За масками

      Незашторенные с вечера окна абсолютно не препятствовали проникновению ослепляющих лучей, и оттого, потревоженный светом Бэкхён, привыкший отсыпаться в полном мраке, обычно забираясь в такие ясные утренние часы под одеяло, со вздохом приоткрыл один глаз, ещё не до конца понимая — снится ему начало новой рабочей недели, или же тяжёлый, как говорят в народе, понедельник сейчас спихнёт его с кровати и погонит в душ. Дела ведь не ждут. Впрочем, Бён не спешил выбираться из-под тёплого одеяла, а также из-под чужой тяжелой руки, что лежала точно у омеги на бедре, приковывая к кровати надёжнее любых цепей, да и сам актёр откровенно не хотел, чтобы его отпускали. Более того, изловчившись, Бэкхён извернулся и перекинул свою ногу на лежащее рядом тело, коленом почти доставая до пояса неснятых с вечера джинсов.       Июньское солнце тянуло лучи в самые укромные уголки бывшей гостевой комнаты, путаясь в растрёпанных волосах альфы, которого Бён позволил себе украдкой разглядывать, подперев рукой щёку. Чанёль же продолжал дрыхнуть без задних ног, мерно и глубоко дыша, пока актёр не подвинулся ближе, подаваясь спонтанному желанию поцеловать заживающие на плече Пака царапины, который Бэк сам же и оставил пару дней назад, не в состоянии контролировать себя и свои эмоции. И то ли ранка до сих пор неприятно щипала, то ли неуклюжесть Бёна посодействовала, но альфа внезапно открыл глаза, достаточно шустро для только что проснувшегося, и перекатился с бока на перевернувшегося на спину актёра, нависая над ним тусклой тенью, но при этом лениво улыбаясь, чем ответил ему и Бэк, вымотанный не меньше после почти двухчасовой дороги из Пучхона и до этой комнаты. — Опять кусаешься? — припоминая недавнее покушение на свою шею таким же ранним утром, хмыкнул Чанёль, ещё щурясь с непривычки от яркого света. — Я пока не голодный, — ухмыльнулся в ответ Бэкхён, подцепляя пальцем свисающий на цепочке с шеи Пака серебряный крестик. — Будешь тут голодным после нескольких дней трапезы. — Я не виноват, — невинно пожал плечами Бён. — Это природа, которой и ты особо не сопротивлялся, знаешь ли. — Ладно, мы оба те ещё обжоры, — с мягкой улыбкой сдался альфа, задерживая взгляд на чужих красивых губах, но в последнюю секунду перед, казалось бы, неизбежным поцелуем, перевел его на часы, стоящие на тумбочке. — И тебе лучше идти в душ прямо сейчас, иначе я снова оголодаю, и мы точно опоздаем. — Кто сказал, что в душе есть нельзя? — облизав сухие губы, деланно удивлённо произнёс омега, ловя хитрый взгляд Пака. — Намёк понят.       Бэкхёна подхватили на руки прямо с кровати, удобнее перехватывая уже возле двери в ванную, из-за чего актёр охнул и крепко ухватился за шею Чанёля, который, в свою очередь, глухо зарычал, чувствуя, как царапины на спине всё ещё напоминают о себе жжением, что, впрочем, обоих мало волновало. Как и то, кстати, что цикл, настигший Бёна почти неделю назад, закончился ещё в ночь с пятницы на субботу. Актёру впервые было так мало кого-то, а тот факт, что и Пак ощущал тоже самое, лишь подогревал какое-то животное желание касаться друг друга чаще и чувственнее.       Из душа они выплыли в начале девятого, разморённые то ли горячей водой, то ли тем, что под этой водой происходило, и Ву, решивший поторопить прикатившую накануне парочку, несколько растерялся, с одной стороны, прекрасно всё понимая, а с другой — ещё помня, что ему тоже потом прилетит по самое не балуй от Чунмёна за несоблюдение элементарной пунктуальности. — Вам надо быть в студии уже в десять, а вы до сих пор глаза не продрали, — запричитал Ифань, вместе с тем неоднозначно косясь в сторону убежавшего на кухню Бэкхёна, который, несмотря на жару, укутался в безразмерную рубашку. Хотя это нисколько не скрывала красно-фиолетовых пятен у основания шеи омеги. — Знаем, просто мы поздно приехали, — на ходу надевая пиджак, кивнул Чанёль, спустившийся с лестницы следом за актёром и также направлявшийся на кухню, где сам хозяин дома уже во всю гремел посудой, планируя на скорую руку состряпать хоть что-то съедобное. — Ты едешь с нами? — Никаких подстав по прогнозам Минхо не ожидается, поэтому нет, но, пожалуй, смотаюсь в штаб. С аппаратурой что-то не то, надо поменять.       