Альфа-домработница

За завтраком мы вместе с детьми обсуждали улиточные гонки. Дело в том, что Денис очень сильно увлёкся этими животными и хочет, чтобы мы тоже в этом разбирались. Этой ночью мы смотрели гонки с участием этих слизней с домиком, кушая попкорн. Это было довольно веселое зрелище, учитывая то, сколько людей это смотрит, но как-то меня не зацепило. Говорить Дениске об этом я, конечно, не стал. В то время, пока мы бурно обсуждали прошедшую игру, Паша ушёл в магазин за продуктами. Он не выпускал меня на улицу уже четыре недели, то есть с тех пор, как я заболел, но зато у меня появилось много времени, чтобы работать. Я наладил отношения с работодателем, и моих, или его клиентов стало больше, поэтому денег прибавилось на порядок. Ну, конечно, я выхожу на улицу подышать свежим воздухом, а по выходным дети на горки ездят вместе с Пашей. Теперь-то и я, и они ему доверяем. — Дети, что вы думаете о том, чтобы пойти в аквапарк? — сказала домработница, входя в квартиру и отряхиваясь от снега. — Мне вот тут брошюру дали, говорят, хороший такой, горок много. «А мы ведь так же познакомились — с помощью брошюры» — сказал я сам себе. — Я не против, но ничего, что сейчас зима? — спросил Денис, выйдя из-за стола. — Так он закрытый, а на обратном пути можем такси заказать. На лице Вовы была огромная улыбка, поэтому стало понятно, что он будет очень даже рад пойти туда. Все уставились на меня, ведь я должен работать, а не по аквапаркам ходить. Но все выглядели такими воодушевлёнными, что я просто не смог устоять. — Хорошо, но если мы собираемся побыть там как можно дольше, то надо собираться уже прямо сейчас, — сказал я, подойдя к Паше, снимающему с себя куртку. — Что за аквапарк-то? Дай, посмотрю. Он передал мне бумажку и, раздевшись, прошёл в комнату, чтобы помочь детям собраться. Проблема была в том, что ни у кого из нас не было плавок, поэтому по пути туда нам пришлось ещё заскочить в магазин, но это так, забегая вперёд. Тщательно проанализировав брошюру и загуглив всё нужное, я пришёл к выводу, что пойти в этот аквапарк — очень хорошая идея. Я присоединился к сбору вещей, зайдя в свою спальню, где уже вовсю хозяйничал Паша. Он полностью не разобрал свои вещи, чемодан всё так и стоит рядом со шкафом, но часть одежды, которую он удосужился переложить в шкаф и ящики, уже лежали на полу. Домработница, видите ли, не могла найти нужных ей вещей, поэтому, не думая о последствиях, разбросала всё, что могла по комнате. — И как это называется? — спросил я, улыбаясь и проходя в средину комнаты. — Как, как… «Паша злится», — ответил он, отчаявшись. — Что тебе нужно-то? — Тёплые штаны, кофта шерстяная, носки вязаные. — А ты не можешь пойти в том, что одеваешь на горки или в магазин? — спросил я, подсев к нему. — Мы же, как ты говоришь, на такси поедем. — В том и дело, что в магазин я одеваюсь легче, так как идти не далеко, а вот то, в чём я на горки хожу, найти не могу. — Ах, ты безнадёжен, — вздохнув, сказал я и присоединился к поискам. Через несколько минут дети, собранные и готовые к приключениям, стояли возле входа в комнату и стучались, спрашивая разрешения войти. Паша, в свою очередь, переодевался, поэтому ребят я не впустил. Они, смеясь, убежали. «Странные какие-то». Я повернул голову к альфе, стоящему возле меня. Он, не отводя взгляда, смотрел мне в глаза и расстёгивал рубашку. Я лишь изредка отводил голову в сторону, поворачивая голову к Паше снова и снова, чтобы прислушаться к детям. Они, кажется, сидели на кухне и ели. Но вдруг я кое-что вспомнил. — А с Данилой что делать будем? Он плавать не умеет, следить за ним будет очень муторно, а оставить дома не вариант. — Хм, а как насчёт Максима, который продавец? Он парень хороший и детей твоих знает. Он сегодня собирался пораньше с работы уйти, точнее — после обеда, ещё точнее — через три часа. Можно его попросить прийти прямо сейчас. Он мне как раз номер свой дал. Позвонить? Я кивнул головой в знак согласия. Одевшись и набрав нужный номер, Паша вышел из комнаты, пробубнил что-то, повесил