Последняя песня. Финальный танец.

      Чонгук танцевал до тупой боли в ногах, до звездочек в глазах и до стертых в кровь ступней. Хоть у группы и был месяц(!) отпуска, он тренировался, а не поехал отдыхать домой. Точнее, он сбежал из дома, неожиданно даже для себя поругавшись со всеми родными.       Ему не хотелось видеть никого кроме мемберов, но все они уехали к своим семьям. Пусть они и обещали, что вернуться по первому звонку, Гук не планировал их лишать этого драгоценного времени, проведенного с семьей, его ,обычно, и так нет. Именно по этой причине он раз 20 отрабатывал каждый танец. Если дело и дальше так пойдет, он доведет свои движения до автоматизма. Самое смешное было то, что тренироваться он так планирует еще недели 3, пока все не приедут.       Неожиданно дверь в зал открылась, и макне пришлось остановить свою репетицию, чтобы взглянуть на непрошеного гостя. Неужели менеджер пришел на мозги капать?! Но бледно розовая, почти белая, макушка, выглядывающая из-за двери, принадлежала явно не менеджеру. Это был Юнги. — Ты чего здесь забыл, мелкий? — Хён довольно сильно удивился, обнаружив здесь кого-то, но все равно улыбнулся сахарной улыбкой. — С домашними поссорился. Вот и решил, что время терять не самая хорошая идея и лучше провести его с пользой, а ты чего не дома? — Гук попытал слабую попытку увезти тему в другое русло, подальше от своей семьи и дома. Он довольно редко ссорился с семьей и всегда старался проводить с ними свободное время. Все устраивали панику, когда происходила ссора, а Чонгук никак не мог скрыть свое плохое настроение из-за этого. — Вернулся потому что отправил своих в отпуск, а для простых прогулок по городу стал слишком узнаваем, поэтому покой и сон теперь ждёт меня только здесь. Эй! Ты то не пытайся от темы увиливать. — Юнги в миг стал серьезным, — Из-за чего свалил? К тому же, что тебе сказали твои любимые хёны? Правильно, если что-то случиться звони, так какого, простите, хрена ты не слушаешься?! — наверное, сейчас Мин мог убить взглядом не особо парясь.       Чонгук не хотел рассказывать из-за чего именно он ушел, хоть для него это и был почти конец света, для остальных это могло быть не так критично. Правда, так думал он, настоящее мнение он, конечно, ни у кого не спросил. — Онитребуютчтобыяоставилгруппу, — Он проговорил это так быстро и не разборчиво, что Шуге стало интересно, куда делись все рэперские способности донсена. — А теперь медленно и разборчиво! — рык Юнги быстро приводил в чувство, ведь все давно убедились, что его лучше не бесить. Врезать может. Ну или опустить словесно так, что еще месяц будешь плакать в подушку от обиды. — Они требуют, чтобы я оставил группу, хотят отправить в какой-то именитый университет. А куда я пойду, если вы мне ближе всех? Вот я и решил вернуться в общагу, они перебесятся и успокоятся, а я ляпнуть мог что в порыве злости. Разорвать контракт они уже никак не могут без моего согласия, я уже совершеннолетний. А вам не звонил потому, что не хотел беспокоить, не умер ведь. — За последнюю фразу сразу же прилетел подзатыльник, и Чонгук понуро опустил голову и потупил глаза, как будто ему не 19 лет, а 15. Весь его вид показывал, что он сильно раскаивается в своих словах, как бы говоря: «Хен, не бей меня, я больше не буду.»       На эту картину невозможно было смотреть без умиления, но марку надо держать, из-за этого Юнги усиленно старался показать, что нифига на него эта мордашка не действует, даже не пытайся. А в душе просто блевал радугой от такой милоты.«Ну вот скажите мне, как его ругать, если он при каждом удобном случае строит мордашки, одна милей другой. Ну черт возьми, взрослый вроде парень, а выглядит похлеще, чем кот из "Шрека". Так всё, надо перечислить все его косяки за последние время: испортил любимую футболку, разбил кружку, сломал гитару, пролил кофе на меня. Черт, всё это просто разбивается об его милые глазки. Ему надо законом запретить использовать их вне сцены, съемочной площадки и фанмитингов.» Мысли Юнги уходили всё дальше и дальше, пока он не заметил движение перед собой и понял, что мелкий в наглую пытается свалить. — А ну стоять! — Крик Юнги остановил макне в полшаге от двери. Чонгуку пришлось возвращаться назад. — Во первых, еще раз попытаешься свалить, огребешь, я не шучу. Во вторых, если тебе говорят: "в случае чего звонить", то, блять, это значит при любом конфликте или ссоре звонить, а не сидеть и грызть себя изнутри. В третьих, кто как не я пойму, что ты сейчас испытываешь. И четвертое, пошли поесть закажем, я голодный, как собака. За едой и закончим наш разговор. — В подтверждение его слов дуэт из двух голодных животов исполнил им серенаду любви. После этого они дружно засмеялись и пошли заказывать еду.       