Истинный цвет

Ты никогда не узнаешь, что у тебя есть, пока это не исчезнет. Пришло время прощаться с тем единственным, что у тебя осталось. Falling In Reverse «Straight to Hell»

— И даже не смей мне врать! Я знаю, что ты там была! — процедил Минсок, не разжимая кулаки. Бом дрожала, лёжа на полу, и была готова укрываться от новых ударов, но муж медлил, явно ожидая, что она ответит на его вопрос. И это предчувствие боли и унижений было настолько мучительным, что выдавить из себя хотя бы слово казалось смерти подобным. Девушка знала — бесполезно говорить правду или ложь. Человек, который ненавидит тебя, который заранее вменил тебе вину и хочет наказать, продолжит верить исключительно в то, во что хочет верить. Любые слова всего лишь красная тряпка для быка. Неудачная попытка оправдаться и смягчить назначенный тираном приговор. Чаще всего безуспешно. — Молчишь? Держишь меня за дурака? — язвительно выплёвывал Ким, явно упиваясь своей властью. — Думала, что я не замечу ни раскиданных тапок, ни ключа, лежащего не под тем пузырьком? Да я даже знаю, какие таблетки и в каком количестве ты мне скормила, чтобы я отрубился! Бом не скрывала ни своего удивления, ни шока. Мысль, что её законный супруг тайком от жены считал таблетки в каждом пузырьке, казалась отчего-то настолько пугающей и загоняющей в тупик, что девушка просто не знала, как она может оправдаться. И если таблетки и ключ ещё можно как-то объяснить, то что сказать по поводу злополучных тапок, поправить которые она легкомысленно забыла? Муж, словно хитрый кот, загнал её в ловушку как мышку. Замок щёлкнул, клетка захлопнулась. Выхода нет. — Я жду объяснений. Ты так и будешь молчать? Или мои удары придадут тебе решительности и ты наконец откроешь свой рот? — сев на корточки перед женой, процедил Минсок. Длинные пальцы впились в тонкую девичью шею и крепко сжали, слегка придушив. Бом захрипела, продолжая ронять слёзы, которые, прочертив влажные дорожки на её щеках, касались ладони мужа, но ничуть не остужали его ярость. В голове билась лишь одна мысль: «Зачем я, чёрт возьми, вернулась сюда? Ничто и никто не стоил таких жертв!» — Проси о пощаде! Проси же! — издевался Минсок, совсем не напоминая себя прежнего. Муж впервые за всё время знакомства казался абсолютно чужим. Словно скорлупа, в которой он прятался много лет, треснула пополам, и наружу выбралось тщательно запрятанное и угнетённое, сейчас же смело расправившее крылья нечто. И оно было самым беспощадным и жестоким из всего, что девушке доводилось видеть. Стук в дверь показался Бом галлюцинацией, но увидев, как муж вздрогнул и резко разогнулся, отпуская её, она тут же закашлялась и принялась растирать горло, чтобы ничем не выдать собственного напряжения. — Кого там принесло! — прошипел Ким и строго взглянул на жену. — Сиди здесь и только попробуй пикнуть! Проводив его взглядом, Бом перевернулась на колени и прислушалась к удаляющимся шагам. Она слышала, как щёлкнул замок и раздался весёлый голос Тэмина. Не понимая, что делает, девушка поползла к прихожей, ощущая на влажных от слёз щеках лёгкие порывы прохладного сквозняка. Прислонившись к стене и не решаясь выглянуть в коридор, она прислушалась к гораздо более разборчивым на таком расстоянии голосам. — …всё в порядке? — обеспокоенно интересовался сосед. — Я видел, что Бом приехала. Ты узнал, где она была? — Навещала моих родителей. Прости, что беспокоил тебя днём, — совершенно невозмутимо ответил Минсок, словно не он минутой ранее хладнокровно избивал собственную жену. — Я всё понимаю! Бом пропала, ты был взволнован, поэтому пришёл ко мне. Я всегда рад тебя поддержать. Ты же знаешь об этом, дружище! Понимая, что медлить дальше нельзя, девушка высунулась из своего укрытия и вытянула шею, стараясь попасть в поле зрения Тэмина. Она сама видела его прекрасно — сосед стоял на пороге дома, возвышаясь