Ты всё равно мне принадлежишь

За окном размеренно шёл дождь, ударяясь каплями о стекло и зелёные листья. Тёмные и тяжёлые, они давили, но и дарили своеобразное умиротворение. Освежающий запах озона приятно щекотал обонятельные рецепторы. Погода всем своим видом говорила, что лучше остаться дома, залезть под одеяло и посмотреть какой-нибудь сериал вместе с высококалорийной сладостью. Наверное, именно так бы началась история в каком-нибудь однотипном подростковом фильме. Фигура у окна нервно хмыкнула и сделала большую затяжку. Огонёк игриво мелькнул, приблизившись к лицу человека. Острые скулы и подбородок в свете огня показались неприятными и жёсткими, вызывая мурашки по коже. Острый нос с горбинкой заканчивал образ языческого бога. Тонкие губы искривились в жуткой усмешке, как будто трещина прошла по лицу идола и разделила его пополам. Человек в чёрном плаще выпустил фильтр и пустил струю сизого дыма. Огонёк мелькнул в тёмно-синих глазах, придавая и так жуткому образу человека какие-то сверхъестественные нотки. Сзади раздался стон. Лицо фигуры исказилось в мерзкой гримасе, которая граничила между садистским удовольствием, отвращением и каким-то древним безумием. Каким-то рваным движением мужчина скинул пепел и повернулся к страждущему, так же рвано, немного ломано, но не без хищной грации. Человек в плаще медленно подошёл к скулящему подростку, который сидел на единственном кресле под светом масляной лампы. Мальчишка едва-едва вышел из того возраста постоянных прыщей и гормонального бума. Жиденькие светлые волосы обрамляли миленькое лицо с пухлыми щёчками, которые были украшены рубцами после акне. Глубоко посаженные большие серые глаза постоянно бегали из стороны в сторону. Голова парня была посажена на длинную и тонкую, словно у цапли, шею. Телосложение у мальчика было как среднестатистического ботана. Эд Филс, а именно так звали парня, не был так уж красив. Его можно было сравнить с птенцом, который слишком рано решил вылететь из гнезда. Немного ломанный и неказистый, но в нём уже чувствовалась сила будущего гиганта. Это самая сила отражалась в его красивых, словно зимнее озеро, серых глазах. Они были единственной вещью, которая действительно нравилась Филсу в своей внешности. И какая ирония! Именно и они станут его погибелью. Маньяк подошёл к Эду и навис над ним. Мужчина смаковал страх и ужас своей жертвы и любовался своей работой. А там было на что посмотреть, но не без содрогания и рвотного рефлекса. Руки парня были привязаны к ручкам старого кресла. На некоторых пальцах Филса ногти отсутствовали, а вместо них было какое-то кровавое месиво с обугленной кое-где кожей. Но оставшиеся пальцы не остались без внимания. В них были забиты десятисантиметровые иглы, а кое-где до сих пор на бетонный пол капала кровь. Вот выступила ещё одна капелька, и Фигура опустил руку с сигаретой на подлокотник. — Как интересно! — мужчина провёл большим пальцем по ногтю с иглой и надавил на неё, мило улыбнувшись Эду. Парень жалобно заскулил и застонал. Он давно уже не мог кричать. Мальчишка сорвал голос ещё в первые часы своего заточения. — Мне так нравится твой голосок, покричи ещё, — с каждым словом Фигура наклонялась всё ниже и ниже, пока он не коснулся носом носа своей игрушки. — Давай! С этими словами мужчина нажал ногтём на особо большую рану на ключице. В тут же момент защитная корочка лопнула, и из неё струйкой потекла кровь. Довольно оскалившись, Фигура стала погружать палец в мягкую плоть. Он вертел пальцем вправо и влево, вверх и вниз, наслаждаясь хлюпающим звуком плоти и приятной теплотой крови. — Кричи, — прошептал Маньяк на ухо пленнику с каким-то безумным возбуждением. По спине Эда побежали мурашки, задрожала нижняя губа. Нельзя поддаваться, нельзя плакать, нельзя кричать. Иначе всё будет только хуже, иначе этот кошмар не кончится. Но этот кошмар кончится весьма ожидаемо для них обоих, но в совершенно неожиданной форме. Ведь коту скоро надоест его игрушка. — Кричи! — голос мужчины сорвался на рык, а лицо исказилось злой и ужасающий гримасой. Эд Филс отшатнулся. Казалось, что вот она, его смерть, его голову настигнет мощный удар, он упадёт. Этот подойдёт к нему и с ужасающим наслаждением разломает его голову, словно арбуз, а его мозги размажет по полу в перемешку с кусочками черепа и кровью. Но зря надеялся Филс, что его мучения закончатся так быстро, ведь его время ещё не пришло. Вместо этого Фигура с особым наслаждением затушила сигарету о