Our daddies are pidors

      Было что-то очаровательное в вечно меняющейся погоде Туманного Альбиона, но это что-то быстро свое очарование превращало в дикое раздражение, которое передавалось немалой части столицы. Франциска дождь сейчас волновал слабо, важнее для него на данный момент было правильно рассчитать маршрут, ибо наступило время час-пика, а торчать лишний час в пробке не хотелось. Приходилось ехать узкими улочками и закоулками, что неслабо так удлиняли дорогу. И все же, это было гораздо быстрее, чем застрянь француз в бесчисленном потоке машин, каждая из которых думала только о себе и считаться с остальными не хотела. Дождь перерастал в ливень, из-за чего дворники без устали размывали дождевые капли по лобовому стеклу, дабы дать францискиному взору хоть что-то разглядеть на дороге: не хватало еще аварии в такой ситуации. Франц нервно барабанил пальцами по рулю, дожидаясь зеленого света. И приспичило же Людвигу вызвать его именно сейчас, в самый разгар воскресного ливня-то! Богохульство, одним словом. Что такого важного он намеревался ему сказать? Возможно, начнет отчитывать француза за затянувшийся отпуск и огромный болт, который Бонфуа забил на написание глупой статейки, за которую поручился сам главный редактор, или может начать грозиться увольнением... Бонфуа нахмурился. Увольнения ему не доставало, особенно когда тому оставалось буквально совсем немного до заветной суммы и желаемой квартиры, о которой так давно мечтала вся семейка француза и его немногочисленное окружение. А тут еще этот противный англичанин со своими сроками и указами... кстати о нем: этот выскочка... "...что-то в нем есть", - ухмыльнулся про себя француз, сам не заметив, как с наслаждением облизнул немного сухие губы, продолжая с тоской следить за размытой серой дорогой. "Вот только что - вопрос любопытный...", - Бонфуа невольно отвлекался на мысли о новом соседе, хотя это было чревато врезаться в кого не надо или во что не надо, но, да ладно, Господь берег Франца для дальнейших хитроумных замыслов своих, поэтому переживать и без того беспечному французу не стоило, да и не хотелось. Француз резко развернулся и быстро затормозил, паркуясь как можно эффектней и обдавая тротуар не самой чистой водой из лужи. Но у него было оправдание: он спешил. Не хотелось задерживаться в редакции и в университете дольше того времени, которое он себе отвел. Не то, чтобы он совсем не любил свою работу, просто в последнее время она дико раздражала обленившегося Франциска. Здание было почти полностью окрашено в мрачно-бордовый цвет, благодаря серости здешней погоды, однако в солнечные деньки так называемая "высшая учебная каторга" красочно контрастировала на фоне зеленых деревьев и нежно-голубого неба. Но это был другой день, поэтому трехэтажная кирпичная постройка глаз вовсе не радовала. Франциск вздохнул, недовольно пошарив по задним сиденьям, ища зонт. Тот почти сливался с темными сиденьями, из-за чего Бонфуа даже сначала раздраженно выругался, решив, что забыл тот где-то у родителей, или хуже, у бывшей супруги. Но тот все же нашелся, к несказанному счастью француза. Франциск чуть ли не бегом направился к университету, каждый раз выругиваясь про себя, если на дочиста вычищенные и блестевшие туфли попадала хоть капелька грязи даже с самой мелкой лужи. Лишняя аккуратность не помешала бы, но даже с ней было невозможно не испачкаться, как бы ни старался щепетильный до своего внешнего вида француз. Раздражало, но что поделать: немцы скорее всего уже заждались, поэтому лучше было поторопиться. Не в его это интересах, мучить двух своих начальников игнором. О, неужели, в коридоре абсолютно пусто, даже местные пауки скорее всего запрятались по щелям и сидят себе тихонько дома, конечно, сегодня же мать его выходной! Ни единой души, ни единого шороха не было слышно, возможно, потому что некому было их издавать! Только Бонфуа своим галантным шарканьем по застеленному ковром полу разряжал жуткую обстановку, и то слабовато, веселее от этого не становилось ни капельки. Скорее, наоборот, Франциск чувствовал себя неким призраком посреди заброшенного особняка, слегка гремящего цепями, словно тянет за собой невероятно тяжелые кандалы, именно они и создают эти странные звуки. Он рыщет в поиске одного человека, человека, что потревожил его многолетний покой, и теперь он жаждет - нет, не мести, - немного проучить жалкого смертного... пусть знает, как отрывать француза от переезда. Францу определенно понравились собственные фантазии про призрака, творческой натуре Бонфуа пришелся по вкусу образ заблудшей в недрах универа души, вот только мысли эти были нагло прерваны дружелюбным таким "чао", раздавшимся прямо над ухом у француза. - Фели?! - Франциск невольно вздрогнул, поспешив поскорее узреть нарушителя его грез. Бонфуа не верилось, что кто-то еще остался жив среди этих тяжелых мрачных стен. - Братик Франци, здравствуй! - Феличиано был вполне реален, даже жутко как-то. Серьезно, что он здесь делает? - Что ты здесь делаешь, Фели? - француз удивленно уставился на Варгаса, как-то машинально взъерошив волосы. - Людвиг хотел поговорить об иллюстрациях для нового выпуска, - непринужденно ответил тот, - А ты чего тут делаешь?~ - Не поверишь, по той же причине, - нервно усмехнулся француз, недовольно хмыкнув. Людвигу совсем заняться нечем, кроме как подчиненных мучить? Ладно его, но Фели-то чего? Этот ребенок еще простудиться может в такую-то погоду! Проклятый немецкий еретик невесть чем мается. - Ого, странно, зачем ты ему понадобился в такой дождливый день? - даже итальяша шокировано округлил глазенки. - Обещаю, это будет первым, что я у него спрошу, - усмехнулся Франциск. - А тебе не кажется странным, что Люд вызвал тебя именно сегодня? - будто невзначай поинтересовался француз, желая узреть смущающееся лицо Варгаса. - Ой, да я привык~ - однако Феличиано было сложно смутить, - в последнее время вся редакция много трудится, ведь у нас же скоро юбилей! И следующий выпуск будет юбилейным! - радостно вещал итальянец, - а ты уже закончил статью, про которую говорил Гилберт? - теперь была очередь Фели смущать Франциска. - А, хо-хо, ну конечно, - вырвался неловкий сдавленный смешок у Бонфуа, надеясь, что Варгас не обратит на это внимание. Статью он не пытался начинать еще с первых дней так называемого отпуска. - Класс! Ладно, я тогда поспешу, хочу скорее вернуться домой и приготовить пасту! - Фели быстро попрощался с Франциском и упорхнул в направлении к кабинету ректора. Бонфуа еще какое-то время смотрел ему вслед, а потом быстро развернулся и поспешил к Гилу, надеясь еще застать его у себя. Феличиано был прав: домой очень хотелось, да и покушать не мешало бы. "Домой...", - в голове опять всплыл образ недовольного и рассерженного англичанина, который наверное уже раз сотый проклинал Франциска за его существование. "Интересно, а букет он выкинул?" - Франциск уже успел пожалеть несчастные цветы, ведь он же, как никак, старался выбрать самый красивый из всех, которые были. Просить составить новый, отдельный, было все же затратнее по времени и деньгам, поэтому Франц обошелся заранее готовым. Но все же, тот был свеж и красив, и очень нравился французу, а теперь, наверное, славно покоится в мусорке... обидно. Блуждающая душа Бонфуа резким порывом ветра ворвалась в кабинет лучшего друга, где тот преспокойно распахнул настежь окно и медленно, со вкусом выкуривал сигарету. Дождь лил как из ведра, а тому хоть бы хны: стоит, выставив руку вперед, любуется капельками и с довольной ухмылочкой пускает дым прямо в этот непроходимый ливень, будто насмехаясь над ним. Придурок. - Реально дурак, - Франциск даже как-то игриво улыбнулся, наблюдая за непонятными действиями немца. - Любезный, может вы соизволите обратить свой взор на меня? - учтивости французу даже сейчас было не занимать. Гилберт даже не вздрогнул, не говоря уже о том, что не повернулся. Только хрипло выдавил из себя: - Приперся таки, мон ами, или как вы там у себя говорите, - беззлобно отозвался немец, но своих странных деяний не прекращал. - Ты долго чего-то, в пробке застрял? Людвиг будет в ярости. - Ох-хо, я бы посмотрел на твоего взбешенного братца, - Франциск, как подобает своей изящной натуре, преспокойно уселся на удобненьком кожаном кресле шефа, с великой радостью закинув ноги на рабочий стол, сметая при этом парочку лишних, по его мнению, бумаг. Байльшмидт многозначительно хмыкнул, но не сказал ни слова. Франциск чувствовал себя как в гостях у друга, а не на отчитке у начальства, хотя через это ему тоже стоило пройти. - Сиги в левой нижней шуфлятке. - бросил немец. - Ги-и-ил, - недовольно заныл француз, резко крутанувшись в сторону друга, - ты бездушный нарушитель здорового образа жизни, который пытается убить своего лучшего друга смесью крысиного яда с ракетным топливом! Ты настолько не любишь меня? - казалось, еще чуть-чуть, и за спиной у немца разразится еще один ливень, виновником которого станут не погодные силы, а надоедливый Бонфуа. Тогда вся дорогостоящая мебель, вместе с обожаемым ноутбуком и дорогой для сердца заначкой пойдут ко дну. Вместе с другом. Но за заначку все же обиднее. - Ой, Франц, не начинай, а, - Гилберта всегда бесило наигранное нытье Франциска. - Ты первый начал, я не так давно бросил, а ты совращаешь меня, - пожал плечами Бонфуа, мол, сам напросился. - Нехорошо, Гилушка, ой не хорошо, Святая Мария за такое на том свете головку не погладит, - продолжал подстебывать немца Фран. - Еще одно слово, и ты с ней немедленно повстречаешься, - ворчливо шикнул Байльшмидт, быстро потушив сигарету о непробиваемую стену из дождя и как можно стремительнее закрыв окно, дабы дорогой друг не начал канючить, что его продует. - Придумал, что скажешь Людвигу? - Гилберту тут действительно стало интересно, как Франциск намеревается спасать свою шкуру на сей раз. - Не понял сейчас, - Бонфуа строго устремил свой взгляд на ухмыляющегося немца, - ты на что намекаешь? - На твою несуществующую статью, - Байльшмидт смотрел сверху вниз на растерявшегося Франциска. - Ой, скажу, что жена со злости, когда мои вещи через окно выкидывала, выкинула флешку, на которой спокойненько покоилась готовая статейка! - победно заключил француз, с чувством собственного достоинства крутанувшись в очередной раз на стуле. - Лис выгнала тебя из дома? Ха, я так и думал, не все подвластны твоим чарам, самовлюбленный придурок! - Вообще-то, это я от нее ушел, - расплылся в довольной улыбке Франц. - Перед этим она наверное не разбила ни одной тарелки и ни разу не попала в тебя сковородкой! - Ой, не будем о наболевшем... - В голову попала? - Это такая серьезная тема... - Стопудово в лоб! - Да замолчи ты! - Угадал?! - Ну попала разок, ну и что?! - Лошара!!! Ке-се-се! - парировал Гил, скинув ноги Франциска со стола и сам с гордым видом уселся на нем. - Ты непроходимый грубиян, Гилушка, - возмутился француз, сделав максимально обиженный вид и отвернулся от немца. - Где ты теперь живешь с Мэттом? Небось у мамки, а? - не отставал Байльшмидт. - А вот и нет! - не хватало для полной картины маслом еще язык показать, вот только Бонфуа воздержался. - А с кем? - Гил резко умолк и вопросительно изогнув бровь, ошарашенно глянув на француза. Оно и понятно - Франциску действительно больше негде было жить, да еще и с ребенком. Все друзья, вели, мягко говоря, не самый праведный образ жизни. - С принцессой! - не то съязвил, не то просто пошутил Франц. - С самой красивой на свете!! - Бонфуа сначала не понял, что сказал, а когда понял, то разразился сам на себя праведным гневом: и это он про Артура сейчас говорил?! Немец не ответил, лишь состроил какую-то неприятную гримасу и соскочил со стола. - Идем, принц несчастный, - нарочито громко усмехнулся Гилберт, проследовав к выходу. "Безумно счастливый", - про себя подметил француз, нехотя покинув кожаное ложе.

***

- Пойдем со мной! - Неа! Это только твои проблемы! - Ну умоляю, спаси меня от своего братика! - Ишь, ты же его не боишься, ке-се! - Это другой случай! О Небеса, ну за что мне это?! - Заткнись и вали! - Не пойду я никуда-а! - Вее, а вы чего тут шумите?~ - итальяша был внезапен как... кхм... впрочем, не суть, просто очень неожиданно начал он появляться. - Феличиано!? А ты еще не был у Людвига?! - француз на секундочку даже отвлекся от словесной перепалки с Гилом. Определенно, сегодня с итальянцем творилось что-то неладное. - Он сказал, что хочет сначала дождаться братика Франци~ - Так и сказал что ли? - полюбопытствовал немец, за что получил подзатыльник от Франциска. Второй бы тоже сейчас не отделался бы от возмездия Великого, да вот только хмурый Байльшмидт-старший помешал братцу накостылять дорогому другу и с укоризной оглядел троицу из обожаемого братца, француза-раздолбая и милейшего Фели, мирно и спокойно уплетавшего порцию пасты. Спрашивается, откуда блин? Хотя, может уже успел сгонять домой? Поразительное стремление к еде. - Бонфуа, я уже заждался, - у Франциска чуть зубы не свело от этого тона, однако делать было нечего и тот медленно поплелся на верный расстрел. Мда, если у Гилберта в офисе было полно различных пафосных украшений и понторезных предметов декора, то у старшего немца царил роскошный такой минимализм: все вещи были в разы дороже гилбертовских, чего совсем не хотел признавать Великий. Атмосфера была явно не дружеской. Тебе тут ни покурить, ни распить заначку в виде бренди или коньяка где-нибудь из-под дивана или шкафа, ни даже банально на стуле покрутиться! А еще Людвиг очень серьезный и работу всегда свою выполняет добросовестно, чего требует и от нерадивых деканов и, того хуже, грозы спокойствию всея университета, в народе именуемой как редакция студенческой газеты, на которых возложена не менее серьезная миссия по воспитанию молодежи. Какая ирония, что по чудесному велению каких-то укуренных небесных сил братишка Люда главный редактор той самой газетенки, а если еще не забывать про Бонфуа, Варгаса, да еще нескольких не самых трудолюбивых в плане работы редакторов, то так вообще огонь, если у вас нет жуткого взгляда и зловеще-проникновенного голоса, то связки можно сорвать в первый же день работы с этими горе-иностранцами. Но это было не про Люду; Байльшмидт-старший в дисциплине разбирался на ура. - Так это... зачем вызывал, Людвиг? - Франциск весь сжался и не решался даже присесть, пытаясь не смотреть на немца. Тот сейчас был действительно пугающим, по большей части из-за того, что француз банально пропинал мужские гениталии всю неделю, даже не удосужившись придумать заголовок. Байльшмидт бросил холодный, леденящий душу взгляд. Франц нервно сглотнул, ожидая худшего. - Как прошел отпуск, Франциск? - ох, если бы эти слова доносились не из уст Людвига, то француз бы расценил это как обычный дружеский вопрос, вот только при барабанившем дожде, который кажется вообще не собирался останавливаться, да при полумраке ректорского кабинета, с безумно устрашающей интонацией немца, Франциск почувствовал себя пленным французом, и если тот не выдаст нужную фашисту информацию, то немедленно попадет в Освенцим, а то и хуже. - Х-хорошо, спасибо огромное за твое... ваше сострадание, - Фран был готов сквозь землю провалиться, лишь бы больше никогда не слышать и не видеть злосчастного ректора. Людвиг странно зыркнул на Бонфуа, а то, что он произнес, чуть не заставило Франциска свалиться в обморок: - Франц, успокойся, я не буду ругать тебя за ту статью, она все равно не пригодилась, - совершенно спокойно сказал немец, делая вид, будто он не помиловал Бонфуа, не спас ему только что жизнь и душу, а подал стаканчик воды или просто совершил какую-то дружелюбную мелочь. У француза подкосились ноги и тот чуть не рухнул на пол, не то от счастья, не то от ужаса. Что задумал этот чертов немец? - Бонфуа, присядь уже наконец, - невзначай кинул Людвиг, продолжая рыться в каких-то бумагах, даже не поднимая взгляда на Франциска, но прекрасно зная, что тот до сих пор мешкается где-то возле дверей и шкафа с книгами, где на самом деле тоже прячется заначка в виде пива. Хоть в чем-то схожи Байльшмидты. - Ага, спасибо, - еле смог выдавить из себя Бонфуа и нерешительно уселся на небольшое кресло возле рабочего стола. - Ты даже не поинтересуешься, почему я не отчитываю тебя? - о нет, пожалуйста, убери этот ехидный тон, Людвиг! Нет, сегодня определенно все хотят свести несчастного француза с ума! Что за чертово воскресенье?! Франциск начал быстро прокручивать у себя в голове все известные ему молитвы, надеясь хоть так изгнать вселившегося в немца беса. Серьезно, неужели так тяжело сразу сказать, в чем дело? Впрочем, Людвиг уже понял, что еще чуть-чуть, и ему придется вызывать скорую для совсем нервного Франца. Француз даже нормально сидеть не мог, все ерзал и поглядывал куда-то в сторону, только бы не пересекаться взглядами с ректором! - Надеюсь, тебе известно, что через месяц у нас юбилей, - начал издалека Людвиг. - Однако, готовиться надо сейчас, ведь нам уже выделили деньги, - Байльшмидт, довольный собой, хоть этого сразу и не заметишь, машинально провел рукой по волосам, приглаживая и без того идеально уложенную прическу. Еще бы ему не быть довольным собой, денег он для университета выбивал просто магически много! Как только необходим был новый компьютер или даже бальные воздушные шары для праздника, то деньги всегда были тут как тут. Об этом таланте слагали легенды абсолютно все, кому было лень и не лень. - Приедет проверка, наша любимая, - немец ухмыльнулся, Франциск оценил его сарказм. - Поэтому все должно быть на высшем уровне. И это касается и газеты. Я надеюсь, ты понимаешь, чего я жду от тебя? - Людвиг строго глянул на Бонфуа, скрестив руки. - Статью? - Франциск зачем-то произнес это вслух, хотя сам хорошо знал ответ. Может, хотел на всякий случай убедиться? Мало ли, вдруг немец ему закуски прикажет готовить? Кто ж его, черта, знает. - Не просто статью, Франц. Ты должен вложить душу в свою работу. Ты понимаешь, насколько это важно для нас всех? - странно, но голос Байльшмидта стал даже немного озабоченным. - Конечно, Людвиг, не сомневайся во мне, - Франциск даже как-то расслабился, спокойно откинувшись на спинку кресла. - Положись на меня и я не подведу тебя. - В последнее время ты огорчаешь меня. - вздохнул Людвиг. - Поэтому я искренне рассчитываю на твой талант и