Альфа-домработница

— Обещай мне, что ты будешь готов. Хорошо? — Конечно, пап, не волнуйся. Я помню абсолютно все твои советы и наставления, всё будет замечательно. — Мне хочется верить, но моё сердце не выдержит, если я потеряю и тебя… На часах было всего пять утра, а я уже сидел в душе. Неделю назад, возвращаясь из аквапарка домой, мы договорились поехать в икею за мебелью. Сегодня все проснулись рано, но, когда я сидел в ванной, дома не было слышно ничего, кроме воды, льющейся из душа. Дело в том, что сегодня у меня течка.

***

Я медленно вышел, завернувшись в полотенце. Все в доме ещё сладко спали, поэтому я старался ходить как можно тише. Зайдя в спальню и надев домашнюю одежду (именно домашнюю, а не пижаму), я взял телефон. «Полшестого… У меня ещё есть время». Я, тихонько шурша ногами о пол, пошёл в на кухню. Забравшись на стул и открыв шкаф, я достал аптечку и взял оттуда таблетки. Это были препараты, подавляющие течку. Я спустился и, запив водой, принял их. Кисло-сладкий вкус препарата мне никогда не нравился, но иначе нельзя. Если тогда мне незачем было подавлять её ввиду того, что из дома я почти не выходил, то сейчас я собираюсь идти в магазин, а в моей спальне, словно младенец, спит альфа, который… не равнодушен ко мне? Я положил «моё спасение» обратно на полку и пошёл в комнату, чтобы разбудить остальных. Конечно, было достаточно рано, мы договаривались по-другому, но мне хотелось поскорей поехать в город и, выбрав всю мебель, вернуться домой. — Сони, вставайте, — стараясь говорить спокойно, произнёс я. — Ещё рано, но я хотел бы поскорей закончить со всем этим. — Аах, пап, вечно ты так, — улыбаясь, сказал Денис. — Эх, придётся вставать. Вова, давай. Денис изменился всего за одну неделю: он много улыбался, разговаривал с нами, в особенности с Пашей, а его желание общаться с людьми, кажется, начало появляться. Вова же наоборот, стал более тихим. Это, скорей всего, из-за того парня, Димы. Возможно, он скучает. Мы не говорили об этом, я даже не сообщил ему, что знаю, но надеюсь, он всё-таки осмелиться набрать ему. Зайдя в спальню, я был слегка поражён — Паша уже бодрствовал, делая зарядку. Он, заметив меня, сначала улыбнулся, остановившись, но потом изменился в лице. Ох, я совсем забыл про запах. — Доброе утро, Паш, — дрожащим голосом сказал я, глупо улыбаясь. — Как спалось? Домработник слегка замялся. Он, встав в обычную позу, смотрел на меня, как на врага какого-то, приподняв бровь. Он стал медленно двигаться в мою сторону и, подойдя, крепко обнял. — Доброе, Андрей… — спокойно-нежным голосом ответил он. — Замечательно, а тебе? — Тоже хорошо. Слушай, отпусти меня, а, — попросил я, не вырываясь. Паша ослабил хватку, а потом и вовсе ушёл в другой конец комнаты, продолжая упражнения. Сказав ему собираться, я вышел и направился на кухню, чтобы заварить кофе. Это должен делать домработник, но я давно перестал к нему относиться так. Я даже не обращаю внимания на то, что он ко мне на «ты» и иногда называет «Андрюша». Даже общаясь с детьми, я называю его не «домработница» или «горничная», а «домработник» или «Паша». Достав ингредиенты и поставив сосуд для заварки на плиту, я засунул их в неё и улёгся на диван, включив телевизор. Через несколько минут напиток был готов, а на кухню пришли дети, уже умывшиеся и одевшиеся в домашнее. Я позвал Пашу, чтобы он сделал нам завтрак, после чего он сразу прибежал, мило улыбаясь и напевая ту самую песню, но теперь я мог разобрать слова:

All my friends tell me I should move on Iʼm lying in the ocean singing your song…

Когда-то давно она была моей любимой. Тем временем Вова, услышав что-то от Дениса, покраснев, упал головой в подушку, лежащую рядом со мной. Он тихонько посмеялся и обнял её. Его брат усмехнулся и, вернувшись в комнату за Данилой, принёс его, и усадил за стол. Я повернул голову к домработнику, ещё не закончившему готовку. Он двигался в такт песни.

