцем веря, что правда однажды восторжествует. — Кстати, можно ли полюбопытствовать по поводу нашего сегодняшнего свидания? — желая перевести тему на что-то более лёгкое, улыбнулся ещё шире актёр, отодвинув в сторону уже опустевшую тарелку и подперев руками подбородок. — Как насчёт после сходить в кино? Там тоже темно, да и нет никого почти в такое позднее время.       Чанёль охотно кивнул, потому что даже не помнил, когда последний раз ходил туда, да и вечер наедине с омегой продлить хотелось как можно дольше, а потому такого рода времяпровождение вполне подходило.       Бэкхён довольно хмыкнул, уже прикидывая, на какой фильм стоит купить билеты, и в уме ставя галочку посмотреть, что вообще сейчас крутят на больших экранах, когда телефон Пака, спокойно лежащий до этого на краю кухонного стола, внезапно вспыхнул и громко задребезжал, извещая о входящем звонке. Альфа виновато посмотрел на озадаченного Бёна и, захватив телефон, поднялся из-за стола и вышел из кухни, уже в коридоре поднося телефон к уху, в то время как сам актёр интуитивно прижал ладонь в груди, словно шестым чувством ощущая что-то, что грозится разрушить вдребезги все вечерние планы.       Омега уже вымыл всю посуду, когда хмурый Чанёль вернулся в кухню, как-то растерянно почёсывая затылок. По одному только виду Пака Бэкхён понял, что звонок был не пустяковым, а потому весь напрягся, не замечая, с какой силой сжимает полотенце в руках и кусает нижнюю губу, выжидающе глядя на альфу. Тот смотрел на него виновато, отчего у Бэкхёна в груди что-то глухо ухнуло вниз от понимая, что ветер перемен, коего омега так страшился, уже топчется позади, обдавая холодом бьющуюся в быстром ритме жилку на шее. — Прости, — выдохнул Чанёль, поднимая на актёра полный различных эмоций взгляд, по которому Бэкхён и понял, что вечером не будет никакого свидания, а также соглашаясь с тем, что прогулка — ничто по сравнению с тем, что Паку только что сообщили. — Поедешь со мной в Пучхон? — Ещё спрашивает, — с короткой улыбкой качнул головой Бён, вешая полотенце на крючок, а после вычёркивая из мысленного плана просмотр афиши. Пожалуй, весь сегодняшний день придётся пустить на сборы, потому что омега чётко понимал, что медлить в их ситуации подобно очередному проигрышу.       Именно поэтому, быстро чмокнув Чанёля в уголок губ, Бэкхён убежал на второй этаж, силясь вспомнить, куда с последнего перелёта поставил чемодан. Пак же, глядя ему в след, в очередной раз мысленно поблагодарил Бэкхёна за понимание, всем сердцем надеясь, что сегодня они не зря пожертвуют личным временем, и поездка принесёт по-настоящему весомые ответы пусть и на некоторые из целого списка вопросы.

