Bitter poison of love.

Холодная дрожь медленно окутала трясущееся тело Освальда. Голос звучал гласно, но пугливо, каждое слово наполнено страхом. Страхом потеряться непонятым, не выслушанным. Огромное желание дернуться в объятия резко исчезло, когда Эд раздраженно отпрянул и с силой ударил Освальда по рукам. Хотя нет, в глубине души не исчезло. Пингвин сдержанно скулил под нос, будто только что сошедший с ума безумец. Он обезумел от слов, движений и эмоций Эдварда, которые импульсами отдавались по телу, слово иглами впивались в кожу.

Ты прольешь еще немало горьких слез, Он тебя не пожалеет, не простит, Твое сердце разобьется о гранит. Он тебя не пожалеет, не простит...

Каждое его отрицание или удар, наполненный ненавистью, все больше оставлял шрамы на его печальной душе. Освальд думал только об Эдварде, о признаниях, и том, как он был не прав, рассуждая о том, что такие люди, как он сам, не могут любить. Он готов был отдать жизнь, дабы сохранить безопасность Нигмы, но жертвенность есть всегда. И Освальд мог думать обо всём: и о том, что прямо сейчас Эд бездушно застрелит, или великодушно скинет в воду, прикажет плыть подальше, как Джим Гордон приказал ему когда-то. Конечно, первый вариант он спрятал далеко в своей голове, ибо верил, что Эд сможет простить. По-крайней мере, Освальд сумел простить всё. Даже издевательство над останками отца. – Скажи мне хоть что-то! Освальд смотрел в его глаза, улавливая моргание, быстрое или совсем безжизненное, но совсем не обращал внимания на пистолет, направленный уверенной рукой прямо на него.

Твое счастье разлетится на куски, Ты с ума сойдешь от горя и тоски, Не ходи к нему на встречу, не ходи У него гранитный камушек в груди....

В голове бились слова, словно птица о клетку "я нужен тебе, Эдвард Нигма. Как и ты мне. Не может быть одного без другого! Ты не убьешь того, кого любишь." Своим нездоровым разумом Эд понимал, что Освальд снесет любую чушь, чтобы выжить, но почему вся речь тогда так больно уколола?...

Скажи что-нибудь... Я отдаляюсь от тебя. Я могу быть твоим единственным, если захочешь. Я бы отправился за тобой на край земли. Скажи что-нибудь, я отдаляюсь от тебя...

Слова Освальда били по сознанию, словно ток по оголенным нервам. Они вонзались под кожу, словно тысячи иголок и кинжалов, что разрезали сердце на лоскуты, заставляя его истекать кровью, словно истерзанную львом антилопу. Эд был в плену. Плену самого себя, что отчаянно кричал [KILL HIM!];. Эдвард не мог. Он никогда не верил, что такое возможно и на плечах и правда могли сидеть ангел и демон, но что, если демон сидит внутри него? Что, если – он сам?

Я чувствую себя ничтожно маленьким. Это выше меня... Я ничего не понимаю. Я запнусь и упаду Я только учусь любить, Начиная ползать.

Его выражение лица было не читаемым, пока Освальд не поднял на него глаза, которые были полны слез. Ангел на плече шептал едва слышно: [ПРОСТИ ЕГО, ПРОСТИ ЕГО, ОН ВЕДЬ ПРАВ! ОН ТВОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ! ТЫ ТОЖЕ ЕГО...] Но резкий голос внутри буквально пронзил все тело криком: {ЗАТКНИСЬ! УБЕЙ. ОН ЗАБРАЛ ЕЕ У ТЕБЯ.} Да, конечно, "здоровая" сторона Эда понимала, что Изабеллу он знал неделю, что она – лишь жалкая попытка оживить старые и мертвые чувства, которые ОН. САМ. (НЕ ОСВАЛЬД). КОГДА-ТО. УБИЛ. Но нет. Разум того, другого, кричал лишь о том, что Освальд отобрал его счастье. И нет, издевательств над Пингвином посредством глиноликого было недостаточно. Он должен страдать, прежде чем умрет. Должен ощутить боль, как ощутил ее Эд. Его темная сторона хотела, чтобы Освальд страдал. Он поднял глаза на Кобблпота, полные боли и сожаления. – Я... слушаю тебя. Прости меня... – послышался выстрел, а затем, Эд не мог понять, почему, но он крепко сжал в руке его воротник, словно в последний раз касаясь Освальда, после чего столкнул тело д р у г а в воду, ощущая одновременно и легкость, и тяжесть... почему, думая, что любовь – слабость, сейчас сам Эд так слаб?.. Голос Эдварда он услышал. Он бы услышал его везде и всегда, даже если бы вокруг кричали сотни и тысячи голосов, он все равно услышал бы его. Боль от пули оказалась не такой раздирающей, чем боль от осознания того, что сберечь, спасти от тяготы и слабости не получилось. Не получилось внушить правду, способную разрушать сомнения; не получилось показать иного себя и раскрыть Эдварда, как личность, которая умеет справляться с болью, умеет прощать непростительное... не смог, ибо сам не умел любить. До этого времени. Почему кричать больше нет сил? Почему слова, которые безустанно крутятся в голове больше не выговариваются? Почему сухие губы больше не шепчут "Я люблю тебя"?

