Любовь

В начале десятого утра следующего дня Анна размышляла о том, что даже после смерти Нина Круглова думала о том же, о чем думают все 16-летние девушки – о любви. Параллельно она заваривала чай, а Штольман в это время спустился в булочную за выпечкой к завтраку. Он дома вообще не ел и, как следствие, продуктов в доме не держал. Если не считать засохших до каменного состояния баранок. «При случае их как орудие убийства можно было бы использовать», - хихикнула про себя Анна, - «хорошо хоть чай в доме есть». Так что, каждое утро, когда она ночевала у него, Яков спускался на улицу, чтобы купить им что-нибудь к завтраку, потому что Анна категорически отказалась перенимать его старо-холостяцкие замашки с постоянным питанием вне дома. Внезапно раздался весьма энергичный, если не сказать требовательный стук в дверь. Решив, что Штольман забыл ключи, Анна распахнула дверь, но к удивлению своему за дверью увидела не Якова, а незнакомую женщину. Та со своей стороны, очевидно, поразилась еще больше, потому что громогласно сказала: - Вот это да! – и уверенно шагнула в квартиру. - Простите, вы к Якову Платоновичу? – несколько ошарашенно поинтересовалась Анна. Однако незнакомка проигнорировала вопрос и, держась абсолютно уверенно, направилась в гостиную. - Простите… - бросилась за ней Анна. В гостиной женщина развернулась и Анна, наконец, ее рассмотрела. Это была привлекательная, но уже не молодая женщина за пятьдесят. Но главным в ней было то, что из нее буквально била энергия и жизнерадостность. Пышные медные волосы, чей оттенок явно носил ненатуральное происхождение, дополняли картину. Женщина еще раз окинула Анну взглядом и повторила восхищенным тоном: - Вот это да! Затем она буквально впилась взглядом в левую руку Анны, а вернее в кольцо, которое та на ней носила, и повторила еще раз, но уже несколько потрясенно: - Вот это да! В этот момент раздались шаги у входа, и послышался голос Штольмана: - Любимая, неужели я забыл закрыть дверь? Он вошел в гостиную с бумажным пакетом, из которого комнату заполонил аромат горячих булочек с корицей. Тут он увидел гостью, немного побледнел и, сглотнув, произнес: - Даша. - Яша, – с невыразимой смесью триумфа и ехидства в голосе ответила ему женщина. Спустя пятнадцать минут, завтракая булочкой с корицей, Анна начала понимать, почему никогда раньше не слышала от Якова о его старшей сестре – Дарье Платоновне Семенецкой, урожденной Штольман. - Никаких оправданий и извинений. Ты в Петербурге и ты должен там быть. Хочу напомнить – я замуж все-таки выхожу. - Хочу напомнить, что ты выходишь замуж в третий раз, и предыдущие два раза я честно присутствовал. И вообще, с чего это вы с господином Краузе решили обвенчаться? Что вам так не жилось? - Яша, ну ты же знаешь, что я не создана для жизни в грехе. Кстати, если ты не заметил, Анна Викторовна тоже. Впрочем, судя по фамильному кольцу на ее пальце, все-таки заметил. - Даша, не лезь не в свое дело, - откровенно злобно прорычал Штольман. - Яша, маленькая семейная церемония только для своих, - сменила кавалерийский наскок на мягкое уговаривание Дарья Платоновна. – Это мамина любимая церковь, храм Преображения Господня, маленький и уютный. - Угу, - мрачно пробурчал Штольман, тут его внезапно осенило, и он резко сменил тему. – Если мне не изменяет память, ты же вроде состояла в попечительском совете второй женской гимназии? - И сейчас состою. А что? - У вас там дочь училась? – решила вмешаться Анна, чтобы сбавить градус напряжения в комнате. - Падчерица. А потом и приемная внучка. Своих детей Бог не дал. Одни мы с Яшей остались. Штольман поперхнулся чаем. - Дарья Платоновна, убита ученица этой гимназии, и для следствия было бы полезно узнать о внутренних делах школы. - Какой кошмар. Но Анечка, дорогая, мое участие в жизни гимназии совершенно формальное. Представления не имею, что у них там творится. Но вот с кем вам стоит поговорить, так это с Юлечкой. Она закончила гимназию всего пару лет назад, и наверняка ей найдется, что вам рассказать. Спустя пятнадцать минут, договорившись, что они отправятся к приемной внучке после обеда, Дарья Платоновна распрощалась, горячо обняв Анну и нежно потрепав по голове брата, не обратив ни малейшего внимания на то, как тот недовольно мотнул головой. Уже в дверях она повернулась и обратилась к Штольману крайне ехидным тоном: - Я так понимаю, что, если бы я сегодня не зашла и случайно не обнаружила существование Анны в твоей жизни, ты бы ее на венчание не привел. Ты что, ее стесняешься? - Даша… - побелев от бешенства, начал Яков. - Значит, нет. То есть ты стесняешься меня, - громко расхохотавшись и явно крайне довольная тем, что успешно довела брата до белого каления, Дарья Платоновна вышла из квартиры. Несколько оглушенные Анна со Штольманом вернулись в гостиную. - Она просто чудо, - после минуты молчания очарованно произнесла Анна. - Знаю, - ответил Яков, только вместо ожидаемого раздражения в его голосе звучала нежность. – Она безответственная и безалаберная мотовка. Она ни на чем не способна сосредоточится дольше пяти минут. Она привела в полное расстройство дела двух мужей, которые были весьма состоятельными людьми до брака с ней. У нее нет никаких талантов и способностей. Мама приходила в отчаяние от ее результатов десятилетних занятий музыкой. - Но? – с мягкой улыбкой спросила Анна. - Но у нее есть дар – она вызывает к себе любовь и сеет вокруг себя счастье. Почти разоренные ею мужья души в ней не чаяли и были счастливы с ней до последней минуты. Их дети обожали и до сих пор обожают ее. Мне иногда кажется, что моя сестра – русская реинкарнация Афродиты.