Падение вверх

      Первое, что увидели парни, когда вошли в дом через столовую, кровь. Она была всюду: на полу, стульях, столе, лестнице. Домовики старательно оттирали каждый дюйм паркета, оставляя красные разводы. Лицо Блейза приобрело серый оттенок. Сердце замерло, а руки похолодели. В воздухе завис лишь один вопрос: что здесь произошло?       В гостиной послышался тихий скрип. Забини тут же сорвался в комнату, Драко последовал за ним. Спиной к двери, в кресле-качалке сидела Гермиона — Малфой понял это по кудрявой макушке. Она обернулась, почувствовав чужое присутствие. Волшебница была белой, словно простыня в ее спальне; красные глаза пятнами выделялись на бледном лице. Девушка встала и подошла ближе, только тогда Драко увидел небольшой сверток на руках жены. Она молча протянула его Блейзу, тот, также не произнося ни слова, принял его, вытянув руки.       — У тебя девочка, Блейз, — сказала волшебница хриплым, ни то от длительного молчания, ни то от пролитых слез, голосом.       Гермиона подошла к мужу и, обняв, уткнулась в его грудь. По ее щекам текли слезы, Драко чувствовал, как намокает грязная рубашка. Блейз поднял уголок и увидел маленькое, слегка сморщенное личико. Его малышка. Она спала, изредка хмуря брови и причмокивая губами. По щекам парня побежали соленые капли. Он не мог понять, что чувствовал, когда взял ее на руки. Радость вперемешку с тревогой, гордость и, возможно, страх. За это чудо стоило бороться и рисковать. За нее и за Джинни.       — Как Джинни? — спросил Блейз, не отрывая взгляда от дочки. Гермиона подняла голову и застыла, не зная, что сказать.       — Мне так жаль, Блейз… — ее голос чуть не сорвался, но девушка старательно пыталась унять истерику, рвущуюся из груди наружу.       Парень медленно поднял голову и взглянул на покрывшуюся красными пятнами Гермиону. Сердце Забини совершило кульбит и провалилось куда-то вниз. На дно. Как и он сам.       — Возьми малышку, — его голос прозвучал как будто со стороны.       Блейз не помнил, как дошел до спальни на негнущихся ногах; плохо помнил, как открыл нужную дверь. Но зато отчетливо запомнил безжизненное тело Джинни, лежащее на чистой кушетке. Мебель вокруг была перепачкана кровью, которую очищал Нотт. Он был бледный, разом постаревший за одну ночь. Его всегда белоснежный халат был пропитан алой жидкостью.       Джинни лежала, словно сломанная кукла, которую уже нельзя починить. Ее огненные волосы стали тусклыми и уже не блистали, алые губы потеряли свой цвет и казались уже не такими пухлыми, всегда загорелая и мягкая кожа сияла белизной. Забини боялся подойти к ней, боялся почувствовать холод этих нежных рук. Он так и застыл на пороге, молясь, что это лишь сон или глупая шутка. На его плечо опустилась тяжелая рука Малфоя — Блейз обернулся и взглянул на друга. Драко еще никогда не видел его таким — убитым, потерянным, разбитым. Парень подошел к жене и взял ее тонкую руку в свои горячие ладони. Забини молча опустился рядом с кушеткой на колени и прошептал:       — Прости, я не смог тебя сберечь, — его голос был пропитан горечью. Он целовал руки, губы, лицо Джинни, будто это могло оживить ее. Но увы, это была не сказка, в которой принцесса просыпается от поцелуя истинной любви. Это жизнь. Жестокая, сложная, несправедливая.       Блейз еще долго плакал, сгорбившись над уже остывшим телом любимой, а Драко молча стоял позади него, понимая, что ни чем не может помочь другу. По спине бежали мурашки, когда раздавался очередной всхлип Забини — было жутко видеть слезы приятеля. Он и представить себе не мог, каково это — терять по-настоящему любимого человека.       Джинни похоронили на семейном кладбище Забини. Блейз все время сидел в комнате жены, качая на руках новорожденную дочь, поэтому организацией похорон занималась чета Малфоев. Гермиона настояла на том, чтобы на церемонии присутствовала вся семья Уизли и друзья Джинни. Забини на это лишь махнул рукой: ему было все равно, кто придет. На самой церемонии он держался в стороне от всех, сжимая в руках ее любимые цветы — пионы.       Молли Уизли была безутешна, она долго не могла отойти от могилы совсем еще юной дочери. Война забрала у этой семьи слишком много: они еще не успели отойти от смерти сына, как похоронили единственную дочь и сестру. Утешеньем, хоть и слабым, стала кроха Джина Забини — ребенок Джинни и Блейза. Уходя, Молли умоляла Блейза хотя бы изредка привозить внучку.       Все прошло так стремительно, что очнулась Гермиона, только когда оказалась в Малфой-мэноре. Она долго орошала подушку крупными слезами, оплакивая лучшую подругу. Драко всегда был рядом, подставлял свое крепкое плечо, поддерживая супругу. И вот, проснувшись утром, Гермиона поняла, что уже прошла целая неделя со смерти Джинни, но все казалось, что вот-вот она вбежит в комнату, взмахнет своими огненно-рыжими волосами и рассмеется смехом, присущим только семейству Уизли.       