Find yourself

Что такое свобода? Хотя бы раз в жизни каждый из нас задавался этим вопросом. Что кроется под этими семью буквами? Какой смысл несёт в себе простое на вид слово? Для каждого свобода своя. Для ребёнка, что стоит на пороге взросления, свободой является независимость от родителей, право выбора своего пути. Для человека, заточенного в ограниченном пространстве, свобода — это открытое пространство, свежий воздух и голубое небо прямо над головой. Для женщины, живущей под гнётом мужа-тирана, свобода — окончание мучений и возможность дышать полной грудью. Если мы откроем толковый словарь, то увидим, что с научной точки зрения под свободой можно понять состояние субъекта, в котором он является определяющей причиной своих действий, то есть они не обусловлены непосредственно иными факторами, в том числе природными, социальными, межличностно-коммуникативными и индивидуально-родовыми. Сложно, но весьма конкретизировано. А что же такое свобода глазами Чонгука? Парня, страдающего диссоциативным расстройством личности? Для Чонгука свобода — это возможность самоощущения. Чёткое существование собственного «я» в данную секунду времени в конкретной точке пространства. Свобода — это ты сам. Живой, способный мыслить здраво и чётко, а главное, единолично: без постороннего воздействия изнутри своего собственного тела. Эфемерное ощущение свободы Чонгук испытывал за период долгого лечения лишь во сне. Только в царстве Морфея нет ничего того, что гложет в тот момент, когда ты чётко стоишь ногами на твёрдой земле и видишь мир открытыми ясными глазами. Для обычного человека, далекого от медицины и психиатрии с психологией, вряд ли будет понятна хотя бы часть чувств, испытываемых Чоном. Нам никогда не проникнуться проблемой юноши и не погрузиться в то состояние, что из года в год пытает пациента. НИКОГДА. Всем нам. Но так ли это? За те недолгие несколько недель, что Чимин наблюдал за лечением младшего, такие мысли крутились в голове почти ежеминутно. Как Чонгук со всем этим справляется? Что в его голове в моменты переключения? О чем тот думает, пока базовая личность главенствует над побочными «продуктами жизнедеятельности» чоновского психического здоровья? Это то, над чем действительно интересно было размышлять. И вот в очередной раз Чимин, увлекшийся методами дедукции, слегка потерял связь с реальностью, а если говорить проще, задремал. Ранний подъем на учебу никто не отменял, отчего и недосыпы у студента были вполне себе реальными, в отличие от образов, крутившихся в голове время от времени. В какой-то момент Пак сильнее провалился в сон, поэтому не почувствовал чужого прикосновения к плечу. Одно касание, второе. Чимин лишь поморщился и сильнее собрался на стуле в калачик, но глаз не раскрыл. А чужая рука продолжала исследовать лицо, шею и открытые участки рук. Ощутимое прикосновение ледяной руки к горячей коже предплечья, и Чимин резко раскрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Человек перед ним резко отпрянул в сторону, неловко потирая шею. Странно получилось. Чимин ещё с пару секунд глядит в пустоту, а затем переводит взгляд на Чонгука, тот весь сжался и стоит почти не дыша, будто боится, что за невинный на первый взгляд жест будет наказан. Ответ на «раздражитель» — как у маленького ребёнка, не иначе. Но реакции от старшего не следует, мало того, Пак рта не раскрыл, не успел попросту, услышал шмыг со стороны Чона и тут же поднялся, не резко, чтобы не испугать. Чонгук уже сидел на кровати спиной к старшему и тихонько всхлипывал. Утирал рукавом толстовки нос и бурчал что-то. Чимин растерялся и не знал, что делать. Он ведь ни слова не произнёс, а младший уже в слезах. Звать доктора было бы странно в такой ситуации, Чимин и объяснить ничего бы не смог, поэтому просто присел на краешек кровати и коснулся спины младшего. Тот вздрогнул, пытаясь уйти от прикосновения, и двинулся по инерции вперёд. В палате до сих пор стояла тишина, нарушаемая только телодвижениями Чонгука и его редкими всхлипываниями. У Чимина сердце разрывалось от безысходности. Вот он, Чонгук, прямо перед ним, руку протяни. Сидит такой слабый и беззащитный, одно лишнее слово — и разрушишь. Тонкую грань самого человека сломаешь. Пак боится этого. Боится, но действует. Обходит кровать, присаживается с другой стороны лицом к младшему и крепко прижимает к своей груди, поглаживая от загривка до поясницы вверх и вниз, мягко, почти невесомо, успокаивающе. Что странно, Чон не дёргается и не противится. Наоборот, сильнее жмётся к тёплому телу и утыкается носом в пaковскую футболку, плачет, мочит слезами и соплями тёмную ткань и дрожит. Как котёнок, попавший под дождик: мелко, всем телом трясётся, но продолжает плакать и шептать, повторяет одну только фразу: — Пожалуйста, не бей меня, только не бей, не бей меня, — почти умоляет Чонгук и сильнее хватается за ткань футболки на спине старшего и комкает её кулаками. — Тише, не плачь, все хорошо, тебя никто не обидит, — Чимин успокаивает, а сам в замешательстве. Перед ним сейчас одна из личностей? Это же альтер-эго? А Чонгук не отражает происходящего, качается в объятиях Пака и повторяет как заведённый своё «не бей, не трогай меня, слышишь?» — Чонгука, — едва слышно, только для себя как будто просит Чимин, — не плачь, пожалуйста, — уже совсем не по-мужски, надрывно просит Пак, а у самого пульс за сотню зашкаливает, сердце стучит быстро-быстро, кажется, почти выпрыгнет. — Я не хочу, не делай мне больно, не трогай, — Чонгук кричит, зажмуривает глаза и машет руками, пытаясь отогнать смутные видения перед глазами. Чимин ловит руки младшего и сцепляет своими, не давая двигаться, держит крепко и не перестаёт обнимать, прижимая к своему плечу. — Что же такое с тобой происходит? — спрашивает Чимин у себя, и в этот момент в палате появляются доктор и медсестра. Пака мягко отстраняют, чтобы вколоть пациенту успокоительное. Медсестра действует быстро и слажено, как это обычно бывает. Ставит укол и покидает палату, оставляя в ней уже спокойного Чона и растерянного Чимина с мистером Чхве. Чимин хлопает глазами и не решается начать разговор. — Это не первый срыв, Чимин, — говорит доктор и краем глаза смотрит на уснувшего Чона. — Не такой серьёзный, как обычно, но срыв. Но вижу, что ты не растерялся, попробовал помочь. — А не надо было? — саркастично звучит из уст Пака. — Напротив. Хотел тебя похвалить. Тебе удалось сдержать Чонгука. Обычно половина палаты остаётся не в лучшем состоянии. Но сегодня, что очень удивительно, он не стал громить все подряд. — Это не моя заслуга, — Чимин отнекивается. — Ошибаешься, — журит доктор. — Очень ошибаешься, — мужчина улыбается в привычной манере и хлопает парня по плечу. — Пойдём, сегодня он уже вряд ли проснётся, да и тебе пора отдыхать. — Минуту, — просит Пак, а доктор, не став задерживаться, покидает палату, прощается со студентом и прикрывает за собой дверь. Чимин смотрит на закрытую деревянную поверхность пару секунд, а затем наспех достаёт из сумки клеящийся стикер и карандаш, чиркает несколько фраз и клеит на стоящий на тумбочке стакан. Последний раз оглядывает палату, поправляет на Чонгуке одеяло и выходит, бесшумно прикрывая за собой дверь. Чонгук снова в другой реальности. Опять спокоен и почти свободен. Чимин оставляет его одного, но мысленно делает себе заметку, что постарается завтра прийти пораньше.