…every time I close my eyes, itʼs like a dark paradise No one compares to you Iʼm scared that you wonʼt be waiting on the other side Every time I close my eyes, itʼs like a dark paradise…

Я хотел было начать подпевать, но он внезапно закончил, увидев, что я пристально смотрю на него. — Что-то не так? — спросил домработник, снимая сковородку с плиты и раскладывая яичницу по тарелкам. — А, нет, всё в порядке, — ответил я и отвернулся. Завтрак был готов, и мы принялись его есть. Паша с Денисом обсуждали улиток, Вова нянчил Данилу, а я просто ел, наблюдая за своей семьёй. Подо мной не было сыро — таблетки действовали, тем более я гамма, а не омега, но желание непонятно чего никак не хотело уходить. Я думал, что со временем пройдёт вместе с запахом, но как же я ошибался. Закончив первым, я встал из-за стола и пошёл мыть посуду. Было чуть больше шести и мне показалось, что уже нужно собирать вещи: деньги, запасную одежду на всякий случай, телефон, блокнот, ручку, карандаш, карту… — Зачем всё это? — усмехаясь, спросил Паша, зайдя в комнату. — Ты на недельный отпуск собираешь или в магазин на несколько часов? — А вдруг мы потеряемся, а вокруг будут только иностранцы или глухонемые! — Андрюш, успокойся-ка. Кто-то из слышащих и говорящих местных всегда будет, мы же не за границей, ей-богу, — сказал он, подойдя ко мне и убрав «лишнее». — Блокнот оставь — там мебель записана, а остальное положи тут, можем и потерять случайно. Возможно, он был прав, но ручку я всё-таки взял. Также я прихватил с собой духи, подаренные моим папой-омегой. Они, как он говорил, сбивают альф с толку во время течки, заглушая собой запах смесью непонятных ароматов. Я приказал детям собираться, продолжая складывать вещи в рюкзаки на пару с домработником. Они оказались слишком маленькими, поэтому мы сложили все предметы в один. Паша стал переодеваться, сказав мне то же самое, мы ведь в домашнем были. Но, успев надеть только джинсы, я услышал крики детей, бегающих за дверью. Быстро натянув клетчатую рубашку, не застегнув её, я вышел в коридор. Денис, убегая от Вовы, врезался в меня. — Что тут происходит? — грозным тоном спросил я. — Он меня дразнит! — чуть не плача, пожаловался Вова, обняв меня. Оказалось, Денис доставал своего брата тем, что говорил ему о Диме. Он сказал, что если он будет вести себя, как слабак, и никогда не позвонит ему, то они никогда и не встретятся. Я хотел было начать читать лекцию про то, что нельзя давить на человека, и так страдающего, но вместо меня это сделал Паша, выйдя из комнаты. Мы долго спросили друг с другом вследствие того, что все наши взгляды относительного этого были разными. Но в итоге мы пришли к выводу, что Вова должен позвонить Диме и пригласить его с нами в магазин. Не хватало мне и четвёртого ребёнка. Для меня сам поход в магазин сейчас — не лучшее решение, а с более чем тремя детьми и подавно. Мы разошлись и продолжили собираться. Через тридцать минут, почти в семь, все, кроме меня, уже стояли возле выхода, готовые идти. Я немного попрыскался духами и пошёл к остальным. Паша нёс Данилу, а Денис всё продолжал допытываться до Вовы, никак не решающегося на звонок. Я сам хотел, чтобы он сделал это, но мне совсем не хотелось на него давить. Но я всё же дал ему несколько наставлений и поддержал мальчика. Он взял телефон. Идя вдоль уже полностью засыпанной снегом дороги, я и Денис, и Паша прислушивались к их разговору. Казалось, Вова забыл, что он не один, и просто говорил с Димой. Закончив разговор, он посмотрел на меня радостно-яркими глазами и сообщил, что «его омега» будет в икеи вместе с папой-альфой к одиннадцати. Я улыбнулся и погладил его по голове. На этот раз с автобусом нам не так повезло — пришлось ждать двадцать минут, сидя в обнимку на морозе. Зайдя в транспорт, мы сели как обычно: я у окна вместе с Пашой, дети перед нами. В моей голове до сих пор играла песня, которую мне удавалось потихоньку вспоминать.