трубку, вернулся ко мне, сидящему на полу в позе «всё потеряно», и заявил, что Максим придёт через три часа. Моё сердце не могло позволить оставить Данилу на такое время, хоть он спал. — А можешь попросить его прийти прямо сейчас, а? — спросил я, надеясь. — Нет, он говорил насчёт этого, работать нужно. Но он сказал, что не против, если сейчас мы отнесём Данилу к нему. У Максима же в магазине ничего так, прибрано, ухожено. Мне вовсе не хотелось так делать, но раз это был единственный адекватный вариант, кроме как «никуда не ехать», то пришлось согласиться, и я стал собираться. Дети с Пашей уже стояли возле выхода и что-то обсуждали. Даня спал, и я попросил их взять и одеть его. Кто же это сделал? Домработник, чьей обязанностью это является? Нет, восьмилетние дети. Они, по-видимому, не насколько доверяли своей няне, чтобы позволять ему прикасаться к младшему. Собравшись, мы направились с проснувшимся малышом к полюбившемуся ларьку. Там, уже ожидая нас с улыбкой на лице, стоял Максим и разбирал какие-то бумаги. — А, вы уже тут. Давайте Данилу сюда, — он протянул руки и нежно взял младшего. — Позвоните, как домой собираться будете, я пойду восвояси. Кстати, ключи-то оставьте, а то как я в дом попаду? У нас был всего один экземпляр ключей, поэтому я немного поколебался перед тем, как дать их, но выбора всё равно не было. Выйдя из магазина и выдохнув, с надеждой на лучшее я пошёл на остановку, где стоял серебристый автобус. «Как повезло-то!» Я воодушевлённо побежал к транспорту и, взяв за руки детей, запрыгнул в него. Показав Паше жестом «оплати билеты», я уселся на место возле окна, расположив перед собой ребят. Домработник «приземлился» рядом, и я положил голову ему на плечо. Он мычал, кажется, напевая какую-то песню. Она была до боли знакомой, но я никак не мог вспомнить. В окне виднелись всё те же одинокие дома, но теперь они казались мне по-своему сплочёнными, словно все они, разойдясь в разные стороны, пытались найти друг друга. И тут я вспомнил о главной проблеме — у нас нет купальников. Я сообщил об этом Паше, но он ответил мне спокойно-равнодушным тоном: «Не волнуйтесь, я знаю, что делать». И он точно знал. Его пронзающий взгляд был не то что бы взволнованным, а, скорей всего, уверенным и решительным. Меня это успокаивало. Я ещё теснее прижался к нему и теперь мог слышать и чувствовать его немного колеблющееся дыхание, создающее атмосферу некого домашнего тепла. Дело в том, что мои папы имели привычку вечерам ездить на автобусах и, прижимая меня к себе со всей силы, засыпать, тихонько сопя и похрапывая мне в ухо. Когда я был со своим альфой, мне хотелось так же проводить вечера, не отдаляясь друг от друга, но он вопил, мол, у него была работа, и ему не было дела до сближения. Рядом с Пашей я полностью погрузился в мир прежнего семейственного счастья, которого меня лишил тот бесчувственный, местами злой и совершенно не умеющий общаться с людьми идиот. Возможно, когда-нибудь, через несколько лет мои дети будут чувствовать то, как я ощущал себя со своими папами. Но в одиночку я никогда не передам это родительское тепло, эту бескорыстную, чистую и искреннюю любовь. Паша встал и вышел с места, повернув голову ко мне. Наша остановка. Я медленно подошёл к детям и положил руку на плечо Вове, сидевшему возле прохода, призывая его встать и пойти к выходу. Покинув автобус, Паша, по-видимому, бывавший здесь не раз, пошёл вдоль квартала, ведя меня за руку. Он поначалу бродил, не зная, куда идти, но, сориентировавшись, сразу бросился к зданию, находящемуся на углу улиц. Внутри было довольно шумно. Из колонок доносилась весьма пугающая, словно скрип ржавой двери, музыка. Дети носились меж стоек со спортивным снаряжением, таким как: ролики, коньки, мячи и др. Домработник подошёл к одной из них, постоял несколько секунд повернул голову ко мне и спросил: — Вам какого цвета плавки? — Мне красного! — радостно ответил Вова, подбежав к стеллажу. — О, тут цветные есть, как классно! Я возьму вот эти красно-оранжево-жёлтые. — Мне тогда вон те, что рядом — зелёно-синие с фиолетовыми полосками, — немного подумав, произнёс Денис, подошедший к брату. — Вот эти прикольные, — сказал я, улыбаясь и показывая на плавки, разукрашенные в самый любимый цвет моего двоюродного брата Саши — голубой. — Хах, я тогда эти возьму, — усмехнувшись, проговорил Паша и взял с полки пастельно-розовые плавочки. Мы направились к кассе. Телефон, лежащий у меня в кармане, неожиданно зазвонил. Я взял трубку. Максим, уже закончивший работу, пришёл к нам домой. Он сообщил, что Данила проснулся, покушал и сейчас сидит, играет. Я поблагодарил его и повесил трубку. Больше волноваться мне не требовалось. Паша тем временем уже стоял в очереди, обсуждая что-то с детьми. Я присоединился к ним. Оказалось, что Паша когда-то исследовал улиток. Он начал рассказывать нам свою историю: «Когда я учился на третьем курсе, нам задали сделать рассказ о каких-нибудь животных. Мой папа-омега был биологом, поэтому попросил у него помощи, на что получил прямой ответ: „Делай сам!“. Ввиду этого мне пришлось целыми днями смотреть на улиток, сидящих в моём аквариуме. Поначалу я просто сидел возле них и записывал каждое действие моих единственных на тот момент улиточек — Никиту и Данилу. Это были ампуллярии. Днём они просто рыхлили грунт на дне, а ночью спали. Вскоре их стало довольно много, и все стали практически постоянно ползать по стенкам. Я думал, что это нормально, но, расспросив моего папу-омегу, мне стояло понятно, что им не хватает кислорода. Бóльшую часть ампуллярий пришлось выловить, но после этого мне подселили новых — меланий Константина и Афанасия…» Паше пришлось окончить свой рассказ вследствие того, что наша очередь уже подошла. Денис стоял, смотря на домработника своими большими глазами, которые впервые за всю его жизнь не были уныло-равнодушными, а выражали искреннюю заинтересованность. Кажется, они смогут подружиться. В то время, пока Паша оплачивал покупку, я размышлял о прощании с ним. Он был в нашей семье чуть больше месяца, но и я, и мои дети успели привыкнуть к его компании, как будто мы всю жизнь знакомы. Отдав нужную сумму, домработник взял меня за руку и повёл в место, куда мы и собирались. На часах уже было полтретьего, следовательно, на купание у нас оставалось не больше четырёх часов, учитывая все переодевания и очереди. Неплохо. Аквапарк оказался куда ближе, чем я думал. Зайдя туда я, опять же, очень сильно удивился — очередей почти не было. Хотя, может быть, это нормально, ведь сейчас будний день. Стоя в очереди, Паша продолжил свой рассказ: «Так вот, Константин и Афанасий стали куда активнее рыть грунт, поэтому у растений было больше кислорода. Но я их очень редко видел. Также мне было боязно за водоросли ввиду того, что мелании рылись у самых корней, но, как оказалось поздней, растения были нетронутыми. Через несколько недель я стал замечать, что улиток стало уже чрезмерно много для такого малюсенького аквариума, как мой. Посоветовавшись с папой-биологом, я стал каждую ночь выходить на „охоту“ и вылавливал меланий и ампуллярий, ползающих по стенкам. Мне говорили, что нужно их всех в один день поймать и переселить в место, откуда я их взял. А жили мы на утёсе, поэтому море было близко, но я отнекивался и, словно хищник, медленно убивающий и запугивающий своих жертв, каждую ночь орудовал сачком, стоя подле аквариума. Я, конечно, их не убивал, просто в море обратно отправлял, но я же хищни…» — Вам семейный билет? — спросил молодой парень, сидящей за кассой и косо смотрящий на нас. — Да, — улыбаясь и схватив меня за талию, неуверенно проговорил Паша. — Семейный… — Семейный? Серьёзно, Паш? — шёпотом спросил я, пройдя кассу, оплатив билет и направившись к раздевалке. — Хах, он просто дешевле, — ответил он мне. — Смотри-ка: вон там детская раздевалка, а вон там для взрослых. Получается, нужно разделиться. А дети-то у меня не глупые, справятся, поди. Ну, я вместе с Пашой и пошёл в ту, что для взрослых, а ребятню проинструктировал немного и отправил в другую. Там стояли маленькие шкафчики, куда нужно было складывать