Find yourself

Противный сигнал будильника играет вот уже в четвёртый раз, но Чимин не может найти в себе сил открыть глаза. Вчерашняя ситуация в парке настолько загрузила мозг, что парень половину ночи провёл в беспокойном сне. Заснул Чимин, едва голова коснулась подушки, но спать спокойно не смог. Перед глазами бегали картинки минувшего дня, сменяясь с огромной скоростью. Вот он сидит около младшего, но в следующую секунду уже лежит у того на коленях, волосы мягко перебираются пальцами Чонгука, творя на голове беспорядок. Ещё один щелчок, и Чимин стоит напротив клиники, грустно глядя на окна палаты, где так же потерянно сверху вниз смотрит Чон, смахивая с пушистых ресниц крупные слезинки. Очередной поворот событий, и трель будильника раздаётся в пятый раз. Пак успел погрузиться в сон на несколько недолгих мгновений, прежде чем телефон зазвонил в последний раз. Полусонное бурчание, проклятья в сторону тупой штуковины, и Чимин поднимается с постели, шаркая по полу босыми ногами. Глаза полуоткрыты, на голове нечесаное гнездо, но времени до выхода не так уж много. Чимин ругается про себя, нелестно отзываясь об учебе, и клянётся богом, что проклянет того, кто придумал учиться с утра. Холодный поток воды из вывернутого до упора крана освежил мысли и дал хотя бы немного прийти в себя. Чимин наспех почистил зубы, умылся и накинул на голову полотенце. С головы ручейками стекала вода, но Пак не придавал этому значения. Майка уже промокала насквозь, а вода продолжала свой путь ниже, до кромки свободных шорт. На плотный завтрак не было не то что желания, не хватало ни сил, ни времени. Поэтому Пак решил, что позавтракает уже в универе. Выпитый йогурт немного притупил голод, а съеденная булочка помогла отлепить стенки желудка от позвоночника. И вот в очередной раз парню абсолютно всё равно на собственное здоровье. Потом. Он подумает об этом потом. До выхода десять минут. За это время Пак успевает высушить волосы, надеть свежее белье — плевать, что нормальный душ он так и не принял — и натянуть чистую футболку. В то же время в сумку летят учебные принадлежности, и уже через указанный срок с оговоркой минут в пять Чимин стоит на остановке. В наушниках играет знакомый бит, заставляющий качать головой в такт. В автобусе душно, и пахнет кисло, неприятно, это заставляет Чимина дышать через раз. Он стоит прижавшись грудью к стеклу, максимально отвернувшись от источника «аромата» Благо ехать осталось всего две остановки, но оставшийся путь почти стал адом. Чимин стукнулся головой при резком повороте, почти отключился из-за смеси запахов и сотню раз послал далеко и надолго всех присутствующих. На своей остановке парень с огромной скоростью вылетел из салона, делая глубокий вдох. — Свежий воздух, — громко, — хвала небесам, — и плевать, что проходящие мимо студенты посмотрели как на сумасшедшего. Всем знакомы эти ситуации в общественном транспорте. И не спорьте. Наверняка приходилось бывать в шкуре Пака. — Пак, а ты не изменяешь традициям, — на плечо опускается рука одногруппника, Чимин вздрагивает, но, поворачиваясь в сторону говорящего, тут же успокаивается. — И тебе доброе утро, Тэ. — Идёшь к профессору? — Да, надо сдать полуотчёт и уточнить детали. А ты? — Вчера забраковал мои выводы. Иду в библиотеку, полистаю ещё несколько справочников. — Увидимся позже? — мягко улыбается Чимин и желает парню удачи. — Ага, — квадратная улыбка в ответ и знак «Ви» пальцами. Чимин ещё некоторое время смотрит в спину парню, прежде чем подняться по ступеням в учебный корпус. К кабинету куратора Пак подходит немного на взводе. Пару дней назад тот одарил его работу «ласковыми» эпитетами и