***

      Сказать, что Минсок порядком удивился, увидев на полу в спальне друга раскрытый чемодан — ничего не сказать. Заглянув к актёру на часок-другой, стилист рассчитывал, что всё это время они будут просто разговаривать, восполняя те дни, что не могли пообщаться и пары минут. Омеги не виделись почти неделю, что было весьма непривычно для обоих, поскольку раньше они хотя бы на работе пересекались, что уже было каким-никаким общением. Сейчас же, когда работы у актёра и, соответственно, его команды почти не было, всё как-то закрутилось и забылось, что даже банально позвонить друг другу ради скуки не получалось. Потому-то Минсок и пришёл сегодня к Бэкхёну, купив в попутном магазинчике торт. Только вот вместо предполагаемого чаепития был нагло затащен на второй этаж, погружаясь в суету, что буквально окутала Бёна. — Почему так спонтанно? Чондэ хоть знает? А Чунмён? — всё ещё не понимая весомости причины, чтобы вот так сорваться в Пучхон, расспрашивал Минсок, хмуро глядя на Бэкхёна, что-то ищущего в нижнем ящике тумбочки. — Знает мистер Чхве, а от него дойдёт и до мистера Кима, — бросил Бён через плечо. — До следующего мероприятия целых две недели, поэтому моё отсутствие никому не навредит. — И на сколько ты планируешь это отсутствие? — Не знаю, как получится, но не дольше недели точно, — на секунду задумавшись, ответил Бэкхён, вновь возобновляя поиски, забыв, где уже искал, а где нет. — Не видел где-то тут упаковку блокаторов? — Зачем они тебе? — Минсок нахмурился сильнее, сложив на груди руки и едва ли ногой строго не притопывая, словно больно уж пекущийся о своём чаде родитель. Стилист помнил беспокойства друга по поводу всё же сбившегося цикла, который так и не начался в середине мая, а потому сейчас примерно понимал, с какой целью, а если быть точнее — с каким предположением — Бэкхён собирался взять эти таблетки с собой. — Я был у врача пару дней назад, — начал Бён, нехотя вспоминая тот постыдный поход в больницу, потому что никогда не обращался за помощью в решении проблем такого плана.       Омега был здоров, не раз проходя медосмотр, а потому был очень обеспокоен, когда фаза, отмеченная в календаре, так и не наступила. Тогда актёр решил просто подождать, списав всё на обычную задержку из-за стресса, однако спустя половину месяца отсутствия хоть каких-то признаков, всё же отважился на поход к врачу. Бета, к которому Бэк попал на приём, лишь улыбнулся замявшемуся на полуслове омеге, объяснив, что ничего в этом страшного нет. Актёр сдал анализы, что показали стабильный гормональный фон, из чего врач сделал вывод, что дело не в физическом здоровье, а в самом Бэкхёне. И омега с этим вынужден был согласиться, потому что конец мая, да и вообще весь месяц, выдался чересчур насыщенным, увы, не самыми лучшими событиями, что и заставляло Бёна всё время находиться в напряжении. Сюда же врач приписал недоедание, стресс и бессонницу, что в итоге и сказалось на цикле, несколько пошатывая стабильный его ход. Актёру посоветовали расслабиться, отпустить свои страхи и по возможности на время отойти от своей занятости, что как раз и получилось сделать после заявления о перерыве. Бэкхён вновь начал хорошо питаться, высыпался, пусть это и было непривычно, а главное — стал на удивление спокоен, в особенности последние несколько дней. Сходив на повторный приём, Бэкхён получил похвалу за соблюдение всех предписаний, а также был несколько смущён вопросом об интимной жизни. Омега смог лишь невнятно промычать, получая в ответ очередную улыбку и просьбу не смущаться вполне нормальных вещей. После этого Бэк взял себя в руки, рассудив, что двадцать семь лет — уже не тот возраст, когда краснеют от слова секс, и всё же обобщённо рассказал специалисту о достаточно длительном отсутствии близости с альфой. Врач на это кивнул и вновь озадачил вопросом, теперь уже интересуясь наличием второй половинки. В этот раз Бэк замялся вовсе не от стыда, а от лёгкого подозрения, поскольку новость о его отношениях с Чанёлем не была обнародована. Впрочем, бета заверил омегу в полной конфиденциальности, прекрасно зная, кто перед ним сидит, а потому Бэкхён рассказал и об истинном, однако скрыв его имя. Врач довольно улыбнулся в последний раз и поспешил обнадёжить Бёна тем, что при постояном контакте природной пары добиться прихода запоздалой течки несколько проще под влиянием чужого запаха, на который организм сам среагирует, когда придёт время. Бэкхёну оставалось лишь поблагодарить бету и покинуть кабинет, принимая