Истинный цвет

Ты можешь быть настоящим подонком, Но это не делает тебя мужчиной. Теперь ты просто одна из моих проблем, Ведь ты вышел из-под контроля. Lana Del Rey «High By The Beach»

Бом чувствовала себя тюремной заключённой, когда совершенно мокрая и босая, сложив руки за спиной, шла в сторону дома. Минсок и Тэмин шли позади неё, девушка ощущала на себе их взгляды, а когда они подошли ближе к городку, то сразу же и любопытные соседи подтянулись. Бом тонко вскрикнула, когда ей в плечо прилетело сырое яйцо, а следом ударил переспелый помидор, забрызгав мутно-красными каплями лицо и футболку. Толпа загудела, готовя новые снаряды, и девушка сжалась, закрылась руками и начала медленно оседать на землю. — Что происходит? — вышел вперёд Тэмин, закрыв собой Бом. — Моя жена едва не убила Шинсу, — меланхолично отозвался Минсок. — Нам повезло, что среди жителей оказался врач и смог оказать пострадавшей первую помощь. Так что ты очень правильно встала на колени, Бом. Вымаливай прощение у её родных, чтобы они не вызвали полицию и не упекли тебя за решётку. Вышедший из толпы Квон решительно сжал кулаки и уже хотел пнуть Бом, но Тэмин сильно оттолкнул его и отрицательно помотал головой. — Нет, — твёрдо произнёс он, не опуская глаз. — Но я должен её наказать! Она избила мою дочь! — Ты знаешь, как мы её накажем. Мы устроим суд. Свой суд — самый справедливый и самый честный. В конце жаркой недели, вечером седьмого дня, мы выберем для Бом верное наказание, — мелодично, но жёