Кто же из них моя невеста?

— Наглец! Сволочь! — Эти возгласы отражалась от мраморных стен и из-за круглого потолка, отражались множество раз. — Этот тупой комми меня просто недостоин. — Америка была зла. Девушка рвала и метала. Она была одета в длинное светлое платье, с нарисованными на нем цветами. На обнаженные плечи была накинута короткая тканевая куртка ярко-оранжевого цвета. На голове была стилизованная соломенная шляпа. Да уж Эр-Рияд встретил ее по настоящему тепло. После -1 в Гамбурге, +23 здесь, казались самым настоящим пеклом. — Дорогая, я конечно много поняла из твоей гневной речи по телефону, но может, расскажешь все поподробнее? — Это сказала девушка, которая сидела на подушках, которые были разбросаны на мягком ковре. У нее была смуглая загорелая кожа и пронзительные карие глаза с янтарным ободком у зрачка, длинные ресницы, выразительные губы. Больше ничего рассмотреть не удавалось, ведь она была одета в просторное черное платье, которое скрывали все прелести фигуры. «А она ведь еще и никаб* одевает» с сожаление подумала американка, она очень жалела, что такая красота скрывается за метрами плотной ткани. Рагад ибн Абдул-Азиз Аль Сауд или Саудовская Аравия собственной персоной, лучшая подруга Америки. Хоть она и состояла в Большой Двадцатке, но на саммиты и собрания ездила очень редко. Обычно за нее это был поверенный человек с очень крепкими нервами или же сам Эр-Рияд. — Этот придурок меня даже за женщину не считает! — Продолжала возмущаться Америка, ходя из угла в угол. — А ты хоть раз с ним вела себя как женщина? — Этот вопрос заставил американку замереть на месте, а потом, медленно обернуться к подруге. — Женственность, это слабость. Если я покажу ему какая я девочка, — Последнее слово она произнесла кривляясь, оттягивая в стороны подол платья, изображая шуточный реверанс, — то он сразу поймет свое превосходство и перестанет воспринимать меня всерьез. И так все по швам трещит, я не могу потерять свой авторитет! Я завоевывала его десятилетиями! — Но ты ведь сама сказала, что хочешь чтобы он тебя считал за женщину. — Не поняла противоречий арабская страна. — Я сказала, что ОН меня за женщину не считает. Этот коммуняка просто неотесанный мужлан! — В этом и вся проблема. — Печально подытожила Рагад ибн Абдул-Азиз Аль Сауд. — Мой авторитет? — Твой настрой, дорогая, — В отличие от американки, она была слишком спокойна и смотрела девушку, будто саудитка знает что-то, что никак не поддается уму Америки, впрочем, так оно и было. — Ты хочешь разговаривать с ним с позиции силы, в этом случае, такой подход в корне не правильный. — И что же, — Америка теряла терпение, она чувствовала, что этот разговор бессмысленнен. -Ты думаешь я буду ему в ноги падать?! — Нет конечно, но чтобы он считал тебя за женщину, ты должна вести себя как женщина. — Что за бред?! — Взорвалась американка. — Я никому ничего не должна! Я добилась равноправия! И мужчины и женщины равны! — Американка сама не понимала, чего она хочет. — Моя дорогая, не будет равенства, пока мужчины не начнут рожать. — Довольно резко перебила ее Саудовская Аравия. — Равенство, какое ты хочешь добиться невозможно в природе, существовать оно просто не может. Из миллионов и миллионов несправедливостей и складывается равенство. Лиса хищник, а кролик травоядное, что бы ты не делала, они никогда не будут равны. — Ты намекаешь на то, что мужчина должен управлять женщиной?! Я понимаю, что у вас, здесь, — Она сделала резкий всплеск руками в воздухе, — все так. Но на Западе все другое. Мы можем выбирать религию, мы можем ходить в шортах и мужчина над женщиной не властен! — То есть ты не хочешь, чтобы Иван тобой управлял? — Да! Я