Умывшись, Гермиона спустилась в столовую, где за завтраком ее уже ждал Драко. Он, как всегда, был одет с иголочки, что девушка даже слегка смутилась, что позволила себе спуститься в шелковом халате, накинутым на ночную сорочку. В первый раз за несколько дней у нее появился аппетит, она притянула поближе к себе ароматную овсянку с грецкими орехами и пару тостов. По желудку сразу растеклось приятное тепло, и он благодарно заурчал. Малфой молчал и хмурил брови, в воздухе витало осязаемое напряжение, поэтому Гермиона, отложив ложку, взглянула на мужа.       — Ты что-то хочешь мне рассказать? — осторожно спросила девушка.       — Да, нам надо поговорить, — его голос натянулся, словно нить. — После завтрака жду тебя в гостиной, — Малфой поднялся и большими шагами вышел из столовой. Аппетит сразу пропал и девушка, отодвинув тарелку, пошла следом за супругом.       Драко сидел на кресле, задумчиво разглядывая виски в граненом стакане, который, вопреки правилам, был полон почти до краев. Волшебница села на свободное кресло напротив мужа и сложила руки на коленях. Парень усмехнулся: она уже начала походить на настоящую леди Малфой: прямая осанка, бледное лицо, и такой статный вид, даже в этом халате. Гермиона терпеливо ждала, когда Драко заговорит, но он все молчал и молчал.       — Что-то случилось? — не вытерпев, спросила девушка. Все-таки от Грейнджер в ней было больше.       — Нет, — он не знал, как начать этот разговор, поэтому долго подбирал слова, хотя готовился к нему уже неделю. — Я купил тебе дом.       — Дом? Зачем? — девушка удивилась, явно не понимая, зачем ей дом.       — Ты будешь жить там, — Драко говорил обрывками, что даже Гермиона не сразу поняла смысл его слов.       — А ты?       — А я здесь. У меня есть знакомые в отделе Тайн, они помогут найти способ разорвать магический брак, — девушка слегка отшатнулась. Он хочет разрушать их брак? Пусть даже заключенный в таких условиях, но она уже привыкла к нему и все простила. Гермиона видела, какой Драко на самом деле, и теперь к нему остались только теплые чувства. Ей казалось, что он тоже был влюблен в нее.       — Драко, но… — она не успела ничего сказать, он прервал ее, подняв ладонь, призывая выслушать до конца.       — Тебе больше незачем жить со мной. Волан-де-Морт мертв, мы не обязаны ему подчиняться. Ты вернешься к друзьям, к своему Уизли. Вы нарожаете кучу рыжих детишек и будете счастливы. В этой истории я лишний.       — Драко, я люблю тебя! — парень вздрогнул, услышав слова девушки, но сразу же скрыл замешательство очередной холодной маской.       — Я убийца! Я Пожиратель Смерти, последователь Темного Лорда. Меня нельзя любить, Грейнджер, — он устало потер переносицу, а Гермиона покрылась мурашками, услышав свою девичью фамилию.       — Перестань, — ее голос дрожал, как и она самая.       — Послушай, некоторые люди приходят в твою жизнь только для того, чтобы научить тебя, как не стать такими же, как они. Я и был этим человеком, понимаешь? Тебе придется пережить много трудностей, если ты останешься в этом доме. С тебя и так достаточно, — Малфой встал и повернулся лицом к камину: он не мог видеть глаза Гермионы, которые наполняются слезами. Знала бы она, как тяжело ему даются эти слова.       — Пусть мне лучше будет трудно с тобой, чем легко с другими, — тихим голосом произнесла девушка.       — Довольно. Я тебя не люблю, Грейнджер. И я буду только рад избавиться от твоего общества раз и навсегда. Как ты этого не понимаешь? Ты мне противна! Я не хочу жить с… — он оборвался на полуслове, а Гермиона замерла. На секунду на ее лице отразился страх, но она умело это скрыла и гордо подняла голову, ожидая это острое как нож слово. — С грязнокровкой, — Драко боялся обернуться и увидеть лицо жены, но, все же преодолев себя, медленно повернулся к ней, натянув на лицо маску безразличия.       Вопреки его ожиданиям, она не плакала. Ее лицо было серьезно и сосредоточено, брови нахмурены, а губы вытянуты в прямую линию.       — Ты носишь маску так долго, что уже стал забывать, кто ты на самом деле, — ее голос был на удивление спокойным и уверенным. — Дай мне знать, когда получится найти лазейку, — она взяла с камина горсточку летучего пороха и, шагнув в камин, бросила себе под ноги.       Малфой даже не расслышал, куда она отправилась. Да и нужно ли ему знать? Он добился своего. Ей определенно будет лучше в компании Уизли и Поттера, чем с Пожирателем Смерти, пусть даже и бывшим. Хотя бывают ли Пожиратели «бывшими»? Уродливая метка так и осталась красоваться на предплечье парня. Он резко осушил полный стакан виски и отправился за новой бутылкой.