Чанёль хмыкнул, вспоминая инцидент накануне их с Бэком отъезда в Пучхон. Гарнитура командира по какой-то причине соизволила вызвать телохранителя как раз в тот момент, когда сам Ву находился в туалете по весьма крупным делам. Пак же, остановившись посреди гостиной, силился разобрать хоть что-то из доносившегося в аппарате кряхтения, а после запоздало скривился, услышав вздох столь долгожданного облегчения командира и глухое ворчание о том, что третья порция острого мяса была ошибкой. После, разумеется, все лишь посмеялись. А Бэкхён, узнавший об этом из пересказа Чанёля, и вовсе не мог успокоиться минут пять точно, смахивая с ресниц выступившие от смеха слёзы и в припадке тыкая указательным пальцем в Ву, который в тот момент тоже присутствовал в гостиной. Он, кстати, на актёра тогда якобы обиделся, старательно игнорируя короткие смешки, от которых первое время после известия Бён не мог воздержаться, но спустя уже пару часов сам же звонко хохотнул, извинившись перед Чанёлем за принесённые неудобства. — Позавтракаете с нами? — обернувшись к вошедшим в кухню альфам, поинтересовался у командира Бэкхён, держа в руках лопаточку и ложку. — Не откажусь, — улыбнулся в ответ тот, после вместе с Паком усаживаясь за стол, где уже стояла тарелка с тостами и небольшая миска с мёдом.       Когда омлет был готов, а вся троица взялась за столовые приборы, желая друг другу приятно аппетита, Ву как-то придирчиво оглядел Бёна и Пака, прежде чем задать пока ещё безобидный вопрос: — Как отдохнули?       Актёр и телохранитель переглянулись, потому что рассказать что-то конкретное о поездке не получалось в силу того, что произошло там много чего, причём значимого.       Оба как-то упустили момент, когда своеобразный отпуск из нескольких дней каким-то волшебным образом перекочевал в едва ли не полторы недели «ничегонеделанья», чему оба отдались с чистой совестью после обнаружения запороленного файла на компьютере Исина. А та грозовая ночь в жарких касаниях друг друга лишь стала толчком к времяпрепровождению исключительно наедине. Бэкхён действительно считал, что попал в какую-то сказку, потому что не бывает так нежно и страстно одновременно, стоило лишь пальцами щёлкнуть. Днём Бён утопал в безмятежности, чувствуя присутствие истинного рядом, а ночью — буквально сгорал от прикосновений горячих губ, коих даже сегодня было по-прежнему мало. И эта зависимость актёра нисколько не пугала, потому что так он по-настоящему ощущал, насколько же крепка между ним и Чанёлем связь, накрывающая их таким сильным дурманом. Бэк дышал ароматом кофе всякий раз, когда утром, уставший, но довольный, утыкался Паку в шею и с каждым мгновением всё больше осознавал, что, кажется, сходит с ума. С Чанёлем крышесносно и точно навсегда, потому сейчас омега чуть смущёно улыбнулся, обмениваясь с Паком взглядами, полными обоюдных чувств, и вновь перевел своё внимание на тарелку, облизав пересохшие губы и ненароком задевая кончиком языка уже почти зажившую ранку на нижней губе. — Молчите, значит? — растянув губы в хитрой улыбке, изогнул брови Ифань, ещё раз оглядывая парочку, а после добавил: — Что ж, мне остаётся только поздравить вас и попросить особо не шуметь по ночам. — Командир Ву! — Бэкхён вспыхнул, возмущённо воззрившись на альфу, на что тот лишь снисходительно улыбнулся. — А что я такого сказал? — Мы тихо, — неожиданно поддержал Ифаня Чанёль, за что ему в лоб прилетела скомканная Бёном салфетка.