олицетворение свободы, равенства и толерантности! — А если я скажу, что ты можешь управлять мужчиной, чтобы он этого даже не заметил и думал обратное. — Что? — Американка резко развернулась, после злобной триады ее лицо раскраснелось. — Мужчины они как дети. Им только и нужно что игрушками потрясти и померяться. — Ты намекаешь на то что девушка -игрушка?! — Американку мелко затрясло, а ладони сами сжались в кулаки. — Случались ли войны из-за мужчин? — Саудитка вопросительно посмотрела на американку. Та не отвечала, а на ее лице отражалась кипучая мозговая деятельность. — Видишь, не было такого. А войны, которые воевали из-за женщин ты вспомнишь, а если не вспомнишь, то знаешь, что они были. — И зачем ты мне это рассказываешь? — А ты его вообще любишь? — Саудитка задала резонный и неожиданный вопрос. — Я… — Она немного замялась, а на щеки лег румянец, — Ну… может быть.  — Расскажи, как вы познакомились? — Саудовская Аравия устроилась поудобнее. — В первый раз мы встретились в конце семнадцатого века. Он тогда приехал к Англии и я была у нее. Тогда мы познакомились. — Замявшись начала девушка. — Продолжай, — Кивнула она. — Когда он продал Аляску я думала, что это нас как-то свяжет, но. — Она поджала губы, — после этого он не приезжал и не писал, как делал обычно, я уже думала, что он меня возненавидел, но потом он приехал, — Она сразу же оживилась, — когда у меня была Гражданская война, а потом… уже у него была Гражданская война. Она замолчала и комната на несколько минут погрузилась в тишину. — Ты говорила, что я могу им управлять, чтобы он этого не заметил. Как это? — Америка подняла покрасневшие глаза на саудитку, которая так и продолжала лежать на подушках. Когда американка произнесла эту фразу, саудитка изобразила самое что ни на есть умное лицо. — Есть несколько способов манипуляций. Первый, игра на тщеславии. На слабо, в общем, — Пояснила она для американки, что подняла на нее вопросительный взгляд. Второй, давление на жалость. Если вовремя показать, что ты слаба и беспомощна, то от мужчины можно получить все, что угодно. — Девушка решила не обращать внимание на скуксившееся лицо американки. — Третий способ связан со вторым. Акцентирование мужественности. Главное оружие этого способа фраза: «Ну ты же мужчина!» вкупе с оскорбленно-удивленным выражением лица. — И что, что мужчина? — Вопросительно подняла взгляд американка. — Ты меня конечно извини, но ваши мужчины: европейские и американские, испорчены женским феминизмом. — Она пресекла уже готовую разразиться гневным воплем Америку, — Но страны другие, тем более такие как Россия, они выросли в другом обществе. И поэтому они прекрасно помнят, что они мужчины и тем более, что им не «слабо». — Так же есть парочка довольно грязных, но очень действенных способов: Давление на чувство долга и манипуляции с чувством вины. Американка глубоко задумалась, но все эти советы не могла представить в реальной жизни. — А как их использовать? — Саудитка улыбнулась, гордясь собой, что смогла посадить семечко разума в буйную головушку подруги. — Попроси его открыть банку, поднять тяжёлые пакеты или папки документов. Все очень просто. Америка опустила взгляд в пол, — он меня ненавидит, а если я попрошу о помощи, то просто посмеется надо мной. — Есть один способ древний и жестокий по отношению к мужчине, но действенный. — Саудитка растянула свои губы цвета кармина в хитрой улыбке. — Какой? — Девушка спросила с опаской, лишь бы только без жертвоприношений! Взмолилась она. — Вот этот, — Саудовская Аравия достала пузырек в котором призывно плескалась какая-то жидкость, переливаясь в лучах солнца, что проникали сквозь витражные окна. — Это что? — Америка