Принцесса мира Зеркал: Магия Эллиады

Когда запутался в себе и чувствуешь, что запутываешься больше и больше с каждой минутой, никто тебе не поможет так, как другой пурин! Виконт Корнелий Андреас

На землю опускались сумерки, когда Анна наконец захлопнула книгу с удовлетворённым «наконец-то». В жизни не видела она более несусветной чуши, как здесь. Не «Тайны девичьей души», а «Похождения циничной старой истерички» какие-то! А ведь была надежда, что после заключения Габриэллы де Моур появится новое поколение прекрасных женских писательниц, которые будут описывать нелёгкие будни представительниц слабого пола в ином ключе, а не только покоряющих мужские сердца. Но, видимо, ВанФритч ошиблась, и таких «писательских дарований» стало только больше, будто они плодились почкованием. А ведь хотелось услышать что-то другое! Хотелось увидеть пример той сильной, независимой девушки, которая привлечёт сердце Того самого пурина... Вместо этого Анна получала беспринципных эгоисток, которые только и знают, как получать выгоду из своего положения, а о настоящей любви речи и не шло. Неужели ни одна книга не даёт ответы на вопросы, как быть самодостаточной? Как сделать так, чтобы душа расцвела, чтобы этот цветок привлёк внимание Того особенного пурина? Вперившись в изысканный рисунок на книжном переплёте, Анна тяжело вздохнула. Вот она помогает другим, а кто бы ей помог? – У леди Совершенство проблемы? Неожиданный оклик заставил ВанФритч вздрогнуть. Да это же... Ох. Взгляд Амелии источал странную смесь раздражения и жалости. Но почему? – Н-но я вовсе не «совершенство», Амелия... – застенчиво прошептала гномья принцесса, пряча взор. – Ну да. Я просто издеваюсь над тобой, – безразлично повела плечом де Сонна, присев рядом. Кажется, по спине Анны прошла армия мурашек. – Даже не ответишь? Запущенный случай, – изогнула бровь Амелия, насмешливо усмехаясь. – Смотреть жалко. – Ну, может я и в самом деле... – Может быть. Пока не ответишь – будешь оставаться мелкой, безвольной букашкой, которую моментально проглотит большая птичка вроде меня и даже не подавится. – Я привыкла молчать в таких случаях. Ссоры – это пустая трата времени, – вдруг уверенно выпятила грудь Анна. – Ого, как мы заговорили! – де Сонна одарила ВанФритч широкой улыбкой. – Чёткая жизненная позиция, это я называю хорошим началом. Ещё немного, и из крохотной букашки ты вырастешь в... мышку? Принцесса гномов не нашлась с ответом. Что же Амелии от неё надо?! – Что ты тут делаешь? – поинтересовалась Анна. – Профессора Мэттью жду. Без него этот старпёр меня не пустит... – Не смей! – вспыхнула вдруг ВанФритч, заставив уже де Сонну вздрагивать. – «Этот старпёр» тебе ничего не сделал! – Это ты так заговорила, потому что он тоже гном? – Да, и что? – Да ничего, – гордо повела плечом Амелия. – И почему ты так бросаешься в бой за других, а за себя – молчишь? Многие пурины, общаясь с тобой, наверное, боятся и слова сказать, как бы не обидеть тебя. Благо, мне это чуждо. – Разве вежливость и скромность – это плохо? – подняла уголки бровей Анна. – Когда ты не показываешь, что за этим ничего не стоит, то да. Поверь, пока ты не покажешь, что у тебя в голове, пурины будут обращать внимание только на то, что сами видят. – Де Сонна окинула взглядом фигуру ВанФритч. – Так что пока рот не откроешь, то так и будешь привлекать только взгляды, а не умы. – А как?.. – Представь, что ты светишься изнутри. И живи с этим. На этом Амелия без всякого прощания вскочила с места и направилась к лестницам, откуда вынырнула знакомая фигура профессора Мэттью. И как у де Сонны получается вечно оставаться на высоте? Неужели всё так просто, как она говорит?

***

Безумная волшебница вглядывалась в вечернюю тьму за окном, подкармливая инстинктивным страхом своих внутренних монстров. Но среди них оказался особо говорливый, чей голос был самым отчётливым и громким. – Моя леди, не будете ли вы против прогуляться в эту замечательную лунную ночь? – пробасил Римус где-то на поверхности сознания. – А если Уилла встречу? Он как раз должен с астрономии возвращаться, – понуро ответила Амелия, обнимая себя руками. – Академия большая, Амелия, думаю, набрести на него можно только специально. – Я этого и боюсь. Хотелось подумать в одиночестве. Корпус Оруженосцев к этому располагал, конечно, но не позволял вдохнуть нового, прохладного воздуха. Поэтому девушка и поднялась с мягкой кровати и завернулась в мантию с головой. До комендантского часа осталось совсем немного, но этого хватит на небольшой глоток свежести. Одинокая фигура проклятой волшебницы проплыла вдоль пустынных коридоров, стены которых то ли в безумной иллюзии, то ли в подсознательных ощущениях сдвигались над головой. Римус тихонько смеялся над глупым страхом Амелии, сама девушка находила это больше забавным, нежели раздражающим. На улице де Сонна ощутила себя гораздо лучше. Даже не заметила, как достигла окраин леса. Как шелест деревьев, подобно шерстяному одеялу, накрывал мысли и слегка покалывал. Хруст врезался в сознание, и Амелия обернулась на его, недобро нахмурившись. – Киса как всегда гуляет сама по себе? – осведомилась Тина, по-щегольски ступая вперёд со спрятанными в карманах ладонями. – Разве «киса» в твоём понимании не оскорбление? – скептично вскинула бровь де Сонна. – Конкретно в твоём отношении скорее констатация факта, – подметила Ульф, становясь рядом. – Ну, не надумала Уиллу ответить? – Да что вам всем надо от меня?! – взъелась вдруг Амелия, скрестив руки у груди. – Это наше с Уиллом дело! Вам всем удовольствие доставляет копаться в моей личной жизни?! – Тише-тише, я просто хотела тебя поддразнить, – оскалилась в улыбке оборотень. – Уилл о тебе все уши прожужжал, вот и спрашиваю. – Как будто так уверен, что я могу с лёгкостью ему ответить... – Ему не кажется тяжёлое прошлое проблемой. – И как он тогда представляет себе нас? Что он будет вещать, как со сцены? – возмущённо всплеснула руками проклятая волшебница. – Да не, – отмахнулась Тина. – Ты просто не видишь того, что он может сделать, потому что ещё не попробовала. Амелия неловко оступилась. Де Сонне казалось, что удивить её – дело почти невозможное, но Ульф со своей звериной логикой превосходила любые её ожидания. – Да ладно, Амелия, я же понимаю, чего ты хочешь, – объяснила девушка-волчица. – Чтобы наш дамский угодник не оказался тем, кто не поймёт тебя и разобьёт твоё хрупкое девичье сердечко. – Как пошло, – процедила та, но внимание на её ответ не обратили. – Ты можешь сколько угодно притворяться, но, как и все, ты боишься неудач. У тебя на плечах по-прежнему лежит груз прошлого, с которым ты не можешь смириться. Но если ты продолжишь сидеть в своей уютной, но замкнутой берлоге, так счастья и не добьёшься. И всё-таки Амелия ненавидела, когда её порицали. Особенно обоснованно. – Да не слушай ты её, нам и без этого индюка хорошо, – безразлично отмахнулся в голосе Римус, но поздно. Зерно вездесущего «А что, если?» уже было посеяно в беспорядочном сознании проклятой волшебницы. А может, и вправду этот напыщенный феникс сможет помочь? Он ведь уже помогал. Всегда приходил со своим пламенем и разжигал его так, что ничего не оставалось. Монстры под шквалом ветра и обжигающего света разбегались по углам, а принц, Его Сияющее Высочество, гордо вскидывал голову, будто восклицая «Ну что, Амелия, как тебе?» Умел ли так Бертран? А если и умел, то будет ли воспоминание об этом сильнее, чем пламя Уилла? И настолько эта фантазия разыгралась в мыслях Амелии, что она и не заметила, как Тина обратилась в волчицу и покинула её, оставив наедине с собой.