одежду, и находились небольшие кабинки, где, собственно, нужно было переодеваться. Они, по-видимому, были в дефиците, поэтому нам пришлось зайти в одну вдвоём. Я стал снимать свой свитер, повернувшись спиной к Паше, который также не смотрел в мою сторону. Вдруг откуда-то раздался громкий звук, словно кто-то очень сильно упал, а домработник, испугавшись, развернулся ко мне и прижал к стене. Я почувствовал его запах. Запах альфы, который я не ощущал так давно. Его тёплое накачанное тело соприкасалось с моим. Я ощущал его тяжёлое монотонное дыхание прямо возле своего уха. Мне хотелось укусить Пашу за его шею, схватить и, оттолкнув от себя, самому прижать его. Но, простояв несколько секунд, домработник как ни в чём не бывало, отошёл и продолжил переодеваться. Что-то во мне щёлкнуло. Я также продолжил раздеваться. Выйдя вдвоём из кабинки, мы направились к выходу и стали ждать детей. Я смотрел на его мужскую грудь и чувствовал себя так, как будто что-то потерял. Что со мной не так? И вот появилась ребятня. Они радостно что-то обсуждали и, завидев нас, сразу побежали навстречу. — Только будьте осторожней, пожалуйста, — попросил я детей, расставаясь с ними. Мне, как и Паше, не хотелось кататься на горках, максимум, на что я согласен — посидеть в бассейне. — И давайте встретимся через час на этом месте. Договорились? Дети синхронно кивнули и немного быстрым шагом пошли на маленькие горки, так как на большие их попросту не пустили бы. Мы с домработником пошли вдоль реки, огибающей аквапарк, и нашли лестницу, ведущую вниз к бассейну и бару. Там практически не было людей. Я забрался в самый угол, где было не глубоко — дно шло по наклонной. Паша подсел ко мне и обнял, положив голову мне на плечо. Внезапно он стал всё сильнее и сильнее сжиматься, похрипывая. Я посмотрел на лицо альфы. Выглядел он, честно говоря, не очень хорошо, словно ему очень больно. — Паш, с тобой всё в порядке? — спросил я, положив руку ему на лицо. — Выглядишь плоховато. — Просто живот заболел чутка, хах, всё хорошо, — ответил он, улыбаясь. — Ты уверен? — я встал из воды и взял за руку домработника. — Лучше уж пойти и провериться. Смотри: вот и медпункт. Вставай. Он поначалу противился, но я ведь более упёртый. Облокотившись на меня и взявшись рукой за живот, Паша пошёл по моим наставлениям в медицинский пункт. Там, за дверью, сидело несколько человек, что-то бурно обсуждавших. Они обернулись на нас и, улыбнувшись, сказали, что можем идти к доктору — они сидели там только для такого, чтобы уединиться своей небольшой компанией. — Здравствуйте… — неловко проговорил я, зайдя в кабинет. — Тут у человека живот резко заболел, не можете посмотреть? — А, живот? — грубо спросил он, подняв глаза. — Подождите, — доктор вышел. Как такое понимать вообще? Я сел на кушетку, посадив рядом с собой Пашу. Он всё так же держался за меня рукой и тяжело дышал. Когда врач вернулся, я стал кричать на него ввиду того, что он вот так бросил больного, но он объяснил это тем, что ему уже надоело терпеть тех орущих за дверью. Мы просидели примерно полчаса в кабинете, объясняя сложившуюся ситуацию несмышлёному докторишке. Выпустив нас, он дал таблетки и сказал Паше принимать их, но что-то мне подсказывало, что это было всего лишь плацебо. В любом случае домработнику полегчало, поэтому мы решили в оставшееся время ещё посидеть в бассейне. Дети уже стояли на месте встречи и ждали нас. Вова, кажется, упал и выглядел не очень. Мы нашли лежак, бросили на него полотенце, взятое «напрокат» возле барной стойки, и остались возле него, купаясь в близстоящем «водоёме». Вместе с Денисом они продолжили что-то бурно обсуждать, иногда поглядывая на меня с Пашей и посмеиваясь. Когда нога, которую он поранил ввиду своей неосторожности, более-менее прошла, мы решили прокатиться на бубликах в реке. Вот там было много народа, поэтому нам пришлось очень сильно кучковаться. Но это даже было хорошо, более того, вместе было теплее, вода-то прохладная. И вот прошло три с половиной часа. Наши развлечения подошли к концу. Вернувшись