сказанное к сведению. Лишь после этого приёма Бён начал замечать какое-то особое нетерпение в присутствии Чанёля рядом, в особенности, когда тот позволял себе обнять омегу. Ранее актёр не придавал этому особого значения, но теперь уже в красках представлял, что может последовать даже за обычными объятьями, потому-то и искал сейчас столь отчаянно чёртовы блокаторы, напрочь позабыв, куда засунул несчастную пачку полмесяца назад. — И я правда не знаю, когда это может начаться, поэтому подстраховка не помешает, — с облегчённым выдохом всё же отыскав таблетки на дне ящика, продолжил Бэкхён, закидывая упаковку в раскрытый на полу чемодан. — Самой лучшей подстраховкой будет остаться дома, Бэк, — всё также строго парировал Минсок. — Эти таблетки действуют всего несколько часов, а значит за эту неделю тебе придётся выпить чуть ли не горсть этой химии. К чему травиться гадостью, и мучить себя и Чанёля? Он бы спокойно уехал по своим делам один, а ты бы перенёс цикл, как это и было всегда. Серьёзно, бросай ты эту идею с поездкой, — приводил аргументы стилист, так и не улавливая в пристальном взгляде Бёна хоть что-то, а потому со вздохом сел на кровать рядом с другом, сжав его плечо. — Раз ты решил брать с собой эти таблетки, значит однозначно ещё не готов к чему-то такому, так стоит ли испытывать своё и его терпение? Ты напряжён, он тоже вряд ли будет спокоен, как обычно, потому что одно дело видеть тебя рядом, а совсем другое знать и чувствовать рядом омегу в фазе. Только изведётесь оба и не сможете сконцентрироваться на своей цели. — Дело не в этом, — отмахнулся Бэкхён, силясь сформулировать свои ощущения в логичную и располагающую к пониманию фразу. — Я не знаю как это объяснить… У меня какое-то странное чувство, что совсем скоро что-то произойдёт, что-то ужасное, — всё же поделился своими недавними опасениями Бён. — Словно времени с каждой секундой всё меньше, и я могу не успеть сделать или сказать что-то. Что-то важное, понимаешь. — А мне кажется, что ты просто устал, — немного подумав, ответил Минсок. — Ты просто никак не можешь привыкнуть, что сейчас можешь спокойно дышать.       Бэкхён посмотрел другу в глаза, очень желая объяснить, что эта его свобода — иллюзия, навеянная душным застоявшимся воздухом в конце мая. Будто Бён застрял в этой спёртой атмосфере, двигаясь дальше лишь по инерции. Однако даже так омега чувствовал задатки тревоги на дне души, а оттого и не хотел терять, возможно, лишь остатки драгоценной безмятежности. Актёр не знал, что будет завтра, поэтому и нуждался в Чанёле столь сильно, что просто не мог вот так легко отпустить его одного. Он хотел успеть, торопился неизвестно куда, нутром чувствуя, что это не поспешность, а что-то по-настоящему нужное сейчас им обоим. Стоило ли тогда упускать шанс побыть наедине перед началом той самой грядущей бури?       Внизу хлопнула входная дверь, извещая о возвращении Пака. Альфа ездил за некоторыми бумагами, а также за билетами на поезд до Пучхона. Уехав днём, Чанёль вернулся лишь сейчас, ближе к шести вечера, в то время как Бэкхён занимался сборами их вещей, рассчитывая всё это барахло на неделю как максимум, что они могут пробыть в другом городе.       Когда омеги спустились на первый этаж, Чанёль сдержанно поприветствовал Минсока и тут же принялся искать в кармане вибрирующий мобильник, после спешно удаляясь в гостиную и оставляя актёра с другом вновь одних, чем последний не преминул воспользоваться. — Так что, всё-таки поедешь? — чтобы убедиться наверняка, спросил Ким, вздыхая на утвердительный кивок Бэкхёна. — А я уже успел забыть, что ты ещё тот упрямец, — хмыкнул омега, обувшись. — Тогда, будьте осторожны. И да, торт я оставил на столе, — вспомнив о своей покупке, добавил стилист, а уже после покинул дом, помахав напоследок рукой.       Бён закрыл дверь, когда Чанёль вновь появился в коридоре, устало потерев лоб. Актёр же без лишних слов подошел ближе и вновь потянул мужчину в гостиную, усаживая его на диван, и сам опускаясь рядом, укладывая голову на чужое плечо. Дела сделаны, а значит можно и отдохнуть перед часовой дорогой. — Я собрал вещи. Во сколько поезд? — В десять, в одиннадцать уже будет в Пучхоне, — на выдохе ответил Пак, прижав омегу ближе к себе и зарываясь носом в его волосы. — Надеюсь, это даст результат, — озвучил мысли Чанёля актёр, пальцем рисуя на чужой груди одному ему известный узор. Альфа только кивнул и прикрыл глаза, морально готовя себя к тому, что завтрашний день будет по-настоящему сложным.