***

Вернулась девушка-волчица только под утро. Предусмотрительно оставив свёрточек с одеждой под одним из деревьев, Ульф не торопясь обернулась в человека и, видимо, с твёрдым намерением явиться на урок с запозданием, расслабленной походкой направилась к поляне, уже залитой светом восходящего Игниса. Каково было удивление Тины, обнаружившей на окраине этой поляны крохотную, забавно круглую от слоёв тёплой одежды фигурку, рассерженно пускавшую пар изо рта. – Шарлотта! Ты чего здесь забыла? – окликнула ту Ульф. И снова шок: вместо страха или удивления в глазах Прайорити мелькнула вселенская радость, а продрогшее тельце упёрлось в горячий живот принцессы оборотней. Тина было хотела отстраниться, но внезапно цепкие объятия не дали ей сделать и шагу в сторону. – Т-ты чего?! – ошарашенно воскликнула Ульф. – Я умру зде-е-есь! – заныла графская дочка. – Почему в Эллиадии так хо-о-олодно?! – Решила погреться об меня? Шарлотта, я не шуба тебе! – возмутилась было оборотень, но стремящуюся выжить девушку оказалось тяжело отодрать. – Ну пожалуйста-пожалуйста! – Не… – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-а-а! – Хорошо, хорошо, только под ухом не ори, умоляю! Уши вянут от твоего писка! Победно улыбнувшись, Шарлотта состроила милейший взгляд, от которого Тина закатила глаза и опустила руки, принимая поражение. – Это ты сюда ради Джу припёрлась? – ехидно усмехнулась Ульф. – Вы здесь частенько встречаетесь! Что-то между вами двумя нечисто… – Н-ну… Может быть, – смущённо отвела взор Прайорити, но тут же воодушевилась и взглянула вверх, в светящиеся жёлтым глаза девушки-волчицы. – Поздравляю вас с Ричардом! А я ведь так и знала, что вы парой будете, да-да. Всё время вместе гуляли, думаете, никто не заметит? Оборотень покрылась красным румянцем до ушей. Может, именно из-за этой дурацкой разговорчивости и желании вывернуть личную жизнь пурина изнутри они с Шарлоттой так нечасто общались? – Хотя, я боялась, что ты так и будешь с ним, как мальчишка, драться и нести всякий их, мальчишеский, бред, – взмахнула рукой Прайорити, вдруг отстраняясь. – Спасибо, я погрелась. – Замечательно, – буркнула Тина, всё ещё не отошедшая от смущения. – А что, это правда так необходимо? Быть… Девочкой? С самого бала эта глупая мысль вертелась в голове. Как надо себя вести, чтобы быть более похожей на леди? Соответствовать каким-то правилам? Этикету? Ну и сложно же будет его выучить!.. – А тебя это разве волнует? – неожиданно вскинула бровь графская дочка. – Не припомню, чтобы тебе это было важно. – Ну, наверное, важно, если я спрашиваю, – огрызнулась Ульф, но тут же об этом пожалела. От такой грубости Шарлотта вздрогнула. Но, как ни странно, ничем похожим не ответила, наоборот, блаженно улыбнулась и хихикнула. – А кто-то тут захотел стать де-е-евочкой… – пропела Прайорити, хватаясь за розовые щёчки. – Издеваешься? – рыкнула в ответ оборотень и быстро прошла мимо девушки. – Ну и ладно! Найду кого-нибудь другого, кто мне ответит… – Постой-постой! Я не хотела тебя обидеть! – повисла на спине волчицы Шарлотта. – Я всё-всё скажу, ты только не обижайся! – Богиня… Выкладывай уже, а то я и впрямь уйду. Отойдя на пару шагов и гордо скрестив у груди руки, Тина ждала ответа. Как-то до жути стыдно стало открываться этой маленькой, взбалмошной девице, но раз уж сказала, надо и ответственность держать. А тем временем Прайорити со склонённой на бок светлой головой наблюдала, как Ульф потихоньку зажималась и в негодовании фырчала. Последнее вновь заставило губы юной