ЛедиБаг и Супер-Кот: от прошлого не убежишь...

      Выйдя из переговорного кабинета, Джонсон первым делом направился к автомату с кофе. Это единственное, что волновало его сейчас: где бы найти чашечку приличного кофе. Довольствоваться приходилось лишь небольшими автоматами. Ассортиментом они не выделялись: лишь пара видов кофе, чай с лимоном и горячий шоколад. Агент вставил купюру в автомат и нажал на большую кнопку с надписью «Мокка», где была нарисована кружка с соответствующим напитком. После автомат загудел, оповещая о процессе готовки.       Пока готовился кофе, к мужчине подошла девушка. Джонсон мог поклясться, что это была секретарша его босса или какого-либо босса в этом здании. Это могла быть любая девушка, работающая в ООН. Но это оказалась Бонни, лучшая подруга Джонсона. Она как всегда была одета в строгий пиджак поверх рубашки с чёрным галстуком. Также на женщине была юбка чуть ниже колена.       Знакомы эти люди были ещё со школьной скамьи. Сначала одиннадцать лет за одной партой, потом один факультет в Оксфорде. И теперь одна работа. Хотя, не совсем одинаковая. Ведь Бонни была главой исследовательского отдела, занимающимся изучением и регулированием внешнеэкономических и политических процессов. Однако эти люди были похожи в том, что оба занимали главенствующие должности. Поистине, богатые родители и собственные мозги сделали своё дело.  — Ну как твои дела? — спросила Бонни, подойдя к Джонсону.  — Пойдет, — выдыхая, ответил агент. — Не было, не было, и на тебе. Целый город накрылся. У меня и так проблем по горло. Дочка выпускница, у сына астма, кредит. Думал, переживу как-нибудь, так теперь ещё и это. И ладно бы, рядовое дело, стандартное, так нет. Целый город буквально пропал со всех карт и радаров мира. Зашибись!       Джонсон никогда не позволял себе грубостей и нецензурной лексики, но сейчас он дал слабину. Однако, на более жёсткую брань он не решился.  — Не переживай, — положила Джонсону руку на плечо девушка. — Я думаю, мы быстро разберёмся. Мы ведь из многих ситуаций выходили победителями. Все будет хорошо. Лучше расскажи поподробнее план твоих действий.  — Ладно, — начал мужчина. — Прежде нужно определить, кто поедет с нами из ученого комплекса. Далее определимся с военным блоком. На этом будет акцентировать внимание, так как после того, как мы уберём купол, военные должны будут прочесать город на наличие противников. Здесь потребуется не одна сотня солдат и техники. По поводу ученых, думаю, развернем небольшой лагерь из тридцати людей. Добираться будем на вертолетах с юго-западной стороны Парижа. Пока думаю, все. Главное сейчас для нас, это изучить купол или что бы там ни было. Радикальных мер принимать мы не будем.  — Отлично, — поддержала друга Бонни. — Теперь необходимо все согласовать с советом директоров. Надеюсь, они утвердят твой план действий.  — Тоже надеюсь, — признался Джонсон. — Очень надеюсь. По крайней мере, военный блок был всеми руками за. Теперь осталось только найти ученых.  — Ты здесь не последний человек в ООН, — сказала женщина. — К тебе всегда прислушивались, думаю, что тебе обязательно ответят «да».  — Все, кроме… — вдруг Джонсон замолчал, — о, нет.       Речь агента прервалась, так как мужчина увидел некоего человека, приближающегося к Джонсону и Бонни. Это был грузный мужчина в костюме. Наряд его был довольно дорогим, а на руках сияли новенькие часы «Rolex» с красивым кожаным ремешком. На голове у него были редкие, жирные коротенькие волосы. На вид мужчине было лет пятьдесят. Выражение лица мужчины говорило о том, что он был чём-то недоволен и одновременно удовлетворён чём-то произошедшим. Когда он подошёл к кулеру, где стояли те, кто его увидели, он сразу же обратился к Джонсону.  — Так, так, так, Тим, — начал мужчина, — значит тебе доверили вести операцию в Париже. Ну что ж, похвально, похвально.  — Здравствуйте, мистер Гибсон, — нехотя поздоровался Джонсон. — Нет ещё, не доверили, остался ещё совет директоров…  — Да, — перебил его Гибсон. — Совет директоров. В моем лице так же. Будет печально, если тебя отстранят. Ты ведь так хотел получить продвижение по службе, а тут такая возможность. Золотой шанс.       Джонсон сжал кулаки. Он прекрасно понимал, что Гибсон пойдёт на все, чтобы отобрать у него эту миссию и показать себя перед начальством. Хотя, какое тут начальство? Гибсон сам был членом совета директоров, и поэтому собой он и олицетворял власть в ООН. Какие же цели были у Гибсона? Тут Джонсон мог только предполагать. Версий было много: стать единоличной главой организации; заработать уважение среди абсолютно всех коллег (кроме самого Джонсона, естественно); ради поднятия своей самооценки. Все эти мысли пронеслись за несколько секунд в голове у Джонсона. А в ответ он сказал лишь следующее:  — Не переживайте, мистер Гибсон, если когда-нибудь что-то плохое со мной случится, я обязательно к Вам обращусь. Вы же специалист по таким делам.       Можно было поклясться, что слова агента тронули Гибсона. Причём наверняка сильно оскорбили его, ранили до глубины души, каким бы черствым и злым не был Гибсон. На лице Джонсона появилась ехидная ухмылка. Явно он был доволен результатом сказанного.  — Ну что ж, — стал закругляться Гибсон, неуклюже посмотрев на часы. — Собрание через полчаса, так что хорошенько подготовься, если хочешь стать куратором. Прощай. После этого Гибсон удалился. Бонни стояла и смотрела вслед удаляющемуся мужчине, после восхищённой посмотрела на Джонсона.  — Здорово ты его уделал, — произнесла она. — Его давно пора было прищучить. Слишком он уж много о себе думает.  — Да ничего страшного, — ответил Джонсон. — Сколько лет я с ним работаю, так что уже привык.  — Привык? — удивилась коллега, — Нельзя терпеть его вечно, это мазохизм!  — Ладно, — прервал разговор Джонсон, проверяя в своём портфеле документы. — Мне надо на собрание, буду отстаивать свои интересы в противовес другим.  — Удачи тебе, — поддержала коллегу Бонни.       Они обнялись и разошлись по своим делам. Джонсон — на собрание директоров, Бонни — домой, так как она работала по неполному рабочему дню.       Агенту очень не хотелось идти на собрание, в любом случае, он не стал бы этого делать, если то не требовал устав. Джонсон мог сам провернуть все тихо и мирно, не спрашивая ни у кого одобрения, однако это было не правомерным с его стороны и противоречило интересам Джонсона.       До собрания оставалось примерно полчаса, и Джонсон решил хоть сколько-нибудь отдохнуть. Для этого он прошёл в свой кабинет на 4 этаже здания и уселся за компьютер. Мужчина уставился в чёрный экран монитора и думал о своём. О чем? Да никто не знает. О проблемах, путях их решения, чувствах, переживаниях. Это могло быть что угодно. Конечно, он знал, что не всем понравиться его идея — он даже знал, что есть тот, кто всецело будет рвать и метать, чтобы не допустить главенствующую роль Джонсона в этой миссии. Однако, как бы агенту не хотелось покинуть это душное здание и отправить все на самотек, ему предстояло все же выступить перед членами Совета, благо за годы работы в ООН и многих других компаниях он приобрел необходимые навыки ораторства.       Проведенное в кабинете время прошло незаметно (благо на компьютере агента была установлена «Косынка» и «Паук», которые здорово помогли «убить» время), и пару раз еще раз вздохнув и посетовав на нелегкую дальнейшую ситуацию, агент Джонсон вышел из своего комфортного (как он сам считал) офиса и неохотно, хотя и сохраняя некую долю оптимизма, отправился по направлению к самой главной двери всей ООН.       Собрание прошло быстро, Джонсон даже сам не понял, как это произошло. Не буду мучить читателя нудным и громоздким описанием всего процесса собрания, скажу лишь, что почти все поддержали идею агента (надеюсь, вы все знаете, кто был «мягко говоря» против данной затеи). После такого важного, ответственного и довольно изнурительного процесса переговоров Джонсон думал лишь об одном — поскорее бы добраться до дома, ведь других дел кроме этого у агента не было.       После того, как Джонсон вышел из кабинета, он направился прямиком к лифту, причем идти пришлось сквозь весь этаж, так как лифты и офис Совета директоров располагались на совершенно противоположных концах здания (никто не знает, почему проектировщики здания решили именно так, вероятно хотели «насолить» тем, кто здесь должен был работать, ввиду их превосходящего социального статуса).       Агент подошел почти вплотную к лифтам и нажал на небольшой панели, располагающейся на уровне пояса человека, кнопку с изображенной на ней стрелкой, указывающей вниз. Кнопка зажглась ярко-красным светом, сигнализируя о поступлении сигнала самому лифту. Теперь агенту предстояло только ждать. Спустя несколько секунд Джонсон услышал подъезжающий к нему лифт, однако, даже после того, как двери открылись, агент не смог зайти в него. Сзади его кто-то одернул. Это была Бонни. Она положила свою руку ему на плечо, словно прося агента обернуться. Джонсон так и сделал. — Бонни? Ты же ушла домой, — удивился Джонсон, — Извини, если показался тебе слишком грубым. — Ничего, — ответила девушка, — я просто хотела удостовериться, что все у тебя прошло хорошо и… Тут Бонни немного запнулась. Джонсон сразу же понял, в чем дело. — Хочешь знать подробности дела? — догадался Джонсон. — Ты же знаешь, по уставу я не вправе это никому рассказывать, кроме как Совету директоров. Однако, члену своей группы я могу приоткрыть завесу тайны. — Всмысле члену группы? — удивилась Бонни. — Получается ты… — Да, именно так, я взял тебя в свою исследовательскую группу, — закончил за нее мысль Джонсон. — Но почему? — все еще не понимала Бонни. — Я же не подхожу по своему профилю для этой миссии. — Очень даже подходишь, — возразил агент, — тем более, я взял тебя своим советником по работе, так что по поводу профиля можешь не беспокоиться. — Ладно, хорошо, — недоумевающе проговорила Бонни, — какой план у тебя есть? — Так, этот разговор не для всех, — приглушенно сказал Джонсон, — пойдем в мой кабинет, и я все там тебе расскажу. Так они и сделали, и как только дверь кабинета Джонсона закрылась (не без помощи самого агента), он рассказал своей коллеге свои наработки. Для этого они уселись за переговорный стол, стоящий в центре кабинета и на котором лежала географическая карта мира. — Итак, — начал Джонсон, — план довольно обширный, но я попробую тебе его объяснить. Наша главная цель — понять, что произошло с Парижем — просто так города не пропадают со всех спутниковых систем. Однако, абсурдно и глупо было бы предположить, что вместо города образовалась черная дыра и теперь там просто ничего нет. Поэтому, нам необходимо понять — что это: изоляция города или его захват. Решило ли так само правительство города, пойдя наперекор федеральным властям, или же это какая-то гипермасштабная террористическая операция по захвату города. Моя идея такова: пока мы не знаем, что это, действуем осторожно и аккуратно. Для начала мы высадимся в пригородной части города примерно в 2-3 километрах от Парижа. Здесь мы разместим мобильный передвижной исследовательский центр. Чуть далее, но в пределах видимости и в целях защиты ученых, мы расположим небольшую военную часть. Ну как часть, несколько палаток-казарм, где смогут пребывать военные. С воздуха мы будем наблюдать за городом, оценим его политическую и топографическую обстановку. Этим займутся военные ученые на вертолетах. Если ситуация сложится мирно, и никаких террористов не будет, мы будем изучать, что за чертовщина там творится и при надобности подготовим свои войска для зачистки другой заразы, вдруг там какой-нибудь вирус или еще что-то. Если же проблема кроется внутри города, то придется сначала найти способ попасть в него, а уже потом решать — что нам делать. Как-то так. — Незамысловато, но мне нравится, — сказала Бонни, — не думала, что настолько простая идея может воодушевить Совет директоров. — Ну у меня неплохой талант ораторства, — немного хвастливым тоном ответил Джонсон, — умею, так сказать, «лить воду», когда требуется. Так что теперь ситуацию контролируем мы.  — В каком смысле — «мы»? — уточнила Бонни. — Я думала ты занимаешься этим на правах куратора. — Это так, — подтвердил Джонсон, — однако, мне нужен помощник, советник, которым сейчас являешься ты. Поэтому, я надеюсь, что вместе мы сможем получить пользу из этой миссии. — Что ж, товарищ командир, — воинским тоном произнесла Бонни, — разрешите высказать некоторые идеи и соображения по поводу Вашей задумки. — Разрешаю, — таким же тоном ответил Джонсон, и девушка начала выкладывать ему свои мысли.