По ту сторону баррикады.

«Что вообще такое жизнь?» — с этого вопроса началось утро Маринетт, когда она разлепила веки. Вчерашняя пьянка сильно повлияла на девушку и сейчас отдавалась невыносимой болью в голове. Присев на кровати, брюнетка помассировала виски двумя пальцами и глянула на тумбочку. На ней, вот уже пару минут, вибрировал телефон. Взглянув на дисплей мобильника, Агрест отключила его. «Мне не до тебя, Алья.» — Подумала голубоглазая, откинув средство связи куда-то на кровать. Поднявшись с кровати, Маринетт покачнулась и, сделав несколько шагов вправо, наступила на какой-то маленький пакетик. Подняв его с пола, девушка провела по нему пальцем, а потом, развернув обратной стороной, вспыхнула, как помидор. Забыв о тошноте и головокружении, она вышла в коридор, добралась до лестницы и спустилась с неё. В гостиной сидел Адриан, смотря что-то по телевизору. Кашель сестры вывел его из идиллии и блондин, состроив недовольную мину, повернулся к ней лицом. — Что это? — спросила Агрест, кинув в брата находку. Парень хмыкнул, улыбнулся и начал объяснять. — Презерватив — это уникальная вещь, созданная людьми для людей, от людей. Понятно теперь, что это? — голубоглазая вспыхнула как маков цвет и отвернулась, пытаясь скрыть смущение. — Пингвин озабоченный! — закричала Маринетт, краснея ещё сильнее. — Нет. Это ты до сих пор дев… — Агрест замолк, заметив, как по лестнице спускается Натаниэль. Юрист в обычном домашнем халате, открывающим вид на накаченный торс, с кружкой кофе в руках, согласитесь, зрелище из редких. — Стриптизер очнулся! — ядовито сказал Адриан. — Хм, я бы сказал кто ты, но боюсь, что шутку про сорок семь хромосом ты не поймёшь. — Отозвался рыжеволосый, увидев, как зеленоглазый хмурится. — Так, прекратили! Ты, пингвин озабоченный, объясни-ка мне, откуда эта штука у меня в комнате? — грубо бросила Маринетт, уперев руки в бока. Куртцберг спокойно сделал глоток горячего напитка, немного поморщился и начал говорить: — Маринетт, извини, конечно, но я тоже хочу задать тебе вопрос. — Парень улыбнулся краем губ и поставил кружку рядом с вазой на маленький столик. — Что ты помнишь из вчерашнего? — О чем ты? — перестав смущаться, девушка свела брови к переносице и, несколько озадачено, посмотрела на психолога. — Ясно. Из-за огромного количества алкоголя ты ничего не помнишь. — Кивнув самому себе, рыжеволосый зевнул и присел на первую ступеньку лестницы. — Так вот почему болит голова, — пробубнила брюнетка сама себе. — Эм… А я чего-нибудь не успела натворить? — после этого Агрест глупо хихикнула, пряча глаза за челкой. — Хм, успела, — усмехается блондин, выключая телевизор. — Много чего успела. — Ч-что именно? — спрашивает Маринетт дрожащим голосом. — Лучше тебе не знать. — Отзывается Адриан, потягиваясь до хруста костей. — Ну и иди в задницу! Не хочешь — не говори. Идиот! — закричала девушка, хмурясь. — Я бы лучше не говорил так с «героем», — сделав воздушные кавычки, сказал Натаниэль. — Лучше бы спасибо сказала. — Ухмыляясь, юрист забирает чашку кофе и, поднимаясь со ступеньки, идёт на второй этаж. Между сводными родственниками повисло неловкое молчание. Наконец сформулировав мысль, голубоглазая вздохнула и неуверенным голосом спросила: — О чем он? — Спроси его. — Пожав плечами, Агрест делает вид, что ничего не произошло и идёт на кухню, оставив сестру в замешательстве. Боль в голове вновь начала волнами наступать, пульсируя и вынуждая схватиться за виски. На уровне инстинктов, Маринетт рванула в ванную комнату, почувствовав рвотный позыв. Влетев в туалет, брюнетка, не закрывая двери, упала на колени перед ванной. После того, как все вырвалось из её организма, голубоглазая вытерла в уголках глаз поступающие слёзы и сглотнула. Горло засаднило, а вкус во рту заставлял морщиться. «Нет! Нет… Что это? Неужели? Нет, бред!» — сознание Агрест верещало, а сердце, при мысли о том, что она вдруг беременна, готово оторваться от сосудов и убежать куда подальше. Брюнетка не помнила, как ворвалась в комнату юриста и, схватив того за плечи, начала трясти, судорожно что-то нашептывая: — Скажи мне, что это все — неправда! Прошу!.. Я не могу! Мне же семнадцать! Да и неизвестно от кого!.. Натаниэль, как это произошло? — Успокойся и объясни, что с тобой? — вырываясь из её «объятий», спросил парень, отходя подальше. — Я беременна. — Захныкала Агрест, — и неизвестно от кого!.. Меня изнасиловали… Я растолстею! У-у-у-у! — жаловалась брюнетка, стараясь не закричать. — Кто это тебе сказал? — как обычно, Куртцберг невозмутим. — Не знаю. — Сокрушалась Маринетт. — Ну вот, и чего же ты плачешь? Все в порядке. Адриан вчера тебя принёс домой… пьяную. Но ничего не сказал про изнасилование. В сердце Агрест что-то ёкнуло. Он спас её? Но зачем? Адриан не ненавидет бывшую Дюпэн-Чэн? Но почему? Вопросы заполнили всю голову и, сделав губы в одну полоску, Маринетт поспешно ретировалась в свою комнату, решая все обдумать.