леди растянуться в улыбке. – Думаю, если Ричард любит тебя, он любит тебя и грязным чернорабочим, раз на то пошло, – со всезнающим видом отозвалась Шарлотта. – Но? – догадалась о продолжении Тина. – Но! – торжественно вскинула указательный пальчик Прайорити. – Но женщиной нужно быть прежде всего для себя, Тина. – А мне-то оно на что? Разве это не лишняя забота? – неуверенно спросила Ульф, забегав взором по промёрзлой земле. – Ох, Тина, Тина… Не знаешь ты этого упоительного чувства, когда тело воздушное, словно шёлк, и душа парит! – мечтательно закатила глаза Шарлотта, сложив ладони у груди. – Я вижу, тебе этого не хватает! Поверь мне, ты не обязана себя перекраивать в угоду женственности, но пусть эта маленькая леди живёт внутри тебя и радуется мелочам. Ни Ричард тебя не разлюбит, никто тебя не разлюбит за то, что ты дашь себе немножко свободы! – Разве для этого не нужны макияж, красивая одежда… Знания этикета? – последнее оборотень спросила с особой опаской. – Вовсе нет! Богиня упаси! – беспечно махнула ручкой Прайорити. – Это всё не к спеху. Сначала внутри появляется чувство! – Что за чувство? – жёлтые глаза девушки-волчицы заинтригованно блеснули. – Будто Время Расцвета в тебе живёт круглый год! – почти в рифму сказала та, вскидывая руки и рассмеявшись. Тина оскалилась в улыбке. Ну и чего она смеётся? Что-то вспомнила? Эх, ну и глупые идеи у этой светлой головки. Но, с другой стороны, что мешало Ульф им последовать? – Похоже, тебе мороз в голову ударил, – отшутилась оборотень. – Пойдём-ка в корпус Магов! И отогреемся, и Джу твоего отыщем. – Н-н-но он не мой! – заикнулась Прайорити. – У всех на виду с ним?.. – Разве вы не просто поговорить хотели? – насмешливо вскинула бровь Тина и теперь уже сама хихикнула. – Не отставай! Недовольно фыркнув, юная леди всё же не насупилась на месте, а маленькими шажками засеменила за воительницей.

***

Оставленная Тиной у самых дверей корпуса Магов, Шарлотта, преисполненная решимости, сердечно пообещала покидавшей её Ульф поговорить с Джу обо всём-всём, что хотела, но буквально через пару секунд даже не решилась зайти в здание. Ноги не слушались и даже с места не сдвинулись. Прежде Прайорити себя так не чувствовала. Не понимала, каково идти против всего, что знала и чего ожидала от собственной жизни. Странная, пугающая непредсказуемость судебных перипетий вызывала желание убежать, громко и надрывно плача. Но ведь слёзы делу не помогут! Тем более, когда так хочется быть счастливой. «Не могу! – думала девушка, уткнувшись в лицом в ладони, вспоминая его большие глаза, смотрящие на неё с мягкой ненавязчивой надеждой. – Или могу?.. А что дальше будет? Зачем мне этот выбор?!» Перед обычной графской дочкой никогда не вставало такой проблемы. Он богатый, умеет вести дела, эллиадец – чего тянуть? Пора под венец! А сейчас что? Ну да, эллиадец, но ведь причудливый, порой совсем непрактичный, но… Но такой забавный и добрый! Просто замечательный! Холод подступал к коленкам, укрытым лишь подолом пальто и чулками. По телу прошлась дрожь, и Шарлотта без лишних раздумий сбежала от злостного утра в теплоту корпуса Магов. Ну и что делать? Возвращаться в свой корпус рано: до начала занятий ещё много времени, никто даже не проснулся. И Джу наверняка спит. Ждать его было в высшей степени бесполезно! Неужели он пришёл бы на место встречи без приглашения и всякого оповещения? Будить его сейчас, да и просто разговаривать с ним, Прайорити сейчас не хотелось совершенно. Но ведь в этом корпусе есть ещё кое-кто, кто бы мог помочь! К заветной двери девушка пробежалась на одном дыхании. Стук её каблуков, наверное, разносился по всей башне, откуда лестница выходила в крыло, где проживает третий курс отделения Повелительной магии. После чересчур громкого стука и умоляющего оклика Шарлотты в приоткрывшуюся дверную щёлочку показались сонные глаза девушки, явно вырванной из прекрасной дрёмы. – Потише, прошу! Весь корпус разбудишь… – Мария! Поговорить нужно! – пискнула Прайорити, распахнув дверь так, что Шедлфорт чуть не провалилась в проём. – Шарлотта?.. Какой чёрт тебя сюда так рано принёс?! – огрызнулась колдунья, раздражённо сдвинув брови. – Пожалуйста! У меня нет никого, кто бы мог мне помочь, кроме тебя! – умоляла Шарлотта, тряся повелительную волшебницу за плечи. – Ладно, ладно! Прекрати, меня сейчас укачает! – воскликнула Мария и, отпущенная перевела дух. – Хорошо, заходи. Только если в следующий раз заявишься так рано – я твою светлую голову… – Делай со мной, что хочешь! Только ответь на вопросы, прошу, – сложила руки Прайорити, потихоньку входя в комнату. В комнате висели искусно отделанные тёмные шелка. Как художница Шарлотта оценила всё их великолепие ещё в тот первый раз, когда заглянула в помещение подруги. Мария оставалась верной себе: с первого курса убранство её окружения не менялось и, похоже, не собиралось меняться. Возможно, именно эта верность себе и нужна была Прайорити в этот сложный момент. – Я не знаю, с чего начать… – пробормотала девушка, но была прервана: – Джу. Боишься остаться с ним, потому что для этого придётся многое отдать, верно? Шарлотта вздрогнула. С какой же невозмутимостью колдунья подобное заявляла! Её холодный взор окинул осунувшуюся фигурку графской дочки и устремился куда-то в сторону, видимо, хозяйка решила сбавить давление. – Знакомо, – выдавила Шедлфорт не без тяжёлой тоски. – Я просто… Я могу выговориться? Я знаю, что ты прочитала мои мысли, но мне бы очень хотелось… – замялась Прайорити. – Рассказывай. И присядь на кровать, я не кусаюсь, – мрачно, хоть и очень старалась выглядеть иначе, улыбнулась Мария. – Просто я всё ещё сплю. Конечно же, когда Шарлотту просят что-то рассказать, остановиться она уже не может. Словесный поток лился из неё, словно бурная река во Время Расцвета. На душе становилось легче: чем меньше молчания, тем меньше забот. Странно, ведь вопросы всё ещё оставались, но хороший собеседник, по-настоящему хороший, одним-единственным взглядом способен ответить на них. Мария была из ряда таких собеседников. Она молчала, кивала, спрашивала лишь «А что было дальше?», хотя прекрасно знала ответ. Шедлфорт казалась удивительно взрослой, а её улыбка – по-сестрински или даже по-матерински тёплой. – Шарлотта, – прервала вдруг колдунья, и Прайорити вдруг почувствовала, что пора остановиться. – Да? – захлопала глазками та. – Ты действительно любишь Джузеппо? В ответ Шарлотта лишь густо покраснела. – Я боюсь его любить, – выдавила она и замолчала. Лишь спустя пару мгновений, будто давая Прайорити время подумать, Мария продолжила: – Чего ты боишься больше: потерять всё, что имела, ради себя или продолжать страдать ради, возможно, погибшей мечты? – Погибшей? Я ею жила, этого быть не может… – А может, и не погибшей. Только ты можешь знать. До сих пор хочешь принца? Или чудака, но любящего всем сердцем? Шарлотту накрывали волны стыда. Что же ей делать? Она не могла в миг отвергнуть всё, чем жила! – Знаешь, вот, что я тебе скажу, – неожиданно откинулась назад, опираясь на руки, Шедлфорт. – Я бы, конечно, так