***

      Вливаться в пусть и мелкую, но всё же работу после почти месяца отлынивания для Бэкхёна, вопреки устоявшимся стереотипам, было достаточно легко и даже необходимо, потому что актёр будто бы ожил, стоило им с Паком войти в здание редакции. В лифте омега и вовсе весь извёлся, а сразу после выхода на нужном этаже с яркой улыбкой, предназначенной для стаффа, едва ли не убежал в гримёрную, оставляя в удивлении хлопающего ресницами Чанёля плестись позади.       О последней фотосессии для журнала в рамках фондового проекта «Нет наркотикам» Бёну сообщил Чондэ, ещё когда омега валялся на развороченной с ночи кровати в Пучхоне. Менеджер вывалил эту новость, как снег на голову, что Бэка, впрочем, не обременило, а наоборот воодушевило, потому что сидеть дома и бездельничать ему надоело ровно столько же, сколько и с нотками зависти смотреть свежие серии новой дорамы, что сейчас транслировали на ТВ. Бэкхён спал и видел, когда сможет вернуться в строй, отчего радовался, точно ребёнок, даже такой мелочёвке, как фотосет для не особо известного журнала.       Чанёль же только был рад этому маленькому счастью Бёна, ведь и сам не меньше устал от редких ступоров актёра, после которых он начинал вспоминать забавные моменты со съёмок, рассказывая с такой увлечённостью, что Пак и сам невольно подавался этой энергии, подхватывая звонкий смех омеги. В такие моменты он в очередной раз огорчался мыслью, что не может собственными силами вернуть Бэку всю ту эйфорию, которую дарило ему любимое занятие. Это удручало и вынуждало в бессилии опускать руки, а сейчас вот также виновато смотреть Бэкхёну вслед. Несмотря на все свои недостатки, Чанёль всем сердцем хотел быть для омеги лучшим, а оттого понимание своего бессилия ощутимо давило на гордость и рычащего в груди зверя.       Когда Пак вошёл в гримёрку следом за актёром, то получил приветственный кивок лишь от сидящего в стороне Чондэ, потому что омеги, казалось, вообще забыли о внешнем мире, будучи полностью увлечёнными разговором, который был первым после того, что случился накануне отъезда в Пучхон.       Бэкхён даже не придавал особого значения тому, что за все полторы недели своего отсутствия ни разу не связался с другом, отчего сейчас чувствовал себя несколько виноватым перед стилистом, на что тот, впрочем, лишь снисходительно улыбнулся, всё понимая и отмахиваясь от извинений. Бён же, вопреки протестам, всё же сгрёб Минсока в охапку, искренне радуясь тому, что вернулся в Сеул, пусть ещё днём ранее, лёжа с Чанёлем перед телевизором в маленькой квартире, прикидывал примерное количество дней, которые они себе ещё могут позволить провести в другом городе. Однако тогда омега поспешил вправить себе мозги и отодвинуть на второй план воздушные замки, что успел себе настроить за время отпуска, понимая, что поездка в Пучхон — всего лишь побег от действительности, вернуться к которой рано или поздно всё равно придётся. И лучше сделать это раньше, поскольку уже совсем скоро все трудности обещали разрешиться. Бён хотел бы продлить дни безмятежности, не будь он в том положении, в котором сейчас находился. — Впервые вижу тебя таким отдохнувшим. Пучхон что, обладает какой-то целительной силой? — когда менеджер и телохранитель покинули стены гримёрной, предоставляя омегам время для явно необходимых им разговоров, с улыбкой заметил Минсок, указав Бёну на высокое кресло перед собой. — Знаешь, я тоже об этом думал вчера, когда мы выходили из вокзала. Сеул совсем другой город, но, — Бэкхён на секунду задумался, пристально воззрившись на себя в зеркало, — но даже так я чувствую себя собой именно здесь. — Просто ты трудоголик, Бэк. Не можешь сидеть долго без дела. — Какой есть, — пожал плечами актёр, роняя взгляд на запястье чужой руки, что перебирала его волосы, и тут же удивлённо ахая: — Минсок! Откуда такая красота? — Чондэ подарил, — с мягкой улыбкой глядя на золотой браслет с небольшой подвеской в виде лисьего хвоста, бесхитростно поведал стилист, уходя от одобрительной усмешки со стороны Бэкхёна. — А вы, смотрю, время зря не теряли, — ухмыльнулся актёр, поиграв бровями. — Молчал бы, — закатил глаза Ким, а после наклонился к Бёну, громко нашёптывая ему на ухо: — От тебя Паком просто фонит!       