…oh-oh-oh-oh-hah-hah-hah-hah. I donʼt want to wake up from this tonight… …your soul is haunting me and telling me that everything is fine But I wish I was dead…

Отрывки, растворяясь в моём сознании и заставляя чувствовать себя подавленно, продолжали всплывать в памяти, напоминая о прошлом. Мне почему-то хотелось убежать и заплакать, а Паша это, по-видимому, заметил и спросил, всё ли в порядке. Я лишь кивнул головой головой и лёг на него. До магазина было очень далеко, поэтому я успел немного поспать. Дети, вроде, тоже вздремнули, но домработник всё время бодрствовал, смотря в окно и наблюдая за машинами, изредка проезжающими за стеклом. Когда автобус приехал на конечную, к магазину, я проснулся. Все люди, включая Пашу и детей, начали выходить, а всё продолжал лежать, упав с плеча. — Пап, вставай, — монотонно проговорил Денис, сползая с кресла. — Приехали. — Сколько времени? — спросил я, медленно поднимаясь. — Полдесятого, — ответил Паша, подобрав меня и вытащив из автобуса. — Магазин только с десяти, но вот кафешка рядом с девяти. Пойдёмте-ка, ребят. Мы вместе вышли из транспорта и пошли по направлению к месту, где мы проведём ещё полчаса. Там было довольно много народа, хоть и будни. Мы уселись за стол, положили вещи и подошли к экрану, с помощью которого можно сделать заказ, не вставая в очередь. Мы долго стояли возле него, выбирая еду. Вова всё это время сидел за столом — ему было всё равно на еду. Данила также сидел вместе с ним. Я, выбрав свой второй завтрак и оставив Пашу и Дениса наедине с автоматом, вернулся к другим своим сыновьям. — Чего приуныл? — спросил я, погладив его по голове. — Что-то не так? — Ах, пап, всё хорошо, правда, — ответил он, отвернувшись от окна и направив свой взгляд на меня. — Я просто волнуюсь из-за встречи с Димой. Я ни с кем, кроме тебя, Дениса, Паши и Геннадия, в своей жизни не общался по сути, вдруг я облажаюсь? Вдруг, он скажет, что я странный? — Да что ты, я уверен, всё пройдёт замечательно, — улыбнувшись, начал успокаивать его я. — Может, поначалу будет немного сложно, но поверь, вы подружитесь, а может и… — Тебе-то откуда знать?! Мы с Денисом всегда сидели дома, раз в неделю уезжая на горки. Да и там мы ни с кем не общались! — Вова начал плакать. — Из-за тебя мы ведь никогда толком с людьми и разговаривали, у нас не было друзей. Никогда! Мой сын резко убрал мою руку и отсел на противоположную сторону стола, повернувшись к окну и вытерев слёзы. Тем временем Паша с Денисом уже подошли, неся с собой чек. Они, конечно, увидели, что обстановка весьма накалённая, но говорить ничего не стали. Сев за стол и заведя свою уже немного поднадоевшую шарманку про улиток, они изредка поворачивались к нам, как бы спрашивая «что случилось?». Через некоторое время на табло, висевшем над кассой, появился наш номер заказа. Я пошёл за ним. Милый парень лет двадцати протягивал мне поднос, указывая головой на ещё два. Принеся один, я вместе с Пашой пошёл за остальными. Уже ближе к десяти мы стали доедать бургеры, запивая колой, и начинали собираться. Выйдя из кафешки, мы направились к зданию с открытыми дверями. Паша, схватив меня за руку и пропустив детей вперёд, заговорил со мной строгим тоном: — И что это было? — чуть ли не крича, причитал он. — Паш, ты о чём? — делая вид, что не понимаю, ответил я. — До меня не доходит. — Всё до тебя доходит, по глазам видно, — он сделал небольшую паузу. — Что с тобой и Вовой, почему вы ни разу не заговорили, даже не посмотрели друг на друга? Рассказывай, давай. — Ох, это моя вина, — признался я. — С шести лет они жили в этом доме на холме, забыв о том, как общаться с людьми. Вова всего лишь напомнил о том, что из-за меня они, мои дети, могут вырасти социопатами… как я. — Они ещё маленькие, куда им до двадцатипятилетнего социопата, не накручивай, — успокаивал он меня. — Вот увидишь: придёт Дима и мы все будем общаться, а Вова и забудет о том, что сказал. Мне немного полегчало. Паша вёл себя, как мой папа, успокаивая и вечно следуя за мной. Я, не останавливаясь, обнял и его. Всё же мне было спокойней