над Минсоком, улыбаясь мягко и понимающе. Голубая рубашка была застёгнута лишь на пару пуговиц и видимо надевалась впопыхах, просто потому, что ходить в гости полураздетым неприлично. И Бом могла поспорить, что Ли уже готов был попрощаться, как его взгляд упал на её зарёванное лицо с наверняка наливающимся на скуле синяком. Девушка едва успела прижать палец к губам и спрятаться обратно, прежде чем муж обернулся. — Что? — настороженно спросил Минсок. — Да я просто задумался, — отмахнулся Тэмин. — Не пригласишь на чай? Мне так скучно и нечем заняться. — Прости, но мы уже собирались ложиться спать, — отрезал Минсок, потеснив гостя к выходу. — Когда вернётся Минхён? — На днях. Он лежит в клинике в Кванджу, проходит обследование. — Ну вот он скоро вернётся, и будете вместе с ним пить чай по вечерам, — с наигранной весёлостью ответил Ким, захлопнув дверь перед носом озадаченного гостя. После чего, поправив воротник рубашки, вернулся в гостиную, глядя на свернувшуюся в клубок жену. Она перестала всхлипывать, услышав приближающиеся шаги, и ещё крепче прижала колени к груди, лёжа спиной к мужу. — Ты так и будешь молчать? Что ж, молчи. Ты в любом случае будешь наказана за свои проступки. Поднимайся! — властно приказал Минсок. Не дождавшись инициативы от девушки, он собственноручно поставил её на ноги, грубо схватив за воротник кофты. — Поднимайся на второй этаж. Не зная, радоваться ли тому факту, что её отправили не в подвал, Бом послушно преодолела ступени и зашла в их спальню. Усадив её на кровать, Минсок скрылся в ванной, но вернулся уже спустя минуту, протягивая стакан воды и уже знакомую таблетку. — Пей. Выспишься, отдохнёшь. Тебе нужно набраться сил, любимая. Девушка в ужасе смотрела на протянутую пилюлю, чувствуя непередаваемый животный страх. Ей казалось, что как только она выпьет лекарство и отключится, муж сделает с ней что-то ужасное. Убьёт и расчленит, изнасилует, нанесёт ужасные травмы, а она будет настолько беспомощной, что даже не сможет защититься. — Ну же! — рявкнул Минсок, выплеснув ледяную воду в лицо моментально закашлявшейся жены. — Бом, ты специально меня злишь?! Глотай тогда так! Намотав на кулак волосы супруги, Ким силой всунул таблетку в её рот и заставил проглотить. И пока девушка отчаянно рыдала, растеряв последние силы, он довольно похлопал её по щеке и швырнул на кровать, словно безвольную куклу. — Спи сладко, любимая! — склонившись над женой, произнёс Минсок. И Бом отчётливо поняла, что кошмар только начинался и всё самое страшное ждало её впереди.

***

Казалось, что сон — тягучий, липкий — длился целую вечность. Будто бы Бом плавала в озере из мазута, вязла в нём, захлёбывалась вонючей жижей и медленно шла ко дну, не в силах выбраться. Но сколько бы она ни барахталась, сколь отчаянно ни пыталась бы приблизиться к берегу, ни одного звука не слетело с её губ. Онемевшая, оглушённая даже во сне, она видела только чёрное. И чёрное было в ней. Резко распахнув ресницы и втянув воздух сухими губами, девушка на мгновение замерла и тут же расплакалась. Все страхи и воспоминания обрушились на неё, захлестнули болью и страхом неотвратимого, и Бом не находила в себе сил даже для того, чтобы пошевелиться. Когда она немного успокоилась и поняла, что относительно цела и даже может двигаться, то испуганно приоткрыла слипшиеся от слёз ресницы, понимая, что всё ещё находится в их с Минсоком спальне. Настенные часы показывали начало четвёртого, и оставалось лишь догадываться: был это день или ночь. С трудом пошевелившись, Бом села и обвела взглядом комнату. На первый взгляд всё было как прежде — та же обстановка, мебель. Даже одежда на девушке была старой, не тронутой. Но обернувшись и увидев заколоченное изнутри окно, Бом почувствовала, как сердце упало в пятки. Спрыгнув с кровати и подбежав к окну, она подёргала доски на себя, но лишь