Скажи что-нибудь.... Я отдаляюсь от тебя. Мне так жаль, что я не смог растопить этот лед между нами Я бы отправился за тобою на край земли Скажи что-нибудь... Я отдаляюсь от тебя Скажи что-нибудь...

Пролетевшие воспоминания, словно страшный фильм: слёзы невинных, безропотное дыхание, убийства, убийства, убийства... улыбка? Сквозь боль сочилась улыбка, но лишь мгновением. Прекрасная улыбка Эдварда, и он спасающий жизнь той ночью в лесу. Странно. В глазах лишь агония и безысходность, кажется это всё. Он погибает от рук любимого человека. Освальд падает в ледяную воду и тянется к Эдварду, пока темнота до конца не окутывает его разум. Почему, когда он должен быть счастлив от смерти того, кто убил его любимую женщину, он так несчастен? Почему он ощущает тошноту от своего поступка? Почему ему тяжело видеть руки умирающего, что все еще тянутся к нему, в надежде на последний проблеск в глазах своего убийцы?.. Одна секунда. Эд ощутил укол сожаления. Он же его лучший друг. Второй кричал "уходи прочь, брось его умирать", но тот самый ангел на плече шептал "борись за того, кто видел в тебе того, кем ты стал. Кем ты МОЖЕШЬ стать". Две секунды. А ведь и правда, Эда всегда гнобили и унижали, вытирали об него ноги и всячески даже не замечали. Освальд прав. Убийство н е в и н н о г о бы его изменило. Но ведь Освальд виновен. Но почему так тяжело? На эти вопросы не было ответа, хоть Нигма и был Загадочником. Он мог найти ответы на сотни, тысячи, миллионы загадок, но не на эти. Три секунды. Эд открыл глаза, но все было слишком размытое то ли из-за дождя, то ли из-за пелены слез, что застилала глаза. Кажется, в этот день даже на небесах кто-то плакал, а может быть это все сказки? Ведь в этом городе дожди далеко не новость из газет. Ведь каждый день кто-то умирает от рук любимого человека. Из-за своей ошибки. Из-за своей любви и глупости.

Я проглочу свою гордость Ты - единственный, кого я люблю Но я должен сказать "прощай".

Он смотрел на тонущего Кобблпота уже как пару мгновений, пока его тело, так глухо ударившееся о воду, тонуло вниз. Пока его глаза так преданно смотрели в собственные – холодные и отчужденные. Эд вспомнил, как выхаживал Освальда, после того, как нашел его в лесу. Как тот жил у него дома и спал с ним в одной постели без задних мыслей. Как он верил в него. Верил. До того, как Эд не выстрелил. Четыре секунды. В сознание снова въедается до боли знакомая фраза, что он сам когда-то сказал мэру: "Я верю в тебя, Освальд. Даже когда ты сам в себе сомневаешься". И следом сразу вторая бьет по сердцу кинжалом. "Запомни, Освальд, я сделаю для тебя все. Ты всегда можешь на меня положиться". Образ Изабеллы уходит куда-то на задний план. И новая картинка. "Ты тоже мой лучший друг. Запомни это". Пять секунд. Эдвард разворачивается, делает шаг прочь, но затем, рыча на того, кто внутри него смеялся от смерти "виновного", он развернулся обратно и даже не скинул с себя пальто. Плевать на все, Освальд должен жить. Никто не отберет у него этого права. Даже тот, кого он любит. Как бы Эд не отрицал этого - он не позволит ему умереть. Он прыгнул вниз, ощущая, как ледяная вода впивается под кожу ледяными колышками. Шесть секунд. Эд хватает тело Кобблпота, бережно и осторожно прижимая к себе. Сожаление. Отвращение к самому себе. Семь секунд. Они оба выплывают наверх, к спасительному свету, чтобы продолжить жить, пытаясь научиться прощать друг друга. Иначе зачем все это?.. Нигма посмотрел на его лицо. – Освальд... – голос не был грубым. Он был снова тихим и надломленным, сиплым и высоким, словно кто-то вернул того Эда, которым он был еще пару лет назад. Но Освальд уже давно потерял сознание. Он и не узнает, кто его спас.