рядом с таким добрым человеком. Зайдя в икею, мы остановились. Куча магазинов, которых я так давно не видел, так много мест, обязательных к посещению, и так мало времени. Первым делом мы направились непосредственно к самой икеи, где, опять же, было немало людей. Начав ходить по лабиринту и рассматривая стеллажи, мы обсуждали предметы, а иногда и смеялись, но Вова так и не хотел говорить со мной. Посредине шли Паша с Денисом, Данила бежал впереди, а мы, стоя по бокам, даже не пересекались взглядами. Из большого количества вещей мы искали те, что записаны в блокнот. Три кровати, три стола, два кресла, один диван, одно зеркало и один шкаф — то, что нам нужно было, но мы и половину из этого не нашли. По крайней мере, те самые предметы, как из каталога нам на глаза не попадались. А маленькая стрелка на часах уже приблизилась к одиннадцати, поэтому мы стали выходить из лабиринта и направились к месту встречи. Вова выглядел встревоженным, словно он на очень важном экзамене. И вот мы, наконец, увидели милого мальчика с чёрными волосами в тёмно-синем свитере и серых джинсах. Он, взглянув в нашу сторону, сразу заулыбался и помахал рукой. За ним стоял высокий мужчина лет тридцати. Мы стали идти навстречу друг другу. Когда расстояние между нами было пару метров, Вова и Дима побежали и, крепко обнявшись, упали на пол, засмеявшись. Мы подошли к ним. Встав, они отряхнулись и пожали друг другу руки. Его папа-альфа, Марк Максимович, предложил продолжить прогулку вдоль стеллажей, но мне, как и Паше, и Денису, и самому Вове уже порядком надело просто бродить, поэтому мы решили сделать остановку возле стойки с мороженым. Взяв несколько стаканчиков, мы вернулись к хождению по магазину в поисках нужной мебели. Как выяснилось: Марк с Димой жили не очень далеко от нас, в одном из тех домов, что я вижу, проезжая на автобусе; в доме, кроме них, есть ещё папа-омега Димы, но он болен, поэтому с в его комнате всегда есть кто-то из слуг. К моему большому сожалению, я забыл таблетки дома, а их нужно принимать несколько раз в день для того, чтобы они действовали. Через какое-то время я стал чувствовать себя не то чтобы подавленно, а скорей утомлённо — побочный эффект, но хуже всего то, что меня начало возбуждать, грубо говоря, все, что движется. Мне пришлось несколько раз отлучиться в туалет, чтобы умыться, но ничего не помогало. Течка как таковая ещё не вернулась, но то ощущение не покидало меня. В конце закупки, когда мы уже выбрали мебель, отдалённо похожую на ту, что мы выбрали раннее, мы хотели есть, но я упрашивал всех идти домой. — Ну же, Андрей Дмитриевич, чего вы так резко? — убеждал меня Марк Максимович. — Дети хотят ещё друг с другом пообщаться, да и мне есть, что обсудить с Вами. Давайте останемся тут ещё ненадолго, фрикаделек поедим. — Простите, но мне, правда, нужно идти. А то, что Вы хотели обсудить очень важно? — спросил, я пытаясь отделаться. — Если нет, то почему бы не сделать это потом? — Ах, ничего жизненно важного, но в любом случае нельзя детей так разлучать, — он задумался. — Может они поедут к нам? Дом-то большой, да и мы добрые, ничего с ними не сделаем. Прислуга может привести их ближе к позднему вечеру, или Денис с Вовой могут на ночёвку остаться. Что скажете? Я посмотрел в сторону детей и Паши. Домработник равнодушно-спокойным взглядом глядел куда-то вдаль, не обращая на нас внимания, а дети буквально проедали меня взглядом, показывая, что предложение с гостями их более чем устраивало. Выбора у меня не оставалось. — Хорошо, но к утру чтобы были дома, ясно вам? — строгим тоном, обращаясь к детям, спросил я. — А Вы, Марк Максимович, будьте добры, проследите за ними. Договорились? Новый знакомый кивнул в знак согласия, а я, взяв его номер и адрес, погладил детей на прощание по голове и пошёл к Паше. Легонько стукнув сзади по плечу, я повёл его за руку к остановке и объяснил, что ребятня приедет утром. Мы сели на скамейку и стали ждать. Автобусов и маршруток там было много, но ни один из них нам не подходил. Положив голову на плечо домработника, я уснул.