***

      Бэкхён и не помнил, когда последний раз навещал свой родной город, отчего сейчас, во мраке ночи, когда-то столь знакомые улочки казались будто бы чужими. А всё потому, что Бён уезжал отсюда, будучи ещё прошлым собой, в то время как сейчас приехал уже абсолютно изменившимся. Омега замер на выходе из вокзала, шумно выдыхая в ночное небо, а после всей грудью вдыхая свежий пучхоновский воздух, который явно отличался от воздуха в Сеуле. И, то ли это только Бэку так казалось, но то ли и, правда, здесь дышалось как-то легче. Может, всё потому, что в столице остались и все страхи?       Омега не мог объяснить своей эйфории, словно он, сев в поезд, сбросил с рук массивные кандалы, не позволяющие выпрямиться и уверенно поднять подбородок. Здесь же, в Пучхоне, чувствовалась какая-то особая свобода. Актёр считал, что в этом городе никто не будет охотиться за ним с камерой в руках или оружием в кобуре. Бэкхён был словно призрак, которого никто здесь не видит, а от того и легко так. — А вот и такси, — подал голос стоявший позади Чанёль, который также после выхода из вокзала немного подвис, запоздало понимая, что этот город для Бэкхёна не просто тот, где он родился, а также и тот, где он встретил человека, которого позволил себе полюбить. Иными словами, всё здесь было наполнено воспоминаниями о чужой истории, что и заставляло Пака чувствовать себя словно не в своей тарелке. Будто он здесь — третий лишний.       В салоне такси оба молчали. Бэкхён заворожённо и внимательно смотрел в окно, то и дело улыбаясь уголками губ, за чем альфе оставалось лишь исподтишка наблюдать. В какой-то момент Чанёль словил себя на мысли, что слепо хочет, чтобы однажды Бён смотрел по сторонам и вот также вспоминал, только не о своей прошлой любви, а о нём. О Чанёле, как бы эгоистично это не казалось. Пак понимал это, а потому всеми силами глушил недовольный рык проснувшегося в груди зверя, ясно осознавая, что не в его праве избавить омегу от воспоминаний. Да и не хотел этого альфа, чувствуя, что эти воспоминания — сам Бэкхён шесть лет назад. Это его прошлое, точно как и вся та грязь, что кроется в прошлом Чанёля. Даже в этом они разные. И как только их судьба свела?       Пак не верил в эту могучую силу, да и сейчас сомневался, считая, что встреча с омегой — самая большая в его жизни удача. Может ли неудачник сорвать такой куш? Только если в сказке, пожалуй, коей свою жизнь Чанёль даже с натяжкой не мог назвать таковой. Она в тени, а оттого и непонятно, какой силой обладал толчок, проливший однажды свет на этот тёмный угол существования альфы. Пак много раз задавался вопросом, за какие заслуги Всевышний проявил к нему милосердие, и проявил ли вообще. Может ли быть, что и эти мгновения лишь призрачны, и в итоге рассеются, подобно туману по утрам?       Чанёль думал об этом даже сейчас, стоя на балконе небольшой квартиры в спальном районе. Он курил, нервно стряхивая пепел, то ли от волнения перед предстоящим днём, то ли от совершенно спонтанного страха вновь всё потерять. Тучи на чёрном небе лишь подтверждали это неспокойное состояние, а раскаты наступающей грозы попадали точно в такт глухого звериного рыка где-то у Чанёля возле сердца. Альфа не ушёл с балкона даже после первых дождевых капель, наплевав на тот факт, что волосы и одежда