подошла к подруге и недоверчиво протянула к ней руку забирая пузырек. — Средство, — Лаконично пояснила кареглазая. — Средство? — Переспросила Эмили, — Зачем? — Не зачем, а от чего. От всех твоих проблем. — в медовых глазах блеснула искра загадочности. Америка с вопросом посмотрела на нее. Саудитке уже надоела атмосфера неопределенности. — Афродизиак это. Афродизиак. Надеюсь не надо рассказывать что это. Щеки Америки налились таким сочным румянцем, что ее губы, чуть подкрашенные красным блеском, стали белее снега на фоне малиновой кожи. Будто не замечая замешательство и смущения американки Саудовская Аравия продолжила говорить. — Без цвета, без запаха, без вкуса, древний рецепт без изъянов. Только помни тринадцать капель не больше, не меньше. Нальешь в чай или обычную воду, он даже не заметит. — З. З. Зачем это?! — Американка буквально отпрыгнула от девушки, когда она поднялась с подушек. — А ты не поняла? У вас на Западе вольные нравы, а Иван с твоих слов более консервативен. Если у него есть честь и достоинство, то после того, что Вы там устроите он просто обязан взять тебя в жены. — Да он же возненавидит меня после этого! — Она уже хотела отбросить пузырек, как Саудовская Аравия в несколько шагов оказалась около нее и сжала ладонь, где находился пузырек. — Я не говорила, что это надо сделать сегодня же, а он даже ничего не вспомнит, а на утро ты так сказать, будешь давить на его жалость, мол ты такой изверг, принудил бедную несчастную девушку. Тебе не привыкать его обвинять в том чего не было. — Американка искривила лицо в скептической гримасе. — Ты должна ему показать, что ты не только Соединенные Штаты Америки, но и Эмили Джонс. Тем временем в Гамбурге. — Что?! Серьезно?! Правда?! — Вокруг сидевшей на стуле немки, прыгала воодушевленная Венгрия, подражая ритуальному танцу индейцев, только бубна не хватало. Хотя его отлично заменяла сковородка. Моника, которая по всей видимости была костром, уже пожалела, что рассказала ей о приказе правительства. Уж очень сильно воодушевилась венгерка. — Да. Да. Да! — Отрывисто воскликнула Байльшмидт-младшая, теряя терпение. Венгрия прижав злополучную чугунную утварь к груди, завизжала, будто школьница, которой на День всех влюбленных передали Валентинку. — Я уже представляю как все пройдет, — Венгрия напридумывала «золотые горы», разводя руками, будто она режиссер, который думает об обустройстве новой съемочной площадки. — Он сделает тебе предложение около Бранденбургских ворот, хотя… Нет! — Она встрепенулась будто птица, — Это будет в Петербурге на фоне Зимнего дворца, площадь будет украшена, лошади и кареты, — Она мечтательно приложила ладонь к пылающей щеке. Но тут ее глаза цвета сочной травы распахнулись. — Нет! — протянула она, повысив голос. — Это будет романтично. Вы будете плыть на лодке по бескрайнему Байкалу. Он будет грести, а ты устремишь взгляд в горизонт, где сливаются небо и вода. Лодка покачнется, ты переведешь на него взгляд, он встанет на одно колено и протянет тебе золотое кольцо в коробочке. Ты, естественно, — Элизабет сделала такое лицо, будто говорит о вещах известных всем, — бросишься ему на шею и Ваши губы встретятся в трепетном поцелуе. Германия свистяще выдохнула в сторону. — Лодка покачнется, перевернется и мы упадем в самое глубокое ледяное озеро в мире. Бронхит и астма прилагаются. — Да! — Неожиданно воскликнула венгерка, испугав этим и немку и ее кошку, которая до этого момента спокойно дремала на кресле, но бедное животное уяснило, что когда в доме две бабы, выспаться не получиться. Комочек серо-голубого цвета, соскользнул с насиженного места и, оставив на белой ткани половину своей шерсти, ушел выразительно