Кто же из них моя невеста?

В то время, пока Иван думал, податься ли ему в бега или же смириться с суровой реальностью, в Нью-Йорке в 63-этажном здании с панорамными видами на Верхний Нью-Йоркский залив и улицу, носящую название «50 West street», происходило кое-что очень интересное. В нем на шестьдесят первом этаже в пентхаусе, принадлежащем Эмили Джонс, в узких кругах известной, как Соединенные Штаты Америки, проходило довольно странное собрание. Нет, конечно, к собраниям и странностям страны привыкли, эти сборища хоть и бесили, и выматывали, но без них жить было бы очень скучно. Те же люди, те же лица уже которую сотню лет. Данный набор кадров, точнее, G7, наш главный мужской персонаж, которому в нетрезвую головушку пришла идея еще и повеситься, называл, за глаза, конечно, — Ванюша не бессмертный — не иначе, как «змеиный курятник». Конечно же все знают, что раньше «Большая Семерка» называлась «Большая Восьмерка», и именно Российская Федерация был ее восьмым членом. Если признаться честно, Иван, когда приостановили его членство в этом клубе, закатил нехилую такую пирушку. И пока на лицах новой «Семерки» было выражение «сделал гадость — сердцу радость», на лице Ивана было самое что ни на есть счастливое выражение. А вы войдите в его положение. Он — единственный мужчина в этом клубе — должен был часами слушать разного рода сплетни от Англии, которые изначально-то не были очень правдивы. Вездесущая Британская Разведка, по ее словам, оставалась на плаву, а Ваня интерпретировал ее по своему: что не тонет, то… А с приукрашиваниями, превеувеличениями, да и с помощью банального «сломанного телефона» слухи приобретали какой-то мистический смысл. Также нехило доставали Споры Северной Италии и Франции на тему «кто же законодатель моды?»; иногда приходилось выслушивать Францию, мол, ты же такой замечательный мужчина, а одеваешь на свое прекрасное тело какую-нибудь безвкусицу или же старье. Во-первых, шарфик — не старье, он тепленький, а, во-вторых, находчивая Француаза решила «поправить» ему гардероб. Когда собрания были во Франции, она совсем не женской хваткой тащила его по разнообразным магазинам, по пути давая модные советы, как подчеркнуть свою индивидуальность. Вырваться –миссия невыполнима, а когда к ним решалась присоединиться Аличе, желание спокойно пойти в номер и вздремнуть переходило в жанр «фантастика». Японию Ваня обходил десятой дорогой, ведь когда она его видела, у нее в голове неоновой вывеской вспыхивали не только мечты о нефти, газе и угле, но и ее ненаглядные Курилы. А ненаглядные, потому что хрупкой девушке было очень сложно сдвинуть с места непробиваемую позицию Ивана по «Северным территориям», и только и оставалось, что глядеть на них. Очень часто можно было слышать крики Германии по поводу вечной расхлябанности данного сборища и совершенной некомпетентности ее членов. По ее словам, картошка в политике и то больше понимает. Больше всего попадало почему-то именно Ване, который пытался сидеть серой мышкой и не привлекать никакого внимания: мол, ты мужик, ты и разбирайся. Но как только этот самый мужик открывал рот, его сразу же затыкали, заявляя, что он Империя Зла не только гомофобная, но еще и сексистская. Типа мужчина женщине диктовать не смеет, равенство полов и прочее. Ага. Конечно… Женщина побила мужчину — она сильная. Мужчина побил женщину — он Сатана. Мужчина помогает с работой — это правильно. Женщина помогает, мужик — слабак. Женщина смотрит на мужскую попку — это норм. А если мужик смотрит на женскую грудь, то он извращенец. Вот где тут, мать его, равенство?! С их нынешней политикой концепция «Негр — расист, баба — сексист» — становится реальностью. Возможно, крики немок — довольно приятное и забавное