делать не стала, но вижу, что тебе это более необходимо, чем мне. – А мне это поможет? – удостоверилась Прайорити. – Думаю, да, – с тяжёлым вздохом Мария обернулась к подруге, во взгляде читалось, будто владелица была омрачена тяжёлыми мыслями. – Попробуй рискнуть. Немножко. Ничего не обещай ему. Говори правду и только правду. Попробуйте быть вместе, пока не примешь решение или Госпожа Судьба не примет его за тебя. – Разве это честно? Нельзя ходить по лезвию ножа! Либо я предана Джу, либо – нет, – строго оборвала колдунью графская дочка. – А кто говорил, что ты не предана? – неоднозначно улыбнулась Шедлфорт. – Просто ты ещё не приняла решение. Поверь, он не может требовать от тебя тут же отречься от всего, что ты знала, ради него. И он готов к этому, ибо знает тебя, как никто другой. Разве это нечестно? Шарлотта не нашлась с ответом. – Но не стоит забывать, что и Джу обладает волей и может уйти для достижения своей мечты. Какая бы она ни была, – предупредила Мария. – Н-наверное, я поступлю, как ты говоришь, – запнулась от страха Прайорити. – Богиня, дай мне мужества… Шедлфорт с сочувственной улыбкой взяла дрожащие ладони Шарлотты и долгое время просидела с ней в молчании, пока нежное сердечко светловолосой девушки не успокоилось.

***

Постепенно горечь покинула Прайорити, удобно расположившись под боком Марии. Слишком знакомо ей было то, о чём говорила Шарлотта. Слишком близко к сердцу. Недостаток сна сказывался на настроении, и проблемы, погружённые в глубину сознания, всплыли на поверхность. Мария долго размышляла о них, но, возможно, была достаточно уверена в своём решении, чтобы не зацикливаться на последствиях. Однако сами тревоги не спешили уходить. Вот, Шарлотта не может решаться. И не решается. Что же заставило саму Марию броситься в омут, позабыв обо всём в Зазеркалье? Почему именно с Джеком, а не с кем бы то ни было ещё? Бежать, бежать вдоль тернистого пути вместе с добродушным крестьянским мальчишкой, которому посчастливилось её найти в полной неизвестности. Но куда они дальше пойдут? Как будет жить Шедлфорт, отбросив старую жизнь, вернувшись к уродливым мозолям на руках после стирки, к неуважению высших чинов, к тупоголовой простоте деревенщин? Живя в этом, Мария не думала о плохом, но теперь, познав тепло родного дома после возвращения, познав графские привилегии и родное общество сливок общества, могла ли она отказаться от собственных капризов? Провела остаток дня Шедлфорт в одиночестве. Развлекая себя, она ненароком подслушала мысли Джу, когда они занимались управлением магии. Что-то в их с Шарлоттой головах непременно сходилось. Надежда. Это светлое чувство должно повести их вперёд. Обед же Мария провела в одиночестве. В таком же состоянии добрела до главного корпуса, ждать Джека у входа не стала: на этот раз он мог попасть не на лучшее из её настроений. Проследовав внутрь, Шедлфорт поторопилась в кабинет общих предметов, по дороге встретив совсем мало учеников. Неужели так рано пришла? Однако надежды застать аудиторию свободной разрушились, стоило Марии услышать за дверью шорох, потихоньку перерастающий в грохот. Постучавшись, Шедлфорт, не дождавшись ответа, в любопытстве заглянула в класс. – Лючия?.. Зачем тебе столько карандашей?! – вскрикнула колдунья, наблюдая, как на парте растёт кучка поломанных пишущих принадлежностей. Уайт же от удивления потеряла контроль, и очередная деревянная палочка упала к другим, развалив такую, казалось бы, прочную горку. Несколько карандашей со звонким древесным грохотом