После этого актёр махом растерял всю свою уверенность, стыдливо сжавшись под взглядом друга, на что тот лишь хмыкнул, продолжая: — Знаешь, я даже не удивлён. У вас с самого начала всё шло вперёд планеты всей, так что мне остаётся лишь поздравить тебя с тем, что ты наконец нашёл человека, в котором уверен и кому смог довериться, — вздохнул Минсок, разводя руками. — И я рад, что этим человеком стал Чанёль. Не знаю почему, но я думаю, что он очень надёжный. — Он замечательный, — Бэкхён расцвёл в улыбке, самого себя не узнавая в отражении, потому что взгляд буквально светился, да и вообще Бён чувствовал на душе особую лёгкость. «Всё налаживается», — пронеслось в мыслях и отложилось в груди согревающим душу ощущением. — Да видно, раз ты не смог перед этим замечательным устоять, — хохотнул стилист, беря в руки лак для волос. — Надеюсь, ещё одного такого замечательного не успели заделать? — красноречиво стрельнув взглядом на живот Бёна, что скрывала ткань лёгкой рубашки, прищурился Минсок, явно не готовый становиться дядей. — Нет, конечно, — потупив взгляд на свои коленки, глухо отозвался Бэкхён, на секунду задумавшись о будущем, в которое вступит с Чанёлем однажды. Конкретно сейчас омега лишь смутно представлял его очертания, ещё будучи под ворохом проблем. Актёр не мог сказать, когда они смогут открыть свои чувства миру и смогут ли вообще. Не знал и того, когда скрепят их союз узами брака и какой вообще будет их свадьба. Скромной и, вернее всего, лишь в кругу близких или же пышная и шумная — как доказательство миру, что они смогли выстоять против всех ураганов, которые пытались сбить их лодку с верного курса на пути к счастью? Всё это для Бёна было ещё далёко и недосягаемо, потому что он даже не знал наверняка, а сможет ли выйти из всей игры живым.       Разумеется, возвращение в Сеул несказанно радовало и бодрило, но в то же время и пугало. Этот город был непредсказуемым, что периодически и нагоняло страх. Бэкхён не знал, можно ли назвать психологической травмой то, что он чувствовал себя как-то не так в гримёрке после того рокового дня. Однако, чем бы это ни было, омегу это угнетало. По этой причине Бён даже сомневался в том, а сможет ли теперь достойно сыграть очередную роль. Что если после ещё одного волнующего душу потрясения он просто замкнётся и никогда больше не будет в состоянии отдаться любимому занятию? Что если он просто зачахнет в своём огромном доме, и даже друзья или Чанёль не смогут помочь? Возможно ли, что именно этого преступники и добиваются, дабы даже в случае их провала на душе Бёна остался неизгладимый след от своеобразной удавки, что спустя годы будет душить его кошмарами? Мысли об этом страшили и вынуждали руки трястись, отчего сейчас Бэкхён предусмотрительно сжал пальцами край футболки, уверенно поднимая взгляд на своё отражение.       Нет. Не ради такого финала он с подросткового возраста упорно шёл к своей цели. Не ради этого он на протяжении почти двух месяцев боролся с липким страхом в душе. Не ради этого судьба дала ему шанс обрести счастье с тем, кто по-настоящему дорог и любим. Бэкхён слишком привязался к этому миру, а потому — ни за что так просто не опустит руки. — Я закончил, — известил Минсок примерно через полчаса, убирая в сторону инструменты. — Тогда идём, — улыбнулся ему Бён, вскакивая с кресла и целенаправленно двигаясь к двери.

***

      Честно, Бэкхён успел отвыкнуть от суеты в фотостудии, однако несмотря на это, вместо того чтобы ворчать на шум и гул, Бён на секунду просто замер в дверях, как никогда понимая, что вот это всё — то, что ему было нужно. Камеры — его призвание, как бы пафосно это не звучало. Бён просто не видел себя где-то ещё, кроме как здесь. Просто не мог представить себя в офисном кабинете, со стопками бумаг на столе, потому что там всё было однообразно и монотонно для такого человека, как Бэкхён. Не его это и всё тут. — Соскучился? — заметив взгляд актёра, коим он окидывал помещение, подошёл к нему Чанёль, засунув руки в карманы форменных брюк. — Даже представить себе не можешь, насколько, — кивнул Бэкхён, поприветствовав фотографа.       После омега был вынужден откланяться. Люди из стаффа шустро увлекли актёра в кадр, коротко проинформировав о том, что вообще от Бёна требуется, а после извещая остальных присутствующих о начале фотосессии.       