Через два часа им доставили их любимые шашлычки из баранины. Как ни странно, разговор прошел довольно легко и спокойно. Чонгук сильнее описал ситуацию и рассказал еще парочку проблем. Для него это было не типично, в группе он очень редко говорил о своих проблемах. Если у него не получался танец, то он просто просил его станцевать кого-нибудь, ну как кого-нибудь, ЧимЧима или Хоупа, и записывал, а потом до поздней ночи репетировал. Только если Намджун, да и то только потому, что эта зараза сам узнает, если проблема серьезная, и спросит в наглую при всех, ткнет носом в то, что никому не сказал и заставит в итоге все рассказать. Чонгук проходил через это пару раз, а он быстро учиться, больше не горел желанием. Шуга тоже рассказал про себя, даже парочку проблем сказал, но большинство он умело обходил стороной. Так же спросил совета у Гука по поводу парочку песен, просто чтобы тот почувствовал себя нужным, Юнги ведь и сам знал что и как лучше, но когда совместил варианты получился просто идеальный вариант. Мин сделал пометку у себя в голове, что иногда можно использовать советы мелкого. Возможно, даже как-нибудь расскажет еще парочку своих проблем. Но не в этот раз. Сейчас у мелочи свои проблемы есть, пусть сначала их решит. После этого они поговорили еще про фанмитинги, концерты, планируемый тур, камбэк, новый танец (который Гук уже выучил), пожаловались на менеджера и лидера,который вечно всё ломает. Ну и, конечно, Юнги не мог опять не упомянуть, что его жестоко наебали с танцами еще на стадиях создания группы. — Хен, только прошу тебя, не рассказывай никому из группы. Не хочу чтобы Джин стоял на пороге моего дома с чугунной сковородкой и орал на моих родителей, он конечно ни кого не ударит, но испугает так, что меня точно заберут. — И снова эти умоляющие глазки. — Ладно, значит, мне сейчас можно пойти и разнести там все? Ну ладно, я пошел, — Юнги уже начал вставать, как донсен притянул его к себе и вжался в талию Мина, чуть ли не заверещав — Шучу я, шучу. Что же ты сразу ультразвук врубаешь? — отцепив от себя макне, Юнги сел на стул и потрепал Гука по волосам. — Ну вот зачем ты так пугаешь? Я ведь просто хочу, чтобы они перебесились, а не пытались обходными путями меня вытащить отсюда! — у Чонгука глаза стали на мокром месте от переживаний.       Гук не готов был покидать группу, он ведь так и не сказал самого главного Юнги, боится, что в ответ на его чувства услышит: « Маленький ты еще, вот подрастешь тогда посмотрим, а сейчас беги пересматривай "Железного человека"». А Чон не маленький, он просто ведет себя так, как прописано в его контракте, выходи из роли только в танцевальном зале и в комнате, пока никто не может видеть. Но как же он хочет перестать претворяться, показать, что да он, может, и придуривается, но не играет, что он бывает серьезным довольно часто. — Эй, успокойся, слез нам еще не хватало. — Юнги и не думал, что Гук так сильно переживает из-за того, что ему, возможно, придется все это бросить, а, может, ему просто не удобно перед хёнами, ведь без него они уже не смогут выступать, бантан будут уже не бантан. Конечно, не распадутся, но часть поклонниц потеряют... А, может, даже и распадутся. Кто знает... Намджун и Юнги пойдут в сольник, Вишня по дорамам, Джин моделью или на шоу, А Чимин с Хоупом скорее всего в какую-нибудь танцевальную команду, возможно, даже свою соберут. Один Гук будет сидеть на не любимой работе и заниматься не любимым делом.       А в это время в голове Чонгука всплыл календарь, и до него дошло, что до дня всех влюбленных осталось не так уж и много времени. Он усердно прятал свою не братскую любовь к Юнги и не хочет ее показывать сейчас, может быть, когда-нибудь...Никогда Потом. А пока что, он спрячет её за семью замками и не даст даже намёка на свои чувства. Эх... Любовь-морковь и все дела, но только не у него, он планирует просто бродить по городу, одевшись так чтобы нос только и было видно. Да и нос тоже стоит спрятать, он тоже приметная часть его лица. На голову кепку или шапку, и капюшон, большой такой, от любимой толстовки, на глаза очки, на остальное лицо маску, поверх толстовки пальто бесформенное, даже любимые дырявые джинсы не оденет, а обычные синие, и тимберленды. Он любит своих фанатов, но не хочет, чтобы в этот день они отвлекали от самопожирания, займется фотографиями и отправит их в какой-нибудь журнал.       Рука появившаяся из ниоткуда вывела Гука из мыслей, он вспомнил, что находиться тут не один, и пора бы завязывать с грустными мыслями, порадоваться тому, что сейчас Юнги сидит с ним и пару минут назад его даже удалось обнять! Они, конечно, часто обнимались, но там всё шоу, фансервис, а здесь по-настоящему. — Эй! Ты меня хоть слушаешь? Я для кого тут распинаюсь и предлагаю варианты проведения оставшегося отпуска?! — Шуга уже было хотел дать ему еще один подзатыльник, но Гук выставил руки в примеряющем жесте. — Ну что ты, хён? Все мозги мне выбьешь, прости, каюсь, задумался и не услышал о планах. Мог бы ты, о, великий и могучий, гений Мин Шу... — на этом моменте он все же получил подзатыльник — Ай, больно! Ладно, ладно, можешь повторить что ты говорил?       Юнги и сам уже начал вспоминать, а что же он такого говорил? Все мысли выбили эти шелковистые волосы и задумчивые, ничего не видящие, глаза. Наверно, Мин бы никогда не выпускал руки из его волос, да он бы приклеил их на клей, если бы это не испортило их. Ему было так хорошо и тепло, когда Чонгук его обнимал, так уютно, по-домашнему. Не хотелось никуда идти, просто плыть по течению и убивать любого, кто посмеет обидеть этого мелкого. Но все же ответить на вопрос надо, поэтому, надеясь что не слишком долго тянул с ответом, он все же решил начать говорить. — А говорил я тебе, что точно не хочу, как и ты, все время заниматься в зале, да и тебе не позволю. На тренировки мы с тобой будем тратить не больше пары часов в день, ну ты можешь делать что хочешь, пока я сплю, но при этом будильники я все у тебя заберу, вставать будешь по ощущениям. Тебе отдыхать надо, а не загонять себя в могилу! Ну и, конечно, хорошо питаться, не хочу сидеть на строгой диете опять после всего отпуска. Праздник мы с тобой полностью освободим и будем заниматься какой-нибудь фигней. И возражения не принимаются, а сейчас мы с тобой идем смотреть фильмецы, которые я привез с собой. — Юнги, встав и напихав в руки Чонгуку чипсов и разных напитков, потащил его за собой в зал, забежав в комнаты, чтобы прихватить подушки и плед, они уселись прямо на пол и стали смотреть фильм.       Гук вечно дергался, но старался сильно не подпрыгивать, как никак хен положил голову ему на плечо, и не сильно-то хотелось, чтобы он ее сейчас убирал, точнее это было последнее чего хотел Чонгук. Он боялся ужасов, а тут Юнги кажется постарался выбрать самый страшный и противный, который только можно. Кажется, Чонгук даже начал замечать, как это забавляет хена, тот, конечно, ответит, потом макне на нем отыграется, уж он-то найдет способ насолить старшему, да хоть тот же будильник на 5 утра заведет, правда, надо будет не забыть закрыть комнату, а то он и сам встанет не самым приятным образом. — Всё, больше не могу, мелкий, переключай, хватит с тебя подпрыгивать, заикой так ведь станешь. Сказал бы сразу, что боишься, я бы не стал включать этот фильм, посмотрел как-нибудь бы сам. Ох, ну и бедная моя голова — Юнги с искорками в глазах решил поменять фильм. Ему, естественно, нравилось наблюдать за таким беззащитным мелким, но всё же хотелось бы видеть его здоровым и работоспособным.       Они просидели до трёх часов ночи за просмотром фильмов. После того как каждый не по разу дал храпуна, решено было отправляться спать, а приборку оставить на завтра. Разойдясь каждый в свою комнату, они начали готовиться ко сну. Правда если Юнги уснул сразу после того, как его голова коснулась подушки, то Чонгук возился долго, он шугался от каждого шороха. Гук думал, что после того, как они посмотрели несколько комедий, ощущения от первого фильма притупились. Хаха...Нет. Ему не помог даже ночник, который он прятал ото всех. Засмеют же. Но что поделать, темноты и монстров под кроватью он боялся больше. Но даже так он не смог уснуть. Как бы не хотелось этого делать, ему придется идти спать к хену. Именно поэтому сейчас Чонгук под покровом ночи крался, не понятно зачем, в комнату Юнги. Ему было стыдно признавать страх, но не спать всю ночь тоже не вариант. — Хен, ты спишь? — прошептал макне, а потом еще раз и еще, да что там он раз десять спросил это. — Блять, Чонгуки, чего тебе? — видно что Шуга был в бешенстве, что его разбудили, но ничего с собой поделать не мог. — Мне страшно хен, можно я посплю с тобой? — Чонгук уже сидел на краешке кровати и виновато тупил глаза. — В следующий раз, пожалуйста, не спрашивай, а просто лезь под одеяло, только не надейся теперь встать раньше меня, почувствую и назад уложу. — Конец фразы он услышал уже лежа под одеялком, его уши и щеки мгновенно покраснели. Только он хотел слезть с кровати, как его припечатало сильной рукой ( К такому макне жизнь явно не готовила: Юнги оказался далеко не слабым, не смотря на телосложение.), притянули к себе и уткнулись носом в шею. Было очень сложно сдержать жалобный стон, ведь пришло осознание того, что без стояка утро точно не пройдет. Шуга засопел, и горячий воздух стал опалять шею мелкого. При первом выдохе в шею тихий стон всё же вырвался наружу. Кажется, этой ночи суждено быть бессонной.