Find yourself

У планов, что мы порою неожиданно строим в своих головах, есть такая особенность — не сбываться. Стоит лишь задуматься о маленьком свершении на будущее, как все вокруг тут же рушится, как карточный домик. Одно неверное движение может дорого стоить. Пак корит себя за то, что самому себе дал надежду на посещение Чонгука чуть ранее, чем планировал. Он ничего не обещал лично Чону и даже не говорил на эту тему с младшим, но перед самим собой было неудобно. Семейные проблемы и вдруг свалившийся отчёт по контрольной психологии детского школьного возраста тоже не сделали жизнь парня слаще, выбивая всё больше из привычной колеи. С одной стороны давили родители, которые слишком уж неожиданно решили вмешаться в личную жизнь старшего ребёнка и поучить жизни, как это обычно бывает: от вопросов, почему ты до сих пор один, и до когда ты уже познакомишь нас со своей девушкой? А Чимин что? У него практика горит, в личной жизни полный голяк, а ещё непонятное щемящее чувство к парню, который даже имени своего иногда назвать не может. Это стоит предъявить родителям? Простите, дорогие, но, кажется, не видать вам внуков. Если раньше вероятность жениться у Пака колебалась в районе пятидесяти процентов, то теперь эта цифра на порядок меньше. Чимин и до сего момента никогда не упоминал перед родителями о том, что пол возможной второй половинки не играет для него никакой роли. Уж теперь, когда в голове бардак, а сердце вообще сошло с ума от нежности и тепла по отношению к одному очень уж «одинокому» Чонгуку, говорить нечего. Но даже это ничто по сравнению с проблемами, появившимися в универе. С другой стороны на Чимина наседал научный руководитель, торопивший сдачу не только контрольной, но и практической части для исследования по ДРИ. Чимин из себя все соки выжал, лишь бы закончить в срок. Контрольная была доделана за одну ночь, бессонную и слишком короткую, как оказалось на деле. Зато Пак всё успел и даже получил «отлично». Ещё бы. Но вот с отчётом по ДРИ было куда сложнее. Прошло не так уж много времени, не большe месяца, а у Чимина даже одной трети исследования не было. Он пытался выкрутиться перед преподавателем, но тот только пожал плечами и дал ещё срок в три недели, говоря, что большего для такой практической дать не может. Впереди ещё сдача курсовой и несколько рефератов, Пак мысленно уже проклял всё на свете. По самым даже приближенным расчетам он не успевает за три недели закончить отчёт по болезни Чонгука. Динамика есть, даже положительная, что весьма удивительно после стольких лет лечения. Пака, как исследователя, это тоже не может не радовать. Но проблема же совсем в другом. И даже не в нехватке времени. Дело в чувствах. Даже не любовных, романтических. А в дружеских и больше братских? Это сложно для Пака. И в жизни, и в голове каша. Как избавиться от неё, Чимин пока не знает. Всё запуталось в клубок, один конец которого спрятался где-то внутри, осталось лишь найти и потянуть за него, решая разом все проблемы. Чимин ровно неделю не появлялся на пороге «Северенса», разгребая долги в универе. Впустую потратил время и упустил возможность сделать несколько важных записей в журнал по болезни Чона. За время отсутствия Пака у пациента несколько раз случались приступы панических атак и один срыв, но не было ни одного «переключения». Доктор Чхве в шоке, а Чимин не меньше. Он зашёл к доктору пятнадцатью минутами ранее и выслушал отчёт о проведённых обследованиях, что Чонгук успел пройти. Картина складывалась куда более радужно, чем представлял себе студент. Два сеанса гипноза и работа с детским психологом. Энцефалограмма головного мозга и самые положительные прогнозы. Судя по данным, снятым с мозга пациента, очаговых вспышек не наблюдалось более чем на шестьдесят процентов, что уже говорило о сдвиге в нужную сторону. Чимин даже улыбку сдержать не смог, слыша о данных. СЛИШКОМ невероятно было происходящее, но цифры, в заключении, говорили об обратном. Шансы на восстановление становились с каждой неделей все выше. Но вот в чем дело здесь, мог сказать только доктор Чхве. Мог. Но не сказал. Свои мысли врач оставил при себе, желая чуть позже подтвердить свои догадки. Он лишь загадочно улыбнулся и в очередной раз отпустил окрылённого новостями Чимина в палату к Чонгуку. Последний, к слову, видеть