постепенно намокали, а сигарета, зажатая между пальцами, уже давно потухла и пропиталась влагой. Пак пытался охладить рассудок, прикрыв глаза и словно погрузившись в какой-то транс, а потому и не услышал позади недовольное ворчание, пока его буквально не выдернули из пустых раздумий, за руку заводя обратно в комнату и хлопая дверью балкона. — Не видишь что ли, что гроза началась? — гневно возмутился Бэкхён, который, похоже, только вышел из душа. На невинный взгляд Пака омега вздохнул и сдёрнул с головы полотенце, сначала вытирая чужое лицо, а после просушивая и волосы. — Снимай это всё немедленно, простудишься ещё, — указав взглядом на уже порядком промокшую одежду на теле Чанёля, продолжил причитать актёр, в то время как сам альфа в этом простом «Простудишься» уловил столько доныне незнакомой заботы, что, наверное, рассмеялся бы, точно ребёнок, не будь ему уже двадцать семь. Взрослому альфе без причины смеяться не положено, а потому он лишь широко улыбнулся, ловя на себе вопросительный взгляд Бэкхёна и тихое «Извращенец». Чанёль бы пошутил, что извращенец как раз-таки Бён, раз допустил подобные мысли, однако промолчал, наблюдая за хлопочущим вокруг него омегой.       Бэкхён хмурился, ворчал, устало вздыхал, снова ворчал и чертыхался, силясь стянуть со стоявшего столбом Пака промокшую майку. И вот когда тонкие пальцы коснулись его уже оголённой груди, пусть и чисто случайно, Чанёль отмер, ловя чужую руку и притягивая омегу к себе, заключая в объятия и чувствуя, как Бён затаил дыхание. Словно знал, что сейчас услышит нечто по-настоящему важное. — Я люблю тебя. — Паку было в новинку говорить кому-то такие слова, а потому он вложил в них все свои чувства, надеясь, что его услышат и примут. Зверь в груди уже не рычал, а лишь скулил и прижимал к макушке уши, страшась не меньше самого Чанёля, что оттолкнут. Что не примут и не полюбят в ответ. Однако Бэкхён лишь сильнее прижался к сильной груди и медленно потянулся к чужим губам, вставая на носочки. Пак бы сказал, что это мило, когда Бён, будучи лишь в серой растянутой футболке поверх белья и трогательных белых носках, смотрел так тепло и мягко, если бы не столь судьбоносный момент. Чанёль даже не сразу понял, что омега целомудренно поцеловал его в губы. Но альфа решил действовать уже после, когда Бэкхён обнял его за шею, зарываясь пальцами во влажные после дождя волосы. Пак не получил ответа, но с упоением приник к чужим губам, дурея от одной только возможности целовать Бёна. То, что омега ему это позволял, уже давало далеко не призрачную надежду на то, что однажды Чанёль всё же услышит из чужих уст столь желанные три слова.       После жарких поцелуев Бэкхён растрёпан и взбудоражен. Пак невольно даже усмехнулся, когда актёр неловко прикрыл припухшие губы и снова проворчал, стараясь перевести тему. А Чанёль всё же позволил себе рассмеяться, как ребёнок, вновь заключая омегу в объятья и дыша ему куда-то за ухо. Когда же руки Бэкхёна послушно сомкнулись за его спиной, альфа пообещал себе, что непременно сможет создать их общие воспоминания, которые оба будут беречь как зеницу ока. — Я… — уже ночью, глядя на спящего рядом Пака, Бэкхён шёпотом попытался озвучить свои истинные чувства, однако сбился на полуслове, за что бесконечно себя проклинал до самого рассвета.