виляя задницей. — Вы упадете в холодную воду, Иван, как к морозу привычный быстро тебя вытащит и сделает искусственное дыхание, а потом баня, компрессы и растирания. Венгрия в момент оказалась позади немки и положила свои ладони на ее плечи. — Моника, вот уж не думала, что ты настолько романтична. — Ага, как же… — Пробурчала она тихо в сторону, — Лизхен, ты слышала о чем я тебе говорила? Нам всем сказали попытаться заключить с ним союз. Всей семерке и Китаю. Россия, это обширные территории, огромнейший рынок сбыта, бесконечные природные ресурсы, — Германия с каждым пунктом разгибала по пальцы из сжатого кулака, но Венгрия ее перебила. — А еще это мужик и нехилый я тебе скажу. У тебя совсем настроя нет. Неужели хочешь остаться старой девой? — Ты драматизируешь. — Нет, это ты не догоняешь! — Топнула ногой Лиза. — Сколько мужиков среди стран? Раз, два и обчелся. А нормальных вообще единицы! — И кто по твоему нормальный? — Задала резонный вопрос Моника. — Ну… — Венгрия задумалась, постучав пальчиком по сочной нижней губе. — Родерих, конечно же, — кто бы сомневался…  — Испания, Швейцария, Нидерланды, Бразилия и тот же Россия, Гилберта еще можно конечно, но не думаю, что ты решишься на инцест с областью. «Что-то ее не в ту степь несет» Нервно подумала немка Моника решила не спрашивать критерии «нормальности». Видимо венгерку не волновало, что Россия, это по сути двухметровое дите. — Замуж хочешь? — Внезапно Хедервари оказалась прямо перед ней, стукнув раскрытыми ладонями по столу. Германия ответила не сразу, но отвернув голову в сторону и вымучено покраснев, ответила, — Хочу. — Тогда надо начинать! — Венгрия и еще раз стукнула столешницу, что Германия испугалась, как бы она ее не разломала. — Начинать что? — Она подняла на Лизхен взгляд морозных очей. — Меняться. Меняться дорогая. Ты когда в последний раз красилась? А платья когда носила? В восемнадцатом веке? На каблуки надо встать. И вести себя как обычная девушка, а не робот запрограммированный. — Но… — Германия немного стушевалась, — разве он не должен полюбить меня какая я есть? — Ха! Не смеши мои тапочки! Ты знаешь сколько я внимания Родериха добивалась? Знаешь?! — Ее лицо стало безумным, а ногтями она впилась в плечи Германии. — Вела себя как аристократка, веером в -5 обмахивалась, корсеты эти носила, да горят они в Аду! — В зеленых глазах венгерки, действительно показались всполохи адского пламени. — Я даже после свадьбы на постель его две недели уламывала! Мол, платоническая любовь у него, — Она передразнила Родериха. — А я женщина! И у меня есть свои потребности! — Она обернулась к Германии, — Ты знаешь, как сложно быть первой невестой-страной за тысячу лет? Это был просто Ад! Что-то Германии замуж уже не хотелось. — Тем более я еще и первая разведенка! Ты думаешь почему в России так против всего этого гомосексуализма? Ты женщин его видела? Там все девчонки недо модели, а ты должна быть в сотню раз лучше! — Она ударила кулаком о раскрытую ладонь. — Будем играть жестко! — Венгерка прокричала это как боевой клич. Она снова ударила по этому многострадальному столу, осмотрев сжавшуюся немку, оценивающим взглядом зеленых глаз, задержавшись на декольте майки. — Сиськи есть, остальное детали, — Германия мгновенно вспыхнула. — Кроме того у тебя есть козырь, которого больше нет ни у кого. — К.К. Какой? — Спросила немка, а сама молились, чтобы венгерка не сморозила какую-нибудь пошлость. — Гилберт Байльшмидт, как бы сказал сам Иван «засланный казачок». Он как узнает обязательно примет твою сторону, ты ведь его сестра. Надо рассказать все как есть. Венгерка подошла к Германии, и схватив полуобморочную девушку, провела ее наверх.