В этот раз в студии преобладали более яркие тона, нежели раньше. В деталях и аксессуарах, вроде вколотого в волосы Бэкхёна цветка, ощущался дух возрождающей весны. Омега улыбался, меняя позы и получая одобрения от фотографа, а Чанёль, наблюдая за процессом со стороны, наконец-то дал волю раздумьям, запоздало понимая, что актёр и стал его весной в день их первой встречи. Сейчас, спустя почти два месяца с того судьбоносного дня, Пак даже не пытался отмотать свою жизнь назад и представить, что бы с ним вообще было, не позвони он в тот день Минхо. Что бы произошло и встретились бы они с омегой хоть раз, если бы Чанёль тогда просто не нашёл в кармане затёртую визитку? Выпал бы ему шанс увидеть актёра хотя бы одним глазком не с экранов ТВ, а в живую, как тогда — в кабине лифта? Чанёль почувствовал бы то же самое волнение? Или эмоции были бы ярче, неприкрытые маской слепой ненависти? Как бы пошла их история и началась бы она вообще? Что если, могущественная сила просто не дала бы им встретиться в случае отсутствия хоть каких-то препятствий на пути друг к другу? «В жизни ничего не бывает просто так», — бесцветно заметил как-то Чонин, с чем Чанёль вынужден был согласиться. Если бы всё было так просто, никогда бы Пак не узнал о свободной должности телохранителя, а значит и Бэкхён никогда бы не узнал о его существовании. Наверное, им было суждено вот так вот встретиться, что называется, в самый неподходящий момент. Они просто должны были сломать вокруг себя колючки, чтобы однажды без боли отдаться объятьям. Должны были испытать страх и сомнения, должны были друг друга ненавидеть, потому что это было нужно им для осознания обоюдной зависимости. И пусть началось всё из-за сладкого коктейля карамели и кофе, теперь эти запахи ровным счётом ничего не значили. Это для других людей они свидетельствуют об их крепком союзе, для них же куда важнее искры в глазах друг друга, стоит их взглядам встретиться, так же, как и сейчас.       Чанёль хотел бы забрать страх Бэкхёна себе, да только вот он понимал, что не будь этого страха, никогда бы он и не увидел в чужих глазах столько теплоты и нежности.       Конечно Бэкхён хотел жить спокойно без всех этих ужасных потрясений, да только вот он понимал, что без них никогда бы не встретил альфу и не позволил своему сердцу забиться быстрее.       Без всего этого не было бы и их любви — возможно, они бы разбежались уже меньше чем через неделю, не пройдя рука об руку через всё то, что сейчас уже позади. А потому, оба ценили даже те мгновенья, когда было совсем паршиво, и злость в груди взбешённо ревела. Чанёль ценил вспыхнувшую когда-то ненависть, а Бэкхён — глупые сомнения и свой карьеризм. Они оба ценили то, что могло их разлучить, как бы парадоксально это не звучало. — Есть хочу, — нахмурился Бэкхён после окончания фотосессии, когда команда уже направлялась к выходу из здания редакции. — Я не в этом смысле! — грозно прошептал Бён на хитрую усмешку телохранителя, и тот лишь примирительно поднял руки. — Можем заехать куда-нибудь перекусить, — предложил Минсок, нацепив на макушку кепку и краем глаза ловя фигуру приближающегося к ним Чондэ, который не так давно отлучился по причине звонка. — Боюсь, не получится, — встрял подошедший Ким, убирая мобильный в карман. — Чхве звонил, сказал, чтобы мы были в KSH через час, — ответил менеджер на вопросительные взгляды остальных, первым разворачиваясь на пятках, чтобы выйти из редакции.       Чанёль выходил предпоследним, вслед за Минсоком, однако остановился, почувствовав, как чужие холодные пальцы сжали его ладонь. Бэкхён выглядел каким-то потерянным и в то же время напряжённым, потому что кусал губы и бегал взглядом по плитке под ногами. Он не боялся, просто пребывал в замешательстве от понимания, что просто так глава охраны бы не вызвал их всем составом. Скорее всего у него были новости, от содержания которых решится дальнейшая судьба Бёна. — Всё будет хорошо, — сжав ладонь омеги в ответ, попытался взбодрить его Пак, но заметил, как эти три слова будто стали какой-то молитвой, ведущей их к тому моменту, когда все, кладя руку на сердце, могли вздохнуть с облегчением.       Бэкхён ответил коротким кивком и решительным шагом направился вперёд. Он отпустил Чанёля, чтобы уверенно расправить плечи и выйти под свет солнечных лучей.