повалились на пол. – О, Мария! А я тут хотела научиться писать без рук, – радостно воскликнула принцесса, принимаясь собирать обломанные карандаши. – Ты имеешь в виду левитацию? – переспросила Шедлфорт, вскинув брови, и, осознав, что происходит, бросилась помогать подруге. – Но зачем для этого создавать новые карандаши? – Ну… Мне не хватало терпения и концентрации, и я их обламывала под стол, или они в воздухе ломались, тут дело такое, ха-ха… – неуверенно протараторила та, почесав затылок. – Тонкая созидательная магия мне не даётся совсем! Сложив бездушных жертв эксперимента, колдунья взглянула на листок, на котором её начинающий собрат по магии испытывала свои способности. «Не очень-то похоже на буквы… Это что, дикий кабан?» – шокировано округлила глаза Мария. – Я смотрю, не очень нравится, – разочарованно вздохнула Лючия, натянуто улыбнувшись. – Но я стараюсь! Как могу, конечно. – Тебя научить? – неожиданно для себя, предложила Шедлфорт. – А можешь? Это было бы офениксенно! – взвизгнула Уайт, подпрыгивая с кучей карандашей. Удивительно, но та осталась ровной. – На карандаше или пере будем тренироваться? Наверное, на пере лучше… – Наоборот. Карандаш имеет более плотную структуру, тогда как перо – неровную и очень тонкую из-за ворсинок. Дело в том, что, дабы осуществить левитацию, в повелительной магии необходимо чётко чувствовать предмет. Для пурина, который первый раз касается основ повелительной магии, это довольно сложно. Как только Лючия села за парту, Мария опустилась рядом, мудро складывая руки, подобно великовозрастной преподавательнице. – Ну, я же занималась магией… – Созидательной. А это – не одно и то же, – важно подняла указательный палец Шедлфорт. – Но, думаю, если у тебя уже есть какие-то навыки в концентрации потоков энергии, то тебе будет полегче. Сосредоточься на карандаше… Нет, не своём! Ты создала их сама. Так сложнее. Покопавшись в сумочке, колдунья достала свой карандаш, окрашенный в смольный цвет и идеально наточенный. Протянув восхищённое «У-у-у!», Лючия подхватила его и покрутила, словно видела такой предмет в первый раз. Повелительная волшебница предположила, что той просто не хватает в жизни роскошных предметов быта. – Свои карандаши ты знаешь вдоль и поперёк, поэтому повелительная магия будет действовать на них труднее, – объяснила Мария и, заметив непонимание в глазах Уайт, продолжила, слабо улыбнувшись. – Когда я спрашивала на этот счёт профессора Корнелия, нашего преподавателя управления, он ответил мне так: «Представь себе, что созидательная магия – это твой давний друг, а повелительная – совершенно незнакомый пурин. Кем проще властвовать? Конечно же, с незнакомцем! Ведь другу ты не будешь способен что-либо приказать, не говоря уже о наказаниях за недобросовестность». – А-а-а! Вот оно что! – радостно воскликнула принцесса. – Тогда всё понятнее! А что мне делать-то? – Изучи форму и структуру предмета. Его вес, размеры, изгибы, прочность, – назидательно произнесла колдунья, пока её юная ученица вертела в руках карандаш, вглядываясь в малейшие трещинки на краске. – После этого ты поймёшь предмет и, приложив совсем небольшие усилия, сможешь заставить его делать самую и сложную тонкую работу. – Заставить? Звучит грубо, – надула губки Лючия. – Хорошо-хорошо, – улыбнулась Мария, – попросить. Или сотрудничать. Как тебе угодно. Уайт, прищурившись, уставилась на карандаш. Долго хмурилась, и Шедлфорт было подумала, что ничего не получалось, но ошиблась. Деревяшка поднялась и с изяществом королевского писаря