словосочетание, но не в этом случае. Южная Италия все время ворчала на Антонио, называя его придурком, как в глаза, так и за глаза. В отличие от вышеперечисленных дам, она его совершенно не нервировала, только тихо ворчала на Ивана, когда собрания проходили у него зимой. Приходилось в шкафу держать пару пледов, чтоб южанка не окочурилась, а то опять обвинят в агрессии и — в который раз — окрестят Империей Зла. Кстати, об Империи Зла, точнее об «окрестителе»: как уже можно понять, речь пойдет об Америке, отношение Ивана к которой можно было бы описать увесистой трилогией или же парочкой матерных слов, которые обычно западным «партнёрам» говорить не принято, по крайней мере, на официальных заседаниях. Эта девчонка обвиняет его во всем: от потепления на один градус и ее сломанного кондиционера, до хакерских атак и вмешательства в выборы. Йеллоустон скоро рванет — это Россия. Марин Ле Пен лидирует на выборах во Франции — это Россия. Трамп победил — это Россия. Динозавры вымерли — это Россия. Террористов кто в Европе развел? Ну, конечно же, Россия. Кошка бросила котят — это Ваня виноват! Удобная жизненная позиция, не думаете? Из-за этих обвинений Россия иногда чувствует себя Иллюминатом. Она его вечно обвиняет в недемократичности и гомофобии. Ваня бы это фобией не назвал, это скорее неприязнь. Вот зачем они все время проводят эти парады? Если мужчине нравятся женщины, он же не будет специально одевать какую-то брутальную одежду, вставать на платформы и размахивать каким-то флагом, целовать девушку в засос и орать «Я НАТУРАЛ!!!». За пару десятков лет выражение «Дети Радуги» кардинально поменяло направление. Ему было все равно на этих пидарасов — честное слово. От скамеечно-подъездных бабушек он самым первым узнавал не только, кто наркоман, а кто проститутка, экономические и политические прогнозы на десять лет вперед, что «греча подорожала, а сахар подешевел», но и то, что «в этой Америке и Европе уже совсем охренели, дотолерастились и в жопы ябуться». Бабуськи в России — это вам не сраное МИ-6*, здесь точная информация. Это, кстати, единственное, что он знал о «сексуальных меньшинствах». Одним словом: Америка может написать бессмертный бестселлер «1000 и 1 способ выбесить своим существованием». Единственный, о ком Ваня мог сказать положительно — Канада, хотя… скорее всего он относился к ней нейтрально. Она была тихой и незаметной, даже слишком. Один раз он даже сел на нее, не заметив. Было до ужаса стыдно. Пытаясь загладить вину, он еще несколько месяцев таскал Маргарет вкусняшки собственного приготовления. А вот теперь представьте, что это происходит с вами каждый день на протяжении семнадцати лет!!! Вот и Россия чуть не свихнулся. Женское общество довольно сложно понять. Особенно, если ты мужчина. Они могут одновременно спорить, смеяться, ругаться, обниматься, при этом в душе ненавидя друг друга, и считаться лучшими подругами. Но что бы они не делали — особенно, если они спорили — всегда стоит ор. Такой, что закладывает уши. Все пытались перекричать друг друга. Вот именно такая ситуация возникла и на этом неофициальным собрании. — Так! — Америка громко хлопнула ладонью по столу, пытаясь привлечь к себе внимание. У нее это получилось. Обычно всех успокаивала Германия, но Америка решила все взять в свои руки на этот раз. — Это просто ужасно, когда нас, таких прекрасных девушек, заставляют насильно выходить за Империю Зла, поэтому я, как настоящая героиня, - она встала в пафосную позу, уронив при этом стул, - возьму эту непосильную ношу на себя! — На ее лице было самое что ни на есть мученическое выражение. Она обвела своим пронзительным взглядом сидящих за столом девушек, которые, казалось, хотели испепелить ее разноцветной мозаикой глаз. Англия