***

      Актёр долго смотрел в окно сквозь тонировку, невольно вспоминая себя в начале мая, когда вот также сидел в салоне автомобиля, считая свою жизнь обречённой на трагичный конец. Тогда в мысли лезла всякая дрянь, что происходило и сейчас, в общем-то, потому что никто из сидевших в этой машине также не знал, чего вообще ожидать от скорых новостей. Укажут ли они выход из сложной ситуации или же наоборот лишь больше всё усложнят? Да и есть ли этот выход? Возможно ли, что Бэкхён на самом деле уже сидел в капкане, в который сам же себя однажды загнал, сделав пожертвование? Если так, то был ли смысл мчаться сейчас в компанию? Может, лучшим решением было — развернуть машину и продолжать жить в неведении, пока пуля не достигнет сердца? Бён не знал, что правильно, а что нет, потому и мог только смотреть в окно, пытаясь отвлечься.       Чанёль, сидевший за рулём, прекрасно видел состояние омеги, смотря на него в зеркало заднего вида, из-за чего даже пожалел, что не сел с ним на заднее сидение, где смог бы без лишних слов сгрести актёра в охапку. Никто бы и слова не сказал, потому что Бэкхён позволял такое только Паку, но и не без причины. Альфа — один из немногих, кто мог успокоить его одним лишь прикосновением, при этом даже не подавая вида, что и у самого в груди буря не меньше.       Все четверо молчали вплоть до того момента, пока не вошли в конференц-зал уже в KSH, где их ждали, будучи во всей готовности. Минхо восседал во главе стола, коротко кивая в приветствии и выглядя как всегда безупречным. Бэкхён, если честно, никогда не видел главу охраны взволнованным или дико разозлённым. Альфа умело контролировал свои эмоции, отчего искать в его поведении подсказки было бессмысленно. — Добрый день, мистер Ким, — Бён поприветствовал сидевшего по правую сторону от Чхве директора, усаживаясь рядом. — Добрый, — на удивление мягко улыбнулся ему альфа. — Хорошо отдохнули? — спокойно спросил он у присевшего рядом с омегой Чанёля и продолжил, несколько удивляя своим спокойствием Бэкхёна. Ким редко был скуп на эмоции и не стыдился показывать свои слабости, благодаря чему сейчас, не замечая в чужом взгляде опаски, Бён невольно расслабился. Можно ли это было считать хорошим знаком? Или же Чунмён и сам ничего пока не знал, надеясь на лучшее? — Итак, — когда все четверо расселись, подал голос Минхо, переглянувшись с также присутствующим здесь Ву. Ифань после появления Пака и Бёна лишь коротко им кивнул то ли обнадёживая, то ли говоря таким образом — готовиться к худшему. — Стоит, наверное, начать с того, что взломать файл, присланный Чанёлем, было весьма непросто. Уж не знаю какими способностями обладал этот ваш Исин, но они поистине поражают, — улыбнулся Чхве Паку, после вставая из-за стола. — Что ж, а теперь к делу. Командир Ву, выведите изображение на экран, пожалуйста.       На некогда белом материале появились несколько фотографий, разбросанные по всей площади изображения, и Бэкхён даже не заметил, как затаил дыхание, узнавая на фото Чжана. Бён помнил его ещё молодым, сейчас же перед ним предстал уже взрослый бета. Мужчина явно изменился, потому что достаточно высокий рост теперь гармонично смотрелся с крепким телосложением. Исин не улыбался, к чему так привык актёр, а хмурился, закрывая лицо капюшоном тёмной толстовки. — Эти фотографии пополнялись со дня его исчезновения из Сеула десять лет назад и вплоть до дня смерти, — в доказательство на экране высветилось изображение, где чётко виднелись очертания многоэтажки и самого Чжана, стоявшего на самом краю. — Давай дальше, — вполголоса добавил Минхо, и Чанёлю даже думать не пришлось, чтобы догадаться, что именно было запечатлено на следующем фото. Кулаки сжались непроизвольно, и Пак был благодарен Бэкхёну, который незаметно сжал под столом его руку, переплетая их пальцы. — Это лишь малая часть всех фото, из чего мы сделали вывод, что за Исином следили, причём пристально и с замашками маньяка на протяжении всех десяти лет, что он находился в своеобразных бегах. Человек, сделавший фотографии, сейчас находится за решёткой по обвинению в крупных кражах. Мы не стали проверять достоверность его дела, поскольку это нам ни к чему, зато узнали кое-что более интересное. Дальше, — вновь отдал команду Чхве, после подходя к экрану и сложив на груди руки. — Этот человек до своей судимости являлся штатным работником небезызвестной компании О Хибома, за сына которого ты, Бэк, должен был выйти замуж в прошлом месяце.       