вывела заветные буквы. «Спасибо, Мария». – О, я тронута, – искренне изумилась колдунья, приложив одну руку к груди, а второй обнимая подругу. Та довольно улыбнулась. – Вот видишь! У тебя талант! – Да нет. Просто ты хороший учитель! – Лицо Лючии украсили забавные ямочки. – Интересно, могу ли я тебя чему-нибудь научить? Это почему-то вернуло Марию с небес на землю. Вдруг и впрямь может? Преодолев мысленный запрет, Шедлфорт начала говорить быстро, будто её вот-вот оборвут: – Я не привыкла сомневаться в своих решениях! Не пойми не правильно, обычно я знаю всё сама, но здесь я растерялась. Знаешь, Лючия, ты не из тех людей, которые, делая решение, смотрят в будущее и боятся его. А я вот сделала решение и последствия пугают меня… Как не думать о них? Впервые хочется сбежать от своих собственных мыслей, а бежать некуда. Я не знаю, что делать. От такого быстрого и длинного монолога небесные глазки Уайт-младшей расширились. Бегло сморгнув, девушка отошла от шока и, сощурившись, видимо, в напряжении, после некоторых раздумий выдала: – Да я просто не думаю. Мария была готова расплакаться, но вместо этого сдержанно вскинула бровь. В этот момент глупость Лючии была совсем не к месту. – Нет, постой, я не это… А, чёрт, – нервничая, принцесса стукнула по столу. Тот опасно затрясся. – Если не знаешь, не думай об этом, – торопливо оборвала её Шедлфорт. – Не нужно… – Постой! Я придумала! – воодушевилась вдруг Лючия. – Расслабься. – Что? – Просто расслабься. Забей. Отпусти. Я большая фантазёрка, могу много таких слов сказать! – Я не понимаю, к чему ты клонишь, – растерянно пискнула колдунья. Издав уверенный смешок, Уайт приобняла ту за плечи и сделала выражение лица знающего мастера. – Мария, представь, что ты – рыбка в бурной реке. Возьми ту же Роуз, не важно, – для пущей убедительности принцесса провела рукой в воздухе, поглядывая то вверх, то на подругу. – В любой реке есть камни. Скажи мне, рыбка думает об этих камнях, когда плывёт по течению? Она вообще о чём-нибудь думает? – Ну, думаю, позволяет течению себя нести, – неуверенно ответила Шедлфорт, от удивления позабыв все свои знания биологии. – Ага! Но когда рыбка видит камушек, что рыбка делает? – Обходит его? – Правильно! А если рыбка не видит камушек? – Тогда, наверное, ей нечего будет обходить. – Ум-ни-ца! – ещё шире улыбнулась Лючия, отпуская подругу. – Ты – рыбка, Мария. Нельзя беспокоиться о проблемах, которых не видишь. – Н-но ведь существует много подводных камней! Да и если не следить перед собой, можно удариться, – пыталась рассуждать колдунья. – Всё равно, Мария, за километры ты их не увидишь. – А если я выберу другой путь? Где меньше камней? – А откуда ты знаешь, что там меньше камней? Или что там нет чего-то другого, что помешает твоему пути? Водоворот, например. – Ты говоришь, что… – О, сейчас по-умному выражусь! – воскликнула вдруг Уайт и, откашлявшись, важным тоном произнесла: – Решай проблемы по мере их поступления. Вот! – Звучит проще, чем метафоры с рыбами, – отшутилась Мария. – Хоть я и поняла твою мысль и без пояснения. – Но, согласись, если бы я сказала одну фразу, ты бы не запомнила! А так у тебя в голове будет возникать река, и сразу будет спокойнее на душе, – положив голову на плечо колдуньи, блаженно ухмыльнулась принцесса. – А вода так на тебя влияет из-за Алекса? – ехидно усмехнулась Шедлфорт, и подруга тут же подскочила. – Ну я же не только о нём думаю! Мария-я-я! А пока Лючия пыталась возражать, Мария смеялась от души. И впрямь, на душе стало гораздо спокойнее.