предупредил, что до сдачи меньше недели. У Чимина все мысли разом спутались, и дышать стало труднее. Расставаться с работой не хотелось, да и с прямой причиной этой работы тем более. Постучав в двери и получив ответ, Чимин прошёл в кабинет. Разговор с преподавателем затянулся на добрый час. Успели обсудить, казалось бы, всё, на удивление нареканий на этот раз не было, даже наоборот. Профессор похвалил работу и обмолвился о конкурсе в данной тематике, Чимин пообещал подумать. Парень задал интересующие его вопросы и попросил помощи в одном месте. Преподаватель без труда дал подсказку и в очередной раз напомнил о сроке сдачи. Похвалил Пака напоследок и с чистой совестью отпустил на занятия. Сегодня у Чимина была всего одна пара, что облегчало жизнь. Полтора часа немного нудной лекции тянулись особенно долго. Последние пятнадцать минут парень уже не слушал, отвлекаясь на бурчащего на ухо Тэхена. После окончания занятий парни пообедали вместе, перекинулись парой фраз перед прощанием и расстались около остановки. Тэ поплёлся домой, а Пак известно куда. Ещё минус один день для встреч с Чоном. Перед самым входом в клинику на телефон пришло смс от доктора Чхве, просящего заглянуть к нему. Чимин напрягся, ещё раз пробежал по сообщению глазами, заблокировал мобильный и прошёл в больницу. Привычно поздоровался с медсёстрами на посту и даже угостил шоколадкой. Эдакий обольститель. Возле кабинета доктора Пак вытер вспотевшие ладони о ткань брюк и почти постучал в дверь, но мистер Чхве всегда был быстрее, поэтому дверь открылась раньше, чем парень собрался с силами. — Проходи, — пригласил мужчина. Чимин поклонился и прошёл внутрь. — Ты, наверное, удивлен, что я пригласил тебя для разговора. — Не то чтобы совсем, но это неожиданно, — сдержанно прозвучало в ответ. — Я хотел поговорить о Чонгуке. Это не займёт много времени, только выслушай. Пак неоднозначно пожал плечами и дал знак, что готов к разговору. — Ты, наверное, заметил, что в последнее время поведение Чонгука несколько изменилось? — Чимин качнул головой в ответ. — Дело в том, что нам удалось заметить активность головного мозга Чона, но эта активность другого рода, нежели та, что отмечается при расстройстве личности. — Это плохо? — Напротив. Очаговые вспышки, наблюдаемые при смене его личностей, отошли на задний план. Переключений не было уже давно, и мы пока не знаем, радоваться нам или нет. — Мм, всё может вернуться, верно? — Не думаю, что прогресс, сделанный нами, так запросто пройдёт мимо. Просто есть некоторые трудности. Чимин поёжился. — В общем, я за этим тебя и позвал. Через пять дней заканчивается твоя практика в больнице, и у меня убедительная просьба после указанного срока прекратить всяческое общение с пациентом. — Что?! — Чимин вскочил и опрокинул стул. — Я настоятельно требую оборвать все связи с пациентом. — Разве это нормально? Пойдёт ли это на пользу? — Прошу послушаться меня и сделать как прошу. — Парень нервно дёрнул плечами. — Разве это не сломает всё то, что вы достигли? — Прошу сделать так, — с нажимом произнёс доктор. — Черт, да делайте Вы что хотите! — В оставшееся время, прошу, приходи, как и прежде, и не подавай виду, что что-то идёт не так. — Да пошли Вы, — прошептал Пак и вышел, хлопнув дверью. Доктор потёр виски и вышел следом. Чимин пытался успокоить бешено стучащее сердце. Да как этот доктор вообще смеет о таком просить? Чонгук только пошёл на поправку. Стал улыбаться, разговаривать активнее, а теперь, что будет теперь? С этими мыслями Чимин зашёл в палату, забыв даже постучать, отчего застал смущающую картину. Чонгук, видимо, недавно после водных процедур, в одном полотенце, с мокрым