Актёр мгновенно побледнел, с силой сжимая под столом чужую ладонь, поэтому теперь уже Чанёлю оставалось лишь успокаивающе гладить его кожу большим пальцем, а самому при этом совладать со взбесившимся зверем в груди, что так и норовил сорваться с короткой цепи. — Здесь следует заметить, что мистер О не терпит крыс на работе. Но, как говорится, собака собаку не съест, так ведь? — Минхо криво улыбнулся, прежде чем продолжить. — О Хибом вознёсся на вершину корейского бизнеса на удивление быстро, без особого труда уничтожая своих конкурентов, следовательно, в этом ему кто-то помогал. Однако, как нам всем известно, ничего просто так в нашей жизни не бывает. Мистер О в силу своей власти покрывал все незаконные махинации некоторых людей, взамен получая целую свору цепных псов из мафиозной верхушки, несколько человек из которых как раз и нападали на Бэкхёна все эти полтора месяца, — Чхве говорил размеренно и чётко, в то время как сам омега даже не знал как усмирить свое шумное дыхание. — Проще говоря, он и те наркобороны, устроившие охоту на Бэка, давно были связаны. А теперь вернёмся к Исину, — на экране вновь появились фото Чжана. — О Хибом, также, как и отец Паков, влез в долги, однако ему пока ещё удаётся держать всё под контролем. У О власть, деньги и высокий статус. Не удивительно, что убрали первым делом мелкого гангстера. А убрали, надо заметить, беспочвенно, потому что в день смерти все его долги были оплачены. Как ему это удалось? — как бы обращаясь к остальным задал вопрос Минхо, впрочем, отвечая на него самостоятельно: — Некий Пак Исин в один присест покрыл всё, перечислив кругленькую сумму на счета преступников. — Бред, — нахмурился Чанёль, протестуя. — У нас не было денег, чтобы элементарно поесть нормально! Какая к чёрту оплата долгов? — А вы не перебивайте, агент Пак, — хмыкнул Минхо и озвучил то, чего Чанёль никогда бы даже подумать не мог. — Разумеется, честными усилиями он бы никогда не выплатил такую сумму, именно поэтому все перечисленные деньги, были плодом крупных денежных махинаций мистера Чжана, в которых он, надо сказать, был просто асом. — Захлопнись! — Пак вскочил, выпуская руку Бэкхёна из своей и ударяя кулаком по столу. — Чанёль, — тихо позвал его потрясённый не меньше Бён, прося успокоиться. — Какие, блять, денежные махинации?! Да он бы никогда… — Если бы вы не сбегали с завидной регулярностью из дома, то непременно бы заметили, что ваш брат хранил в половицах под кроватью, — шикнул в ответ Чхве, будучи полностью уверенным в своей правоте. — А теперь сядьте и дослушайте. — Чанёль, сядь, — вновь попросил его актёр, заглядывая в чужие глаза и вновь сжимая руку Пака, когда тот всё же рухнул на стул. — Конечно же, вскоре преступникам стало известно, каким способом Исин раздобыл такие деньги, а потому теперь он интересовал их уже в плане потенциального союзника, поскольку такие таланты в криминальном мире на дороге не валяются, сами понимаете. Эти люди в течение нескольких лет склоняли мистера Чжана вступить в их ряды, однако он сбежал в уже известный вам Пучхон, сменив фамилию, — задержав на кусающем губы омеге взгляд, Минхо продолжил: — Там он смог устроить себе передышку, однако уже через полгода был вынужден вновь сбегать, узнав о хвосте. И всех вас, наверное, интересует, почему же он так старательно скрывался? А всё потому, что все эти годы, находясь в бегах, Исин собирал основательный компромат на тех людей, дабы впоследствии, я думаю, шантажировать их, а также данным образом отомстить за беспричинное убийство отца, — в унисон со словами альфы на экране появились снимки неких документов, а также клочок бумажки с какой-то записью и отдельным фото. — Представляю вашему вниманию договора о ввозе и сбыте наркотических веществ в столицу Южной Кореи, а также координаты ячейки в архиве, где в данный момент находятся подлинники этих договоров. Представленные документы в состоянии разрушить абсолютно всё, если их обнародовать, а тот факт, что сейчас они, можно сказать, в наших руках, то шансов выиграть в этой игре у нас куда больше, чем у соперников. — Тогда в чём смысл его самоубийства? — вновь подал голос Чанёль, подняв на главу охраны пристальный взгляд. — Какого хуя он тогда спрыгнул с той чёртовой крыши, имея в рукаве такой козырь?! — А тут уже неблагоприятное стечение обстоятельств, — пожал плечами Минхо. — В планы мистера Чжана не входило, что спустя десять лет с ним свяжется его родной брат, которого он любил настолько сильно, что не мог позволить себе предстать перед ним тем, в кого превратился за годы разлуки.       