***

— Я, чур, первый в душ! — смеясь, закричал я и понёсся в ванную комнату. Умывшись и надев пижаму, я, вытирая волосы полотенцем, сказал Паше идти мыться самому. Когда он вышел, я сразу пошёл на кухню за таблетками. Я уже сам не мог самостоятельно заглушить желание, тем более я дома наедине с альфой. Жаль, что даже препараты не помогли. — Слушай, Андрей, не видел мою майку, а то найти нигде не могу? — спросил он, войдя в спальню, где я пытался читать журнал. — Ах, вот же она, под подушкой. Паша нагнулся ко мне, и я не смог удержаться. Отбросив всё ненужное в сторону, я схватил его за шею и прижал к себе. Пролежав так несколько секунд, Паша, пробубнив что-то, и я, когда домработник начал вставать, поцеловал его. Он, в свою очередь даже не сопротивлялся, даже наоборот — ответил на поцелуй, нежно обняв меня. Несмотря на то, что я не питал особой страсти к домработнику, сейчас мне хотелось лежать рядом с ним и почувствовать его во мне. Медленно стянув с меня футболку, Паша начал снимать свои брюки, показав жестом делать мне то же самое. Прижав своей рукой моё запястье, он начал целовать меня в шею, заставив тяжело стонать. Пульс чуть ли не зашкаливал, а Паша, кажется, испытывал истинное наслаждение от происходящего. Через некоторое время мы были полностью голые. Я лёг на живот, и произошло то, что объяснений не требует. Когда мы закончили, мне никак не удавалось уснуть из-за чувства стыда. Паша, уже был погружён в мир сновидений. Он обнимал меня, но теперь это никак не успокаивало. Встав с кровати, я направился на кухню. Там, заварив чайку и укутавшись пледом, мне хотелось просидеть так всю ночь, пока румянец не спадёт с моих щёк, а сердце не перестанет биться, как бешеное. Минут через пятнадцать в коридоре послышался топот, а потом я почувствовал нежный шёпот за спиной. — Андрей, всё хорошо? — спросил Паша, обняв меня сзади. — Я-я... я сделал что-то не так?.. — Нет, всё нормально, просто, уф... — я пытался сдержать слёзы. — Ты ничего плохого не делал. Мне так стыдно, прости. Я не смог удержаться, понимаешь. Ты, наверно знаешь, что со мной, Паш, прости, пожалуйста. Я уткнулся лицом в подушку и захныкал. Домработник подсел рядом и обнял меня, стараясь успокоить как всегда. Говорил, что в этом нет ничего плохого, но мне по-прежнему хотелось провалиться под землю. Через некоторое время, когда я успокоился, мы вернулись в спальню и заснули. Паша, отвернувшись от меня, пожелал спокойной ночи и начал тихонько сопеть, как котёнок. Я посмотрел на него и улыбнулся. Всё же, несмотря ни на что, он такой хороший.