Our daddies are pidors

      Альфред на протяжении всего вечера не снимал с себя самой искренней и счастливой улыбки. Еще бы, гости всегда радовали его, а присутствие Мэттью и вовсе заставляло вечно неугомонного ребенка носится на протяжении всего дня вместе с другом по квартире, чем он неимоверно выводил предпочитающего спокойствие папу. Керкленд, несмотря на все свои попытки усмирить малышей, с задачей все же не справился, поэтому теперь сидел и недовольно ковырялся вилкой в поджаренной соленой гречке, громко похрустывая. Франциск хотел что-то съязвить о способностях англичанина к готовке, но благоразумно промолчал, пытаясь распробовать для себя новое блюдо. Кто-то говорит, что Артур не умеет готовить, но на самом деле он чертовски гениален: я хочу сказать, вы часто слышите о соленой жаренной гречке? Почти как чипсы, только еще круче. Серьезно, задумайтесь над этим: это должно стать новым брендом. Ну, по крайней мере, Альфреду нравилось, а тот разбирался во вкусах молодежи.  — А я завтра свободен, — зачем-то сказал Бонфуа, продолжая как ни в чем не бывало трапезу. Он желал расправиться с ужином и отправиться наконец спать, но гречка как-то уже переставала лезть в рот, а сам он встать из-за стола не решался. Артур очень недоброжелательно покосился на него, однако дети были в восторге:  — Папа, поиграешь с нами завтра? — с надеждой спросил Мэттью, который тоже никак не мог расправиться со злосчастным ужином.  — Да-да, дядя Франц, пока папа будет на работе! — восторженно завизжал Альфред. Керкленд был готов запустить весь свой набор столовых приборов прямо во Франциска, а тарелкой снести ему голову, но учить детей насилию как-то не хотелось. Бонфуа довольно сощурился, не отрывая глаз от звереющего англичанина.  — Только если дядя Артур не против, — с обожанием произнес француз, уничтожая того с каждым разом все больше и больше. Артурчик был в тяжелом и полном безысходности положении. Сейчас царил вирус гриппа, отчего пускать детей в сад не хотел никто, даже не смотря на все те деньги, которые они платили каждый месяц странной русской семейке, которые кого угодно могли заставить нести абсолютно любые суммы за надлежащее воспитание их детей. Вопрос о том, куда деть малышей, стоял очень остро, и оба парня это понимали. Франциск взял инициативу на себя, чем правда совсем не обрадовал Артура. «Этот англичанин никогда не будет доволен», — про себя усмехнулся Бонфуа, все еще ожидая ответа от погрузившегося в глубокое молчание Керкленда.  — Па-ап? — жалобно протянул Альфред, с непониманием уставившись на отца. Тот пытался решить, как ему поступить, но на самом деле тут и решать было нечего. Можно конечно нанять сиделку, но во-первых, это стоит денег, а во-вторых, несмотря на то, что он едва-едва знал Франца, тот все же был ему на одну миллионную ближе, чем какая-то абсолютно непонятная незнакомая женщина, да и у Бонфуа был свой ребенок, которому бы он точно не смог причинить какого-либо вреда. Как-то же воспитывал до этого… Артур тяжело вздохнул. Ох, как же он ненавидел этого проклятого француза…  — Почему ты завтра не идешь на работу? — вместо ответа спросил Арти, надеясь потянуть время. Хотя, ему действительно было интересно узнать, почему его дорогой новый сосед собирается прохлождаться в его доме следующие двадцать четыре часа.  — В шумной рабочей обстановке моя муза чувствует себя неуютно, — тихо рассмеялся француз, — а такой творческой личности с тонкой душевной организацией вроде меня нужен покой для верного потока мыслей и вдохновения, — нашел великолепное оправдание Фран.  — Шеф поощряет прогулы? — злорадно усмехнулся Керкленд, вступая в очередную словесную схватку с Франциском.  — Он сам мне их организовывает, называя это «творческий отпуск», — не переставал Бонфуа.  — То-то эти отпуски очень полезны для твоей зарплаты, — Артур не унимался.  — Безусловно! Еще одна зарплата — и я наконец приобрету милейшую во всем городе квартирку, с прекрасным видом на…  — То есть, еще одна зарплата — и ты отсюда съедешь? — англичанин забыл обо всех правилах словесных поединков и приличий, нагло перебив Франциска.  — Ради Бога! Ни ногой больше к тебе, мой дорогой~ — вошел во вкус Бонфуа.  — Отлично! Жду с нетерпением! — радостно всплеснул руками Артур, встав из-за стола. — Я даже сам с радостью помогу тебе с твоим отпуском! — Арти уже сам не знал, говорил он серьезно или с сарказмом.  — Буду премного благодарен, мон ами~ Оба парня вскочили из-за стола и подходили друг к другу все ближе и ближе, каждый из которых пытался вставить свои пять копеек в реплики каждого из них. Детишки под шумок быстро испарились из кухни, потому что сложные англо-французские войны их мало волновали и были в принципе малопонятны. Однако папаши даже «пропажи» не заметили, ибо были слишком увлечены друг другом.  — Тогда чтобы со следующей зарплаты тебя здесь уже не было, — Артур растягивался в какой-то маньячной улыбке, явно не веря ни единому слову Франциска, — хотя разве я могу отпустить обездоленного отца с ребенком на руках бомжевать?  — Не веришь, значит? Первым делом приглашу тебя на новоселье! — отвечал взаимной улыбкой Бонфуа, стараясь максимально вывести из себя Керкленда своей непробиваемостью.  — В отличии от некоторых, мне не очень охота доедать выкинутые объедки в качестве угощения, — не без удовольствия парировал англичанин.  — Артурушка, не хочешь отпускать меня, так просто так и скажи, — сладким голосом произнес Франциск, отчего у Артура чуть пар из ушей не пошел.  — Сдался ты мне, придурок! Хоть загнись от холода, мне плевать! — Керкленда было не так уж и сложно вывести из себя.  — Да-да, и ты мне очень дорог, милый, — Бонфуа так нагло ухмылялся, что у англичанина появилось очень сильное желание врезать французу со всей дури.  — Ты совсем с ума сошел?! С чего ты взял вообще что ты мне можешь нравится?! — Артур уже чуть ли не кричал.  — Ах, какие эмоции! Я польщен, милый, но правда, ты отвратительно скрываешь свое небезразличие ко мне, — Франциск порхал вокруг Артура, то и дело касаясь взвинченного англичанина, но как только тот хотел ударить его или просто хоть как-то остановить, Фран сразу же отдалялся от парня и продолжал кружить вокруг него. Артур уже не знал, как реагировать на Франца, поэтому не мог удержаться от рьяных доказательств своей гетеросексуальности на повышенных тонах.  — Да кому ты черт возьми нужен, пидор?! Что ты возомнил о себе, кретин?! Даже если очень бы захотел, ты никогда бы мне смог понравиться, слышишь? Никогда! — Керкленд итак в последнее время был нервный, а Бонфуа, благоразумно не ведая этого, пользовался гневом парня.  — Ох, если бы ты захотел, мы бы были уже лучшей парочкой во всем гомосексуальном мире, — француза совсем не задевали слова вспыльчивого Арти.  — Черта с два!! Кто, блять, угодно, но только не ты!!! Франциск на секунду замер, резко что-то сообразив. В его глазах промелькнул недобрый блеск, а сам француз как-то зловеще заулыбался.  — Проверим? — Бонфуа выпрямился в спине и протянул удивленному Артуру руку. — Спорим, что не устоишь?  — Чего? — Керкленд просто опешил, непонимающе смотря на руку Франца. Бонфуа рассмеялся, запрокинув назад голову, чем вызвал у Артура новый приступ гнева.  — Никто еще смог устоять передо мною, милейший. Действительно думаешь, что тебе удастся? На кухне повисла напряженная тишина. Керкленд резко прыснул, громко усмехнувшись:  — Это вызов такой? — вопросительно вскинул брови англичанин, скептически глядя на француза. — Ничего глупее не слышал.  — Это эксперимент такой, — невозмутимо ответил Франциск. — Ты никогда не думал о том, что ты сам себе не принадлежишь? Бонфуа резко переменился в лице, сделавшись каким-то непривычно серьезным. Артур округлил глаза и странно сощурился.  — Что ты несешь? — Керкленд был возмущен такой быстрой сменой темы, не понимая, что за чушь сейчас говорит Франциск.  — Тебя так легко разозлить, — спокойно продолжал Бонфуа, — так просто поддаешься собственным эмоциям, — Франциск вновь уселся на стул, закинув ногу на ногу и каким-то уставшим взглядом оглядел растерянного Артура. — А ты сам? Где ты сам? Разве не ты сам должен управлять ими?  — Я… я и управляю, — неуверенно сказал англичанин, — что за…  — Ты легко поддаешься на мои провокации, кричишь на меня, хоть я и говорю безобидную и чистую правду… — Керкленд еле сдержал сейчас себя, чтобы не подлететь к французу и не впечатать его в стену. — А сам ты где? Даешь волю эмоциям, а ведь мог сам решать, что тебе чувствовать. Хочу — злюсь, хочу — радуюсь, хочу — люблю, что хочу — то и чувствую! Ты сам хозяин своим чувствам, ты управляешь ими, а не они тобой! Англичанин сначала смотрел на Франциска, как на больного, но под конец его пламенных речей все же заинтересовался и даже не обдал его очередной долей сарказма. Француз умеет говорить, как никак.  — Ну допустим, и что с того? — Артур насторожился, скрестив руки.  — А то, мой дорогой, что если немного постараешься, то научишься контролировать любое проявление эмоций в себе, будь то даже любовь! — завершил Фран, с интересом глянув на Керкленда, ожидая его реакции.  — Хочешь сказать, я смогу влюбиться в тебя? — Артур, несмотря на свой интерес, оставался также скептичен к словам француза.  — Именно, друг мой! Но в то же время…  — Проигнорировать твои попытки переманить меня сторону пидоров, — нагло перебил француза Артур, — чего ты хочешь, придурок?  — Трахнуть тебя, Арти, чего же еще? — Франциск произнес это таким тоном, будто он три часа объяснял какую-то легчайшую тему нерадивому ученику, а тот все равно не понял. Керкленд весь напрягся, сильно сжав кулаки, уже в мыслях выкинув Бонфуа в окно с последнего этажа, и уже был готов это осуществить, но Франц быстро пресек его на полпути:  — Погоди, Артур, дослушай. Я предлагаю тебе поучаствовать в этом эксперименте: ты должен... почувствовать симпатию ко мне, - старался подобрать подходящее слово Фран, - а после того, как я начну тебе нравится - быстро заставить себя избавиться от этого чувства, обрубить все приятные и хорошие чувства ко мне. Тогда я отстану от тебя и... - Бонфуа специально сделал паузу на этом моменте. - по первому твоему слову покину твои покои, - выдохнул француз, откинувшись на спинку стула. - А если ты проиграешь... - улыбка Франциска чуть не свела все тело англичанина какой-нибудь нервной судорогой или чем похуже. - Для чего тебе это? - презрительно фыркнул Артур, поморщив нос, - и с чего ты взял, что я собираюсь в этом участвовать? - Хочу узнать, насколько я хорош, - самодовольно хмыкнул Франциск, - если даже такой сноб вроде тебя влюбится в меня, то даже Скотти признает мое превосходство над ним. - усмехнулся Бонфуа. - А еще мечтаю увидеть твое красное от смущения лицо когда мы останемся наедине в твоей спальне~ - Я тебя прямо сейчас с девятого этажа сброшу, - холодно ответил Артур. - Арти, посуди сам, разве тебе не хочется избавиться от меня как можно скорее? Победишь - и я навсегда отстану от тебя, а если откажешься - я буду доставать до тех пор, пока не обнаружу тебя где-нибудь пьяного в баре и не изнасилую в туалете, - француз пожал плечами, мол, выбирай. - Франциск, я не шучу, - Керкленд сохранял спокойствие из последних сил, стараясь контролировать эмоции, как об этом говорил француз. - Значит, боишься? - надменно поинтересовался Франц. - Что?! - раздраженно-пораженно спросил англичанин. - Чего боюсь? - Что влюбишься, - Франциск поднялся, плавно приближаясь к Артуру, - что не устоишь, - Бонфуа развратно облизнул губы, вплотную подойдя к Арти, - и я лишу тебя анальной девственности прямо у тебя дома, - Франциск склонился над лицом Керкленда, расплываясь в противной ядовитой улыбке. Артур чуть не дрожал от возмущения и злости, не в силах обуздать свой гнев. Ладони с новой силой сжались в кулаки, а сам он начал медленно заливаться румянцем, ибо напряжение сказывалось. Он старался скрыть свое прерывистое дыхание, старался унять охватившую его неприятную судорогу в руках и ногах, старался не убить Франциска прямо тут и на месте, произнести хоть слово, чтобы он наконец отпрянул и перестал отравлять душу своей мерзкой улыбкой. - Не боюсь, - как-то хрипло выдавил Керкленд, стараясь расслабиться. - Тогда, по рукам? - Бонфуа усмехнулся и наконец отдалился от взбешенного Артура, вновь протягивая руку. - С одним условием, - вдруг англичанин как-то подозрительно улыбнулся. - Хорошо, каким же? - Бонфуа заинтересовался. - Неделя. У тебя ровно неделя на то, чтобы влюбить меня, - победно заключил Артур, быстро пожав Франу руку, пока тот не успел опомниться. - Что?! Но... - Доброй ночи, пидор, - ухмыльнулся Артур и быстро вышел из кухни, оставив Франциска наедине со своим недоумением.