засадила пару заноз под кожу. Те были прибиты на совесть, надёжно закрывая выход к подоконнику. Оставались лишь узкие щели в пару сантиметров, к которым девушка тут же приблизилась, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Но и тут её ждало разочарование — Минсок позаботился о том, чтобы окно по ту сторону досок было закрыто тёмной непрозрачной тряпкой. Сразу же испугавшись сумерек, Бом включила лампу и бросилась к двери, отчаянно дёргая ручку, хотя заранее знала, что та закрыта на ключ. Попытка попасть в ванную также не увенчалась успехом. — Сука! — мстительно процедила девушка, подхватив с пола сумку и вывалив её содержимое на матрас. Вот только в куче барахла не нашлось ни злополучной камеры, ни ключей от автомобиля, ни мобильного. Минсок подчистую выгреб всё, что могло пригодиться Бом, оставив лишь салфетки, таблетки от головной боли и косметику. Схватив пудреницу и подойдя ближе к свету, девушка рассмотрела в отражении распухшую и посиневшую от удара скулу и раздражённо захлопнула крышку. — Мерзкий урод! Тварь! — шипела Бом, чувствуя, как её распирает от ярости и совершенно безотчётной злости. Вчера, когда Минсок напал на неё столь неожиданно и застал врасплох, она действительно растерялась под напором его грубости и нахлынувших воспоминаний. Но сейчас, проснувшись с новыми силами, девушка ощущала в себе неутолимое желание мести и причинения ответной боли. Подумать только, она вернулась к мужу несмотря ни на что, забив на страх и вопли разума, а любимый супруг встретил её с кулаками. Решил сломать? Полностью подчинить себе? Превратить в безропотную тень? А не пошёл бы он?! Никто, ни один мужчина в этом мире, больше не мог причинить Бом боли. Не сейчас, когда она пережила такое, что и врагу не пожелаешь. Понимая, что в данных условиях тратить время на поиск лазейки бессмысленно, девушка с ногами забралась на кровать и уставилась на входную дверь. Рано или поздно она распахнётся, а пока можно подождать. Взгляд перемещался от настенных часов к двери и обратно, но мерный ход стрелок не успокаивал, а наоборот будил казавшиеся уснувшими страхи. Ярость начинала утихать, а на передний план выходил здравый смысл. Может, не стоит отвечать безрассудством на безрассудство? Вдруг стоит быть более мудрой и выбрать тактику выжидания? Стать послушной женой, встать на колени перед мужем и вымолить прощение, а когда его злость утихнет и он расслабится, уже точно убежать, чтобы никогда не вернуться? В конце концов, Минсок не последний мужчина на земле, и Бом ещё встретит другого, гораздо лучше Кима. И ей удастся стать счастливой благодаря новому супругу, получится выбраться из окружающего кошмара, открыть для себя новый мир, где не будет места проблемам, страхам и отчаянию. Всё, чёрт возьми, возможно, пока она жива и здорова. Лучше начать всё с чистого листа, пока не поздно. Первый блин всегда комом, во второй раз она не допустит былых ошибок и подойдёт к выбору возлюбленного более основательно. Она отыщет лучшего. А Минсок пусть катится в самое пекло. Он не достоин даже капли её слёз и чувств. Ему самое место в психушке. И если бы муж не отобрал у неё мобильный, Бом давно вызвала санитаров, чтобы её благоверного скрутили и спрятали за семью замками. — Какая же я дура! — растирая по щекам бегущие слёзы, простонала девушка. С трудом успокоившись, она откинулась на подушки и уставилась в утонувший в тенях потолок. Прошло уже два часа, тело затекло от неудобной позы, а бесконечное ожидание хоть каких-то звуков или шагов действовало на нервы, выматывая и эмоционально, и физически. Всё сильнее начинало казаться, что происходящее просто дурной сон, который непременно однажды закончится, и Бом сможет облегчённо улыбнуться и во время завтрака позвонить Юнчжо, начав разговор с: «А ты знаешь, какая мне ерунда приснилась?» Тусклый взгляд лениво скользил