торсом и взъерошенными волосами. — Извини, — тут же отвернулся Пак, мысленно стукнув себе по лбу: они же оба парни, стыдно быть не должно. Но почему тогда щеки залил предательский румянец? — Можешь повернуться, — на Чимина смотрел сам немного смущенный Чон, но уже одетый. Только волосы всё ещё находились в беспорядке. — Как спалось? — глупый вопрос, но язык Чимина работает быстрее мозга. — Хорошо, — Чонгук улыбнулся, но, заметив растерянность старшего, спросил: — Хен, всё в порядке? — Аа, — выныривая из своих мыслей, — да, всё хорошо, — растерянно. Чонгук наклонил голову на несколько секунд, будто о чем-то раздумывая, но тут же вернулся в обычное состояние, приглашая старшего сесть. Чон чувствовал напряжённость Чимина, но понять, в чем дело, не мог. Не в силу возраста, нет. Дело в другом. Разговор сегодня долго не клеился. Оба не могли настроить диалог в нужном направлении. В помещении витала неловкость. Но Чонгук не был бы собой, если бы не решил идти ва-банк. Руки резко дернули старшего на себя, сцепляя ладони в замок на животе. А у Чимина дежавю. Всё такие же горячие ладони, сердце бешено стучит, с виска стекает капелька пота. Он волнуется. Словно школьник. — Чонгук-а, — жалобно. Но руки сцепляются лишь сильнее, и Чимин спиной чувствует дыхание младшего: тяжёлое, прерывистое, полвздоха и один короткий выдох. — Хен, давай просто посидим вот так. Расскажи что-нибудь. И Пак не может сопротивляться. Долго рассказывает об одногруппнике Тэхене, о вечных его косяках, о старом преподавателе, что однажды выронил вставную челюсть прямо во время лекции, о жизни там, за стенами больницы, о светлом будущем и своих увлечениях. Об уличных танцах, о музыке и инструментах. В ходе разговора выясняется, что младший неплохо поёт и рисует, а ещё о том, что, оказывается, играет на гитаре и спокойно подбирает ноты на слух на фортепиано. Сколько всего скрывается за хмурым на первый взгляд мальчишкой, пусть он немногим младше самого Пака, но в глазах старшего он словно ребёнок. — Хен, хен, ты слушаешь? — теребит Чимина за плечо Чон. Старший снова ушёл в свои мысли, прослушав часть того, что увлечённо рассказывал младший. — Да, прости, что ты там говорил? — Однажды, ещё в детстве, я так боялся собаку, жившую в соседнем дворе… Чонгук активно жестикулировал, забавно корчил рожицы и смеялся, смеялся, смеялся. Чимин снова потерял нить повествования, просто залюбовавшись. Слишком яркий, светлый, добрый. Как можно разбить сердце и оставить одного в момент, когда он больше всего на свете нуждается в ком-то? В ком-то настолько важном. Чимин грустно улыбнулся своим мыслям и развернулся в объятиях, щёлкнул младшего по носу, ожидая ответной реакции. Ответом служили забавно вздернутые брови и резко раздавшийся смех старшего. Чонгук не остался в долгу и завалил старшего, принявшись щекотать. Пытке подверглось всё тело, куда только Чонгук смог дотянуться. Чимин извивался, хрипел от смеха и слёзно просил остановиться. — Пожалуйста, хватит, я сейчас лопну, правда, — смеётся, а сам крутится ужом. — А может, сделать так, — Чонгук хватает Чимина за талию, резко сажает так, что глаза в глаза, одно дыхание на двоих, и целует. Немного неумело, но нежно. Передаёт всё, что чувствует, и ждёт ответа. Чимин стопорит себя, ещё пытается остановиться, но только опускает руки на плечи младшего, отпуская себя. Позже он обязательно пожалеет об этом. Но только не сейчас. Сейчас он отдаст всю нежность, что хранится в груди. Разделит в поцелуе любовь и подарит надежду, что позже заберёт с собой вместе с осколками юного сердца. По ту сторону двери неоднозначно хмыкнули и, развернувшись на пятках, покинули коридор.