светлую кожу. Запахло палёным человеческим мясом и кровью. В тот же момент раздался хрипящий, слабый крик. Эд попытался убрать руку. Изящная, но жилистая рука маньяка вылезла из уже довольно большой ранки и прижала руку к подлокотнику, с силой сжимая руку Эда. Раздался противный хруст, а сигарета буром ворвалась в плоть. Филс перешёл на хрипящий фальцет и нервно задёргался. — О-о, ты решил меня порадовать, малыш? — Фигура довольно неожиданно резко отшатнулся от парня. Маньяк игриво повёл плечом и захлопал ресницами. Глаза страшно выпучились, бегая из стороны в сторону. Мужчина, словно кокетливая старшеклассница, игриво закусил губу и повертелся из стороны в стороны. — Ты бываешь иногда таким милашкой, — промурлыкал психопат и с размаху сел прямо на колени к своей жертве, поёрзав по раздроблённым костям. Раздался противный хруст и скрежет. Эда стала бить групная дрожь, а глаза наполнились слезами. Он не понимал, за что? Что он сделал в жизни такого плохого за свои пятнадцать лет? Старался слушать своих родителей, прилежно учился, помогал по дому, не ссорился со старшим братом… Маньяк влюблённо захлопал глазками и дотронулся рукой до щеки. Фигура с каким-то наслаждением обводил пальцами черты лица своей жертвы. — Порадуй меня, а не то я вырву все твои зубы. Поэтому пока я прошу по-хорошему, — его игривый тон пугал до чёртиков, до дрожи и потери пульса. За что? — За что же? — Маньяк нервно хихикнул и встал с колен мальчишки. — За что? За что же? С притворной задумчивостью он ходил из стороны в сторону, распевая данный вопрос. Его губы дрожали в возбуждённом предвкушении, а руки не находили себе места, поэтому он так активно ими размахивал. Но вдруг он резко остановился и опустил голову, больше от него не было ни звука, ни шороха. Прошло десять минут… Двадцать… Полчаса… Он так же стоял… Но спустя почти сорок минут он резко поднял голову. Из взгляда исчезло прежнее веселье, он больше не складывал губы бантиком и не хихикал. Теперь на Эда смотрел ледяной взгляд, полный презрения, отвращения и злобы. Губы искривились в злой полуухмылке-полуоскале. Игры кончились. Близится конец, и скоро занавес в этой пьесе опустится. Психопат медленно подошёл к Филсу. Его шаги грохотом отражались от стен. В воздухе примешался запах мочи. На губах маньяка гримаса отвращения стала главенствующей среди его разнообразных эмоций. На удивление мужчина очень медленно и плавно нагнулся, не меняясь в лице. Маньяк остановился только тогда, когда между ним и его оцепеневший жертвой осталось несколько сантиметров. Ублюдок с какой-то нежностью провёл кончиками пальцев по лицу Филса и положил руку на скулу, поглаживая её. А затем как-то отстранённо прошептал с хищным оскалом на губах: — Просто мне понравились твои глаза. Раздался крик. Душараздирающий. Он проникал под кожу, впитывался в кровь, заставляя цепенеть каждую клеточку тела. В этом крики смешалась всё: боль, страх, ненависть, мольба о помощи. Только вряд ли кто-то придёт. Вряд ли попытается помочь тому несчастному, который оказался не в том месте и не в то время, поэтому тишина и темнота поглотили его, навсегда оставив его в той странной и ужасающей тайной Ночи. Маньяк медленно взял топор со старого стеллажа и внимательно, с какой-то придиркой стал осматривать его. Создавалось ощущение, что он выбирал мясо на рынке, а не топор, ведь вряд ли кто-то стал бы так придирчиво осматривать оружие труда времён царя Гороха. Мужчина чему-то своему хмыкнул и совершенно холодно улыбнулся с одному ему понятным удовольствием, повернувшись к скулящему подростку. А картина по-своему была прекрасная для монстра. В пустой правой глазнице перемешались остатки глаза и кровь, они медленно и какими-то кусками стекали по лицу, оставляя красные дорожки. Второй глаз наполнился слёзами, поэтому фигура Маньяка была какой-то размытой, но не менее ужасающей. — Нет! Нет!.. Не надо! — жертва жалобно заскулила и дёрнулась назад, но на эти мольбы психопат лишь весело хихикнул, замахнулся топором. Ночь разрезал новый надрывной крик.

***

«Внимание! Срочные новости! Вчера в семь часов двадцать девять минут пропал подросток, Эд Филс. Возраст: семнадцать лет. Внешность: светлые волосы, серые глаза, рост сто шестьдесят семь сантиметров. Если заметите его, то просим обратиться в полицию по горячей линии» — на экране всплыла фотография улыбающегося парня. Как же иронично, что тот, кто всегда хотел быть популярным, стал им, только немного в ином формате…