по комнате, а губы сушило от жажды и духоты. Невыносимо хотелось пить, да и покушать бы Бом не отказалась. Но сложнее всего было бороться с желанием сбегать в туалет. Последний час девушка с трудом сдерживалась, скрещивая ноги и уговаривая себя потерпеть. Она отчаянно не понимала, что сделала не так и чем вызвала столь сильное желание мужа унизить себя. Бом всегда была с ним добра и заботлива, начав вести себя настороженно лишь после того, как Минсок стал медленно съезжать с катушек. Почему же муж не мог понять, что причина её подозрительности и обмана крылась не в каком-то мифическом желании бросить его, а в инстинктивном порыве защитить себя и максимально обезопасить? Заметив непонятную чёрную точку, выглядывающую из-под фотографии на комоде, Бом долго её разглядывала, а затем лениво поднялась и подошла ближе. Отодвинув рамку в сторону, девушка изумлённо взяла в руки портативную камеру, совсем не похожую на ту, что она купила, и растерянно повертела её в ладонях. Устройство было включено, без сомнения. И оно записывало всё, происходящее в комнате. Вот только кому транслировалась картинка? Неужели Минсок специально запер жену в спальне, легко превратив уютное ранее помещение в тюрьму, а теперь наблюдал за ней, словно за лабораторной крысой?! — Что, интересно тебе, да? — спросила у чёрного зрачка камеры Бом. — Видишь этот синяк? Тебе было приятно меня бить? Ты возбудился в этот момент, мерзкий импотент? Что, для того чтобы передёрнуть, тебе нужно причинить женщине боль, иначе ты ни на что не способное убожество?! Да, дорогой, мне тоже хочется причинить тебе боль — не физическую, так моральную. Вот и слушай о том, какой ты ничтожный человек и пассивный мужик. Слушай и глотай! Не выдержав, девушка вернула камеру на комод и, схватив тяжёлую статуэтку, уже хотела раскрошить устройство на мелкие детали, как из-за двери раздались приближающиеся шаги. Мозг сработал быстрее, и Бом сама не поняла, как уже пряталась в углу, занеся тяжёлого бронзового коня для удара. Руки мелко дрожали, пока из коридора доносилось звяканье ключей и приборов. И в этот момент девушке было откровенно плевать на то, кто стоял по ту сторону стены. Кто бы это ни был, она сделает всё, чтобы выбраться наружу и сбежать из проклятого дома. Плевать на всё, Бом не будет ждать и убежит прямо сейчас, пока ещё жива и у неё остались силы и смелость бороться. Она видела, как дверь распахнулась и порог переступила невозмутимая Шинсу. Это ударило даже больнее, чем кулак Минсока — неужели тот предупредил служанку, что держит собственную жену взаперти, как какую-то преступницу? В руках девушки был зажат поднос с ужином, а сама она, не увидев Бом, начала беспокойно вертеть головой и хмурить лоб. Но не успела Шинсу заметить всколыхнувшуюся тень, как девушка выскочила из угла и изо всех сил приложила служанку конём по затылку. Девушка упала навзничь вместе с подносом, чем создала жуткий грохот. Бом же перепрыгнула через осколки, успев поранить одним из них голую ступню, и кинулась к лестнице. Перепрыгивая по две ступеньки за раз, она спустилась вниз, то и дело оглядываясь в поисках погони, и выскочила в коридор. Подслеповато щурясь, попыталась нащупать ключ от автомобиля, но зеркальная полочка была пуста. Тогда девушка толкнула входную дверь и выбежала на залитое закатным солнцем крыльцо. Яркий свет ослепил её, вынудив зажмуриться, но терять время было нельзя, тем более, что их автомобиля нигде не было видно. Всё так же сжимая в руке статуэтку, Бом сбежала с крыльца и помчалась к дому Тэмина, моля всех богов, чтобы сосед оказался дома. Но сколько бы она ни стучала в запертую дверь и окна, до которых смогла дотянуться, ей так никто и не открыл. Поставив окровавленную статуэтку в траву у крыльца и надеясь, что Тэмин её увидит и поймёт, кто к нему приходил, девушка выскочила обратно на дорогу и огляделась. За те несколько минут, что она провела во дворе дома Ли, на улице стало гораздо оживлённее. Многие жители вышли из своих домов и подозрительно смотрели на неё, о чём-то переговариваясь. Неужели Минсок и им что-то наговорил? Нет, этого просто не могло быть. Взгляд Бом бегал по лицам соседей, но желания подойти к ним и попросить о помощи не возникало. Слишком напряжённые, слишком подозрительные. Да и сама девушка не внушала доверия — с распухшей скулой и синяком на пол-лица, босая, растрёпанная. Заметив приближающегося к ней Тэёна, Бом заметно приободрилась и поспешила к нему навстречу. Пожалуй, парень был единственным жителем, который вызывал в ней хотя бы зачатки доверия. По крайней мере до тех пор, пока он не знал, что Бом ударила его возлюблённую статуэткой по голове. — Ты что здесь делаешь? — прошипел Тэён, закрывая девушку своей спиной от любопытных взглядов. — Немедленно возвращайся в дом! — Почему? — растерялась Бом, вновь заплакав. — Пожалуйста, отвези меня в город! Или просто подбрось до трассы. Я поймаю автомобиль и уеду. Прошу тебя! — Я не могу, — замотал головой парень. — Сегодня утром Тэмин собрал всех жителей на экстренное собрание, где Минсок обратился к нам с просьбой. — Какой просьбой? — в ужасе застыла девушка. — Он… он попросил нас присмотреть за тобой. Сказал, что ты не в себе. Что у тебя проблемы с головой. Что ты вернулась вчера из города пьяной и избитой, что была накурена. И он боится, что ты вернёшься к своим дружкам — тем, что приезжали сюда несколько дней назад. Что они плохо на тебя влияют и Минсок хочет тебя обезопасить. Пожалуйста, Бом, вернись в дом и дождись возвращения мужа. — Но, Тэён, это ложь! — схватив парня за руки, зашептала Бом. — Это Минсок меня ударил! Это от его кулака на моём лице синяк! Вот от кого меня нужно спасать! — Прости, но Тэмин подтвердил его слова и попросил выполнить просьбу Минсока. Мне плевать на твоего мужа, но Ли наш лидер. И никто его не ослушается. Поэтому возвращайся в дом — так будет лучше для всех, — настоятельно произнёс Тэён, остановив взгляд на ком-то за спиной Бом. Девушка обернулась и впервые за долгое время вспомнила вкус предательства — терпкий, полный горечи и соли. Там, позади неё, стоял мило улыбающийся Тэмин. Опираясь спиной на калитку, смотрел на Бом мягко и хитро, кусал травинку, явно не боясь испачкать зелёным соком белоснежную рубашку. — Вот значит как? — спросила у самой себя девушка и устало кивнула Тэёну. — Спасибо за новости. Я вернусь в дом. Не чувствуя боли в израненных ступнях, Бом развернулась и пошла в обратном направлении, но в свою калитку так и не свернула. Прошла и мимо Тэмина, который проводил её любопытным взглядом и тут же увязался следом, дав знак остальным, что справится сам. Девушка шла к реке по тропе, все повороты которой запомнила с первого раза. Когда-то давно она преодолевала этот путь на лошади, прижимаясь спиной к горячему телу соседа, сейчас же ступни кололи острые камушки и припекал горячий песок, но всё это такие мелочи по сравнению с тем, что творилось внутри Бом. И она знала, что Тэмин шёл следом, соблюдая безопасную дистанцию. Догадывалась, что сбежать ей не дадут. Но всё равно продолжала идти вперёд из чистого упрямства, как минимум потому, что возвращаться не хотелось, да и ничего хорошего её там не ждало. Позади оставался свихнувшийся муж, служанка с пробитой головой, ненавидящие её жители городка и парень, которому она поверила. Как видимо, зря. Когда на горизонте показалась река, Бом прибавила шаг и, оказавшись на берегу, с разбегу нырнула в тёплую, нагревшуюся на солнце воду. Проплыв под водой несколько метров, девушка поднялась на поверхность и зажмурилась от поднявшихся брызг — Тэмин невозмутимо прыгнул следом, продолжив погоню. — Отвали, — беззвучно слетело с губ. Отвернувшись, Бом начала отчаянно грести к противоположному берегу, стараясь оторваться от хвоста, тем более, что Тэмин не слишком спешил — то ли плохо плавал, во что верилось с трудом, то ли пытался внушить девушке иллюзию победы. Мол, ты можешь, плыви, я слабее тебя. И хотя Бом не верила в это, но всё равно велась, выкладываясь на полную и надеясь скрыться среди деревьев быстрее, чем нога парня ступит на жёлтый горячий песок. Тэмин догнал её в паре десятков метров от берега. Выдохшаяся к тому моменту девушка лишь тихо вскрикнула, когда чужие руки схватили её за талию и утянули под воду. Распахнув глаза и увидев удерживающего её парня, Бом попыталась вырваться, отчаянно пинаясь и отрывая от себя чужие ладони. Изо рта вырывались пузырьки воздуха, но хватка не ослабевала, а в глотку уже заливалась вода. Пребывая в неконтролируемой панике и не справляясь с истерикой, Бом в ужасе смотрела на Тэмина, утянувшего её на самое дно. Он смотрел так же, как на поверхности — прямо, испытующе, словно проверяя на прочность, спокойно глядя на то, как девушка захлёбывалась. Их окружали колыхающиеся водоросли, со дна поднималась муть, а между лицами продолжали мелькать пузырьки — от совсем микроскопических до гораздо более крупных. И когда перед глазами начала разливаться пугающая темнота, Тэмин приблизился вплотную и прижался своими губами к губам Бом, вдыхая ей в рот остатки своего воздуха. А уже в следующее мгновение парень потянул её наверх — туда, где сквозь толщу воды были видны очертания солнца. Надрывно кашляя и цепляясь за плечи Тэмина, к которым прилипла рубашка, Бом жадно давилась воздухом, но упрямо не отводила взгляда. — Всё хорошо? — спросил Ли, проведя подушечкой пальца по скуле девушки. — Минсок постарался? — А ты его поддержал? — сиплым срывающимся голосом поинтересовалась Бом. — Отпусти меня, пожалуйста. Я отдам тебе всё, что у меня есть. Просто дай мне уйти. — У тебя нет того, что мне нужно. Но это есть у твоего мужа, — аккуратно убирая налипшие к девичьему лицу волосы, прошептал Тэмин. — Прости, но я не могу позволить тебе уйти, иначе Минсок тоже уедет. А он нужен мне здесь и сейчас. Осталось совсем немного времени. Просто потерпи. — О чём ты говоришь? — роняя слёзы, смешанные с каплями воды, недоумевала Бом. — У тебя всё ещё есть выбор — либо ты играешь со мной, либо против меня. Я не собираюсь помогать тебе просто так. — Что ты хочешь?! Я напугана. Я не могу вернуться к Минсоку, он избивает меня! Он запер меня в комнате, предварительно напичкав снотворным. И я не знаю, что его мозг придумает в следующий момент! Мой муж болен, он псих, а ты просишь меня вернуться? Да ты понимаешь, что я ударила Шинсу по голове и даже не знаю жива ли она! — разрыдалась Бом, тут же оказавшись заботливо прижата к парню. Из воды выглядывали лишь их головы, а там, на глубине, девушка чувствовала, как ладони Тэмина скользили по спине — осторожно, почти ласково. — Ты смелая девочка, тебе незачем рисковать. Давай объединим силы и на пару заберём у Минсока то, что нам нужно. — А что тебе нужно? — А тебе? Между ними повисло напряжённое молчание, полное взаимной настороженности и недоверия. Бом не сдержала усмешки — подумать только, они прямо сейчас вели разговор о взаимопомощи, но всё ещё не рисковали раскрыть друг перед другом карты. — Подумай пару дней. Взвесь все за и против. Обещаю, что постараюсь сделать это время для тебя наиболее безопасным в сложившихся обстоятельствах. Но если ты откажешься мне помогать, то пеняй на себя — я умою руки. — Хорошо, — спустя пару секунд, устало кивнула девушка. — Молодец, — чужая ладонь хлопнула по спине, и Тэмин обернулся к берегу, с которого они несколько минут назад отчаянно сиганули. — А теперь пора возвращаться. Твой муж уже заждался. Бом со страхом повернула голову и увидела невозмутимого Минсока, возвышающегося в метре от воды и не сводящего с них потемневшего взгляда.