в раздевалку и заняв последнюю свободную кабинку, я лишь сел на скамейку и стал улыбаться. Почему-то мне хотелось этого именно сейчас. Паша, достав из рюкзака «семейный» билет, посмотрел на него, сжал в руке и положил обратно. Далее, он постелил на пол полотенце, которое нам нужно будет вернуть, сел в позу йога напротив меня и приблизился. Я не знал, что он там задумал, и меня это не беспокоило. Скамейка была довольно низкой, несмотря на то что это была раздевалка для взрослых, поэтому наши головы находились примерно на одном уровне. Домработник, придвинувшись ещё ближе, положил одну руку мне на талию, а другую на лицо, водя большим пальцам по моим сухим губам. Я, конечно, сразу понял, что он собирался сделать, и нисколько не сопротивлялся, но уже приготовился дать пощёчину. Но и мои, и его планы оборвались вследствие воплей из самой раздевалки. «Кабинки заняты! Освободите кабинки! Кабинок не хватает!!!» Я резко поднялся и стал переодеваться. Паша выглядел очень расстроенным. Возле касс не было детей, и мы принялись ждать. Внезапно домработник вывел меня за угол, где было не так много людей. Он прижал меня к стене и только собрался сделать то, что не получилось в раздевалке, но я прервал его: — Паш, я… — отойдя от стены, пробубнил я. — Нет, ещё слишком рано, прости. — Хах, ладно, — поддавленным голосом сказал он, опустив голову. — Пошли, дети могли уже прибежать. И вправду — ребятня уже искала нас взглядом среди толпы. Мы помахали им руками. Вова сразу же заметил нас. Он выглядел уж слишком счастливым, поэтому я попросил его рассказать всё, но он лишь отнекивался. К моему счастью Денис, не умеющий хранить секреты, сев на диван рядом с выходом, поведал мне секрет Вовы, пока тот вместе с домработником вызывал такси. — Он, когда вещи в шкафчик складывал, не удержался и упал, зацепив парня рядом. Они вместе упали и стали смеяться. Его Дима зовут. И, представляешь, пап, он — омега! А Вова и ходит такой счастливый, что они потом ещё и пообщались где-то в углу, пока ждали меня. Он, вроде бы, и номер его взял. Если они влюбятся друг в друга, ты ведь разрешишь им пожениться? Я уверенно кивнул и погладил по голове Дениса, ставшего в последнее время каким-то слишком разговорчивым. Паша уже заказал такси и вернулся к нам. — Скоро будет, — коротко сказал он, приземлившись рядом. — Я пока ещё и Максима наберу.

***

Максим всё ещё сидел в нашем доме, хоть на часах уже было девять вечера. Сидя в кресле, продавец, не заметив нас, рассказывал сказку засыпавшему Даниле. Мы с Пашей старались как можно тише пройти, но дети, воодушевлённые чем-то, сломя голову, побежали в комнату к братику. Осторожно закрыв дверь и, по-видимому, не собираясь выгонять Максима, спасшего положение, они стали громко говорить о чём-то, опять же, постоянно смеясь. Вся их одежда находится в детской, поэтому они, скорей всего, оттуда даже не выйдут. Поели они в аквапарке, ожидая такси, а зубы чистить каждый день они не считают своим святым долгом. Что ж, это их выбор. Мы с Пашей вошли в нашу спальню. Свалившись на кровать без сил и так же не умывшись перед сном, я стал думать о том, как бы не заснуть, а хотя бы переодеться в пижаму. Кое-как встав, я открыл шкаф, разделся и надел на себя верхнюю и нижнюю части ночной одежды. Кинув Пашину в него самого, я опять уселся на кровать и стал смотреть, как домработник одевается. Он вздрогнул, почувствовав мою руку, ведущую по его голой спине. Мне всего лишь хотелось проверить его реакцию, но она оказалась слишком бурной: посмеявшись, Паша бросился на меня и повалил на кровать, запуская руку мне под футболку, но я опять его оттолкнул. — Я же сказал, что нет. Просто не думаешь, что ты уже перегибаешь палку? — я отодвинулся на край кровати. — Пойми, Паш… — Я ведь тоже шуткую, чего ты так? — слегка обиженным и расстроенным голосом сказал он. — Ладно, давай спать. Перед сном я сходил в туалет и, вернувшись, стал думать о том, что я не собираюсь встречаться с ним, я рассчитывал максимум на дружеские отношения, но на полу уже не было матраса...