стиснула зубы. — Я, конечно, понимаю, что леди так говорить не должны, но… — Ее глаза осветила ярость. — Губу закатай, дорогуша! — Ах, девочки, у вас нет шансов, — В своей обычной манере, с придыханием, мечтательно протянула Франция, накручивая локон темно-русых волос на палец, который, как и вся ладонь, был облачен в перчатку полуночно-синего цвета. — Ты чего это так уверена, что он будет именно с тобой? — Нахмурилась англичанка. — Мon cher, ну не с тобой же, — Француженка отмахнулась от Англии, как от назойливой мухи. — А Вы чего тут разворчались? — Нахмурилась Китай. — Санкции против него ввели, во всех смертных грехах обвиняете, а теперь за него замуж выскочить хотите? — Ну тебе уж точно ничего не светит! — Эмили быстро повертела головой, распушив свои рыжие, с медным отливом, волосы и тут же поправила челку. — С чего ты это решила? — Ван Чунь сказала это с ярко выраженной агрессией, что совершенно не вязалось с тем, что она сидела на диване, поджав ноги под себя и обнимая одну из своих плюшевых панд. В последнее время отношения Яо и Джонс ухудшились. — Китай, дорогуша, ты ему в бабушки годишься или в прабабушки. — Азиатка подавилась собственным возмущением. — И он не идиот, чтобы к себе миллиард Китайцев пустить, и более того, — Пальцы Америки сжались в кулаки и она поджала нижнюю губу, — Я не позволю, — Она это сказала тихо, будто не хотела, чтобы это кто-то услышал, но в следующую секунду закричала так, что наверняка это слышал весь Нью-Йорк. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЕГО СНОВА СДЕЛАТЬ ГРЕБАННЫМ КОММУНИСТОМ!!! — Она стучала кулаками по столу и тут же затихла, будто смутившись. Но ей повезло: от этой неловко ситуации все внимание на себя переключили Англия и Франция. — Знаешь, из-за чего твой характер такой скверный? — С хитрой улыбкой пропела Бонфуа. — Заткнись, жаба. — Англичанка нервно сжимала тонкими бледными пальчиками чашку из сервиза, который был подарен Америке от самой Алисы. — Мon cher, в твоем случае это банальный недотрах. — Замолчите! — На этот раз немка решительно стукнула по многострадальному столу. Все сразу перевели на блондинку взгляд, ибо не обращать на нее внимание — себе дороже. — Как животные, честное слово, вам будто кусок мяса в клетку бросили, и вы, сорвавшись с цепи, на него набросились! Столько лет его ненавидели, а тут уже замуж собираетесь выскочить?! — Она сурово посмотрела на затихших девушек и начала ходить из угла в угол, склонив голову. — Нужно все продумать, посчитать все плюсы и минусы, а уже потом спорить. А об Иване Вы подумали? — Она остановилась к ним спиной и по-армейски, через левое плечо, резко развернулась. — Что-то решите тут между собой, и одна из нас придет к нему такая вся, мол, я твоя жена?! — Между прочим, Ванюша на протяжении нескольких веков увлекался моей культурой. Я более чем уверена, что он до безумия в меня влюблен. — Француженка томно ахнула. — Был, — ехидно хихикнула Англия, — До 1812 года. Да, Мon cher? — протянула она с акцентом, но настолько слащаво, что он был почти не заметен. — Если ты хочешь отсеивать конкурентов таким способом, то для тебя, Мon chеri, он самый не выгодный. Монике, кстати, тоже ничего не светит. — Это еще почему? — Возмутилась Байльшмидт-младшая. — Я более чем уверена, что ты не во вкусе Жана. Перекаченная блондинка с нелепой стрижкой. Тем более, две Мировые Войны тебе цену не набивают. — Иван — человек такой, что уважает силу, а ты, — Она обвиняюще тыкнула во француженку пальцем, — слишком слабая и избалованная. Не думаю, что ему захочется жить с Барби, которая пытается еще и переделать его под свой вкус. И тем более он сказал, что уже меня простил. — Немка одернула свою короткую черную кожаную куртку, которую