усидчивость. Если ты все сделаешь хорошо, тебя ждет повышение, - заключил немец, зная, чем можно подстегнуть ленивого Франа. - Серьезно? Ты правда дашь мне должность зама главного редактора? - Бонфуа от радости уже даже призабыл про нормы поведения у начальства. - За хорошую работу - с удовольствием. Но учти, если что-то пойдет не так... - Да-да, я знаю, не начинай, - поспешил остановить лекцию об увольнении Франциск. - Все будет изумительно, не переживай, Людвиг. - заверил француз. Людвиг слегка улыбнулся, давая понять свое расположение к Францу. - Можешь идти, Бонфуа. И передавай привет Мэттью, - непривычно дружелюбно отозвался Байльшмидт, взглядом провожая Франциска. Бонфуа невольно вздрогнул, обматерив про себя болтливого Гилберта. К счастью, про экс-жену Франца Людвиг почему-то не вспомнил. "Оно и к лучшему", - решил про себя француз, поспешив покинуть кабинет.

***

Франциск думал, что он ненормальный. Так и было, совсем свихнулся парень. Вот можно разве назвать нормальным человека, которому понятным языком объяснили, что забудь ты про все и сосредоточься наконец на работе, напиши уже что-нибудь годное, достойное, возьмись за ум, Франц, возьмись, а тот витает где-то в облаках под дверью нового жилья и думает не пойми о чем. Хотя, почему не пойми? Бонфуа смотрел куда-то в глубину темного подъезда, хотя умом был далеко за пределами Англии. На него нахлынула ностальгия: он вспоминал родину, любимую Сену, то время, когда он, совсем молодой, (как он думал) гулял по Парижу за ручку с Мэттью и мамой... конечно, не со своей мамой. С мамой Мэттью. Француз горько усмехнулся. Точно крыша едет. Франц медленно поднялся с холодного пола и быстро обтряхнул брюки. Уже вечер, а он до сих пор ходит в утреннем парадном костюмчике. Специально для этого англичанина вырядился, чтоб его, и до сих пор не переоделся ведь... Интересно, а Артур его впустит вообще? Спросит ли, где он был? Почему так долго? Может, накричит? Или начнет грозиться запретом на секс? Бонфуа громко рассмеялся. Конечно же нет, дурак. Это не твоя жена. Артур чужой тебе. Давай, скажи это, Франциск. "Он чужой мне", - мысленно решил француз. И почему-то собственные мысли его расстроили. Опять. "Пока чужой". - добавил Бонфуа. И улыбнулся. Дверь резко распахнулась, чуть не врезав Франу по спине. От неожиданности француз встрепенулся и чуть не подскочил, однако быстро развернулся в сторону открывшегося прохода домой. В дверном проеме красовался злой Артур, а возле него стояли счастливые Альфред и Мэттью, встречая Франца лучезарными улыбками. Мэтти, только увидав папашу, сразу кинулся в объятия Бонфуа, который тоже не мог сдержать улыбки. - Ты заходить будешь или как, кретин? - метал молнии взглядом Керкленд, не обращая внимание на семейную идиллию. - Оставил ребенка до позднего вечера! Безответственная мра... су... да дурак ты короче! - Артур избегал сильных выражений при детях, боясь научить Альфа еще чему-то нехорошему. Зря волновался, все выражения папочки сынок знал отлично, только умело скрывал свои навыки. - Я тоже рад видеть тебя, Артур, лапочка, - радостно усмехнулся Франциск, раздражая англичанина новым обращением к его персоне и беря на ручки повеселевшего Мэтти. "Чужой. Пока чужой." .