Бэкхён и сидевший по другую сторону от Чанёля Чондэ вовремя успели схватить вновь вскочившего альфу за плечи, прося держать себя в руках. Пак дёргался, сжимал пальцами край стола, силясь вырваться из чужой хватки. Он рычал сквозь зубы и не сводил с бесстрастного Чхве взгляда, в то время как Бён до последнего не хотел смотреть альфе в глаза, боясь увидеть там невообразимый спектр злобы и ярости. Однако когда он всё же возвёл на телохранителя просящий успокоиться взгляд, то смог лишь слабо вздохнуть, потому что в чёрных зрачках не было всепоглощающей ненависти, а только отчаянное неверие и вместе с тем явные нотки разочарования. У Пака в уголках глаз стояли слёзы, отчего Бэкхён почувствовал, как что-то в груди с треском ломается, выпуская наружу необузданное желание сейчас просто обнять Чанёля. — Что ж, я продолжу, — когда Пак опустился на стул с шумным выдохом, запуская руки в волосы, вновь подал голос Минхо, оглядев остальных и прочистив горло. — Уж не знаю, зачем мистер Чжан оставил фото этих документов в файле, я даже разбираться в этом не буду, потому что сейчас нам главное извлечь их из ячейки и впоследствии использовать. Теперь вернёмся уже к О Хибому. Когда было озвучено требование брачного договора, мы не стали углубляться в мотивы, поскольку на тот момент на это не было причины. Однако после первого нападения, а теперь имея на руках подлинные сведения о том, как именно мистер О связан с криминалом, можно вполне обоснованно предположить, что в какой-то момент некие преступники начали давить на Хибома, после чего он, в свою очередь, предложил компромисс — он устраняет явную проблему, а ему, соответственно, прощают остатки долга, поскольку вся ответственность за убийство в случае раскрытия этого преступления легла бы на плечи мистера О. Если вспомнить, то он начал настаивать на изменении даты свадьбы как раз после первого нападения, следовательно, после заключения брака тебя, Бэкхён, ожидало заказное убийство, которое позже списали бы на несчастный случай. Такому человеку как Хибом провернуть это раз плюнуть, — Минхо вкрадчиво глянул на омегу и продолжил, игнорируя явную бледность того: — какой вывод из этого можно сделать? Отказ от брака, разумеется, несказанно пошатнул его планы, а мистер О не тот человек, кто прощает тех, кто ему не угодил. Теперь большую опасность представляет именно он, значит, — Чхве выдержал паузу, — на благотворительном вечере в эту пятницу вполне можно ожидать подвоха. Почему? Потому что все расходы и аренду зала взял на себя никто иной, как О Хибом.       Договаривать Минхо не пришлось, поскольку и так было понятно, какое преимущество это даёт альфе. В здании будут исключительно его люди, следовательно, такой расклад не то что упрощает похищение, а даёт полную свободу действий. Этот вечер — ловушка, в которую Бэкхёну придётся зайти, несмотря на все страхи. Все хотели конца этого кошмара, а значит иного выхода — не было. — Ну, а о самой операции поговорим уже завтра, на общем собрании агентов, поэтому сейчас вы можете быть свободны, — напоследок улыбнулся Чхве и спешно покинул стены конференц-зала, подхватывая подмышку ноутбук. — Чанёль! — альфа вылетел из зала уже через несколько секунд, с грохотом отодвинув стул и легко сбросив руку Чондэ, который попытался его остановить.       Пак умело проигнорировал полные жалости взгляды, брошенные остальными ему вслед, и оклик командира. Он остановился лишь на родной голос в уже опустевшем коридоре KSH, обессилено опуская руки и голову. И не повернулся первым — просто ожидая, последуют ли вообще хоть какие-нибудь действия с другой стороны. И Бэкхён подбежал. Захлопнул за собой дверь конференц-зала и буквально врезался в широкую спину Чанёля, обнимая его поперёк талии, пальцами сжимая ткань чужой рубашки. — Ты не виноват, — вполголоса выдохнул омега куда-то Паку между лопаток, силясь избавить от холода, явно появившегося в душе альфы мерзкой, грязно-чёрной кляксой. — Ты ни в чём не виноват, слышишь? Даже не вздумай винить себя в его смерти!       Чанёль не приложил особых усилий, чтобы высвободиться из объятий и повернуться к хмурому Бёну лицом. Актёр был бледен и слаб, однако даже несмотря на это нашёл в себе силы догнать его и прижать к себе. Пак просто не имел права после этого замыкаться и сторониться мира, к которому совсем недавно начал привыкать. Для альфы главное было защитить от этого самого мира того, кто сейчас стоит перед ним, пусть и едва держась на ногах. — Я что, страну спас в прошлой жизни, раз ты мне такой достался? — севшим голосом произнёс Чанёль с улыбкой, касаясь ладонью чужой щеки.       Бэкхён лишь накрыл его руку своей, чувствуя, как с души камень упал после того, как заметил, что взгляд Пака стал вновь всё таким же привычным и не наполненным глубоким чувством вины. Он уже слишком многое пережил, чтобы теперь медленно умирать от этого мучительного чувства. Чанёль был достоин счастливой жизни ровно столько же, сколько и все остальные на этой земле.       «Он замечательный», — вновь заключил в мыслях Бён, отмечая, что искренняя, но столь редкая улыбка несказанно красит Пака. А потому омега вряд ли позволит даже прошлому стереть ее с лица альфы.