не сняла даже в помещении. — За 1812 он меня тоже простил. — Поправляя стилизованную корону, которая удерживала ее прическу, заметила Франция. — Тогда, я считаю, что именно я должна заключить этот Союз. — Как бы ненароком бросила Сакура, которая пила тот же чай, что и Англия, правда она не пыталась вылить его на лицо француженке, как Керкленд. — Это еще почему? — Недружелюбно сморщила носик Китай. — Мирный договор между нами еще не подписан, так что Вторая Мировая еще как бы идет. Этот договор положит конец восьмидесятилетней напряженности. И я думаю, что разрядка отношений нам не помешает. — «А еще я, как любящая и верная жена, могу попросить свадебный подарок — Курилы». Мечтательно протянула девушка в мыслях. — Да вам всем обязательно от него что-то надо! — Выкрикнула Аличе, резко встав с дивана. — А тебе как-будто нет, — Едко заметила англичанка. — Мы с ним знакомы очень давно и всегда помогали друг другу. — Ага, сражаться против него во Второй Мировой войне — верх сотрудничества, — Саркастично хмыкнула Англия. Северную Италию захватил праведный гнев. — Между прочим, наше сотрудничество длится века. Я Кремль строить помогала! — А он помогал немецкой стороне в объединении Германии. Это что-то, да значит! — Воскликнула Моника. — А мы давние союзники, поэтому такой договор — логическое продолжение нашего сотрудничества. — Вставила пять копеек Китай. — А советско-китайский раскол не считается? — Буквально выплюнула Англия. — Мы две Сверхдержавы и обязаны работать сообща, и только я, колыбель современной демократии, смогу привить ему правильную идеологию и помочь с экономикой, тем более без моего одобрения санкции Вы снять все равно не решитесь! — Перекричала всех Америка. — А где же бензоколонка и региональная держава? — Передразнила недавнее высказывание Америки Варгас-младшая. — Что-то быстро ты его повысила. А я, между прочим, уже в который раз «Русский бал» провела. Он там был и сказал, что ему очень понравилось. — Во-первых, не ты, а мы. А, во-вторых, не мы, а я. На меня организацию скинула, а сама на свое собрание укатила. — Проворчала Южная Италия. В отличие от младшей сестры она не принимала участие в споре. Так же в споре не принимала участие Маргарет, которая сидела в глубоком кресле и прижимала к себе спящую Кумари. Какой смысл вообще спорить? И если бы она вступила в дискуссию, то вряд ли бы ее заметили. — СТОП! — Неожиданно выкрикнула Кьяра и ударила ладонями по столику. И как он еще не развалился? — Девочки, вы хотите рассориться из-за какого-то мужика? — ДА! — Ответ был на удивление синхронный. Внезапно, прервав всю эту какофонию, у Германии зазвонил телефон. Она жестами попросила девушек замолчать. Они решили, что немку лучше не провоцировать. Звонил никто иной, как Великий, или просто Гилберт. «Боже, что ему надо?» — Вымучено подумала Моника, все-таки нажимая на зеленую кнопку и прислоняя телефон к уху. «О, сеструха, а мы куда пропали?» — Поинтересовался голос из динамика. — Гилберт, — устало вздохнула Моника, — что тебе надо? «Твоя канслерша мне уже весь мозг изнасиловала. Ты где?» — Не называй ее «Канслерша», а я в Америке, такой ответ тебя устроил? «Знаешь, я бы тоже с удовольствием побывал В Америке, но на данный момент меня только твое правительство трахает, мотай домой!» — из динамика раздались гудки — вызов был окончен. Благо, что Америка этого пошляка не слышала. Германия убрала телефон в сумку и вымученно посмотрела на затихших девушек. Глубоко вздохнув, она начала говорить. — Я не думаю, что есть смысл что-то решать без Ивана, более того, вдруг здесь не все страны, которым предложили заключить союз. Все решим на следующем собрании. — Предложила рациональное решение Германия. Девушки нехотя согласились.