старшего был не особо-то рад. Пак только прошёл вглубь, громко поздоровался и присел на стул возле кровати, а младший только бровью повёл и кивнул, быть может, возвращаясь к чтению манги. — Интересно? — кивая на яркий томик в руках Чона, поинтересовался Чимин. — Читать можно, — сухо прозвучало в ответ. Чимин хмыкнул, пристально посмотрел на младшего и, не получив никакой реакции, просто выхватил книгу из рук, отбрасывая на тумбу. — Я тут все дела бросил, чтобы прийти и повеселить, но меня, кажется, совсем не рады видеть, — в голосе упрёк и раздражённость (?). — А мне надо скакать от радости и плакаты тебе писать? — Мне тогда уйти? — Чимин привстал и кивнул на дверь. — Прости, хен, — Чонгук встал и потянул старшего за руку, — здесь ужасно скучно, чувствую себя загнанным в угол. Я правда рад, что ты наконец-то пришёл. Чимин послушно вернулся на место и внимательно посмотрел на Чонгука. Что-то в этом парне поменялось. Взгляд стал куда более осознанным, ушла та первая напускная робость, что ощущалась при первых встречах, мальчишеская угловатость тоже стала сходить на нет. Гук будто бы вытянулся на пару сантиметров за неделю и набрал килограмма три, о чем говорили округлившиеся щеки. Это отнюдь не портило общей картины. Чон по-прежнему оставался милым молодым человеком, Чимин бы даже сказал, красивым, чертовски; но разве это нормально, когда вот так: сердце начинает заходиться быстрее, когда младший смотрит в ответ внимательно, улыбается глазами и разве что не мурлычет как кот. Старший подальше оттолкнул от себя такие ассоциации и отвёл взгляд, переводя разговор в другое русло. Сложно. Теперь сложно быть так близко. Младший смотрит откровенно и будто чувствует, о чем думает старший, но ничего не говорит, просто мотает на ус. И смотрит, долго смотрит, стесняя старшего, вгоняя в краску. — Хочешь прогуляться? — неожиданно предлагает Чимин, боясь собственных слов. — А можно? — Хочешь, я спрошу у доктора? Мы могли бы устроить пикник в саду больницы. У младшего на последней фразе глаза неестественно заблестели. В них прямо читалось согласие того на любой выход из этих унылых серых стен. Куда угодно, лишь бы не здесь. — Подожди минуту, — Чимин выходит из помещения, оставляя младшего одного. Спустя десять минут Пак вновь возвращается в палату, радуя Чонгука тем, что их пикнику суждено сбыться, правда, не сегодня, дня через два. Чимин даже обещался приготовить свои фирменные сэндвичи с индейкой и сварить какао, если младший готов будет со своей стороны принести хорошее настроение. На этом и договорились. На некоторое время в палате стало слишком тихо. Установившееся молчание прерывало только дыхание парней. Оба сидели, не шелохнувшись, уже на одной кровати, бок о бок. Чимин рассматривал сложенные на коленях ладони, а Чонгук всматривался в профиль сидящего рядом старшего. В его «пухлые» глаза, что образовывали узкие щёлочки, когда тот улыбался, в милый носик, в слишком очаровательные розовые губы, коим могла позавидовать любая девушка. Медленно взгляд переходит на мочку уха, замечая там новый блестящий камешек, что заменял прежнее колечко. Красиво. В старшем красиво всё. Даже то, как он иногда забавно пыхтит, если чем-то занят. Чонгук теряется совсем на мгновение, упускает момент, когда Пак поднимает голову и смотрит глаза в глаза. Чонгук тонет, из последних сил пытаясь выкарабкаться. Смотрит пристально, а затем неожиданно обнимает старшего за талию, утыкаясь лбом в плечо, зажмуривая крепко глаза и шепча на одном дыхании тихое «прости». — За что? — так же тихо, непонятно для чего. — За срыв, прости, хен, я не должен был выливать это на тебя. Чонгук крепче жмётся к старшему, ища защиты, а Чимин лишь неуверенно смотрит на сгорбленную спину Чона и опускает свою ладонь на макушку младшего, перебирая пряди. У Чимина страх вперемешку с удивлением. Неужели помнит? Тот инцидент недельной давности и эти страшные «не бей и отпусти, только не делай больно, слышишь»? Пак готов озвучить главный вопрос, от которого по телу побежали мурашки и внутри стало очень тревожно. — Чонгука, — опасливо, — ты помнишь? Ответа не следует, но Пак и так понимает, что да, Чон это помнит, может, и не в деталях, но красочно — точно. Чимин протирает устало ладонью лицо и мнётся, продолжая гладить мягкие волосы Чона на затылке. Не может быть…