***

«Спас… Он принёс меня. Ерунда! Ну не может быть так, чтобы человек, которого я ненавижу больше жизни — помог мне. Странно.» Мучаясь от мыслей об какой-то хрени, девушка вновь помассировала виски и глотнула воду, которую нашла в комнате. Вода охлаждала горячее тело и Маринетт все решила. «Сейчас.» Открыв дверь и покачнувшись, Агрест добралась до комнаты Адриана и… остановилась, не решаясь постучать. Простояв минут десять, брюнетка, переминаясь с ноги на ногу, как школьник, все же постучала. — Все идите в жопу. У меня отпуск. Нихера не знаю. — Ответили ей. Голубоглазая все же открыла дверь и сделала в неё парочку шажков. — Адриан… Зачем ты соврал? — спросила Маринетт, сжимая край футболки (переодеться она уже успела). — Соврал на счёт чего? — спросил парень, прекрасно понимая о чем речь. — Не ври, идиот. Все ты знаешь, — прошептала севшим голосом Агрест. — Блядь… Ты че ко мне прикопалась? Иди нахрен и не возвращайся. Давай, чего стоишь? — Я пришла нормально поговорить. Не кричи. Послушай меня, я… — Нет, это ты послушай! Я спас тебя от того пидора только из-за того, что ты могла опозорить нашу фамилию. И все. Абсолютный страх перед позором. Довольна? — бросил блондин, хмурясь. — Более чем. И нечего не меня кричать! — огрызнулась брюнетка, сделав несколько шагов вперёд. — Я на тебя кричу? Пошла вон! Бесишь. — Ты меня выгоняешь? Хм, забавно, если бы не папа, глаза бы мои тебя не видели. — Взаимно, — прошипел Адриан. — Вот именно. Забирай свои «резинки» и вали к своим бабам, идиот! — Резинок у меня куча, не волнуйся. И да, не завидуй. У самой парней нет — так чужому счастью не мешай. — Больно надо. А ты смотри с кем в кровать ложишься! — девушка подошла к нему и заглянула в глаза. — Отойди от меня, вшивая! — завопил он, пытаясь оттолкнуть сестру. — Блядь, отвали! — Только после того, как ты заткнешься, — прошипела Маринетт. — Твою мать. Пиздец. Смешно. Какое условие. — Расхохотался Адриан, отодвинувшись подальше. Агрест сделала ещё несколько шагов вперёд и хотела уже дать леща, но была остановлена криками братца: — Бля, помогите! Меня пытаются изнасиловать! Иди в жопу. — Какое изнасилование? Не смешно, Агрест. Тебя сковородкой огреть? Ты меня пытался изнасиловать, придурок! — Блядь, заебала. — Хлопнув себя по лбу, блондин взял со стола довольно-таки объёмную книгу и кинул в голубоглазую. «Кровная судьба» прилетела к Маринетт и «погладила» по головке. Похоже, не только шишку оставила, но и вышибла мозги с терпением. Брюнетка бомбанула. — Сранный пидор! Уебок изнасилованный! Блядь, как больно. — Вопила девушка, держась за больное место. — Пидрилка, твою мать. Слушай сюда, ебнатик озабоченный, я пыталась вести себя нормально и пыталась контролировать свою речь, но мое терпение лопнуло. Ах ты сука! Че ты ржешь, шлюха? Агрест не знал: смеяться ему или удивляться богатому лексикону сестры. Пока голубоглазая ругалась, яростно жестикулируя руками, блондин пыталась дать стречка, но не удалось. По голове ударило что-то тяжёлое. Хорошая, однако, книга. — А теперь, я пошла. Так что, сука, иди нахер. — Громко хлопнув дверью, Маринетт прошла в свою комнату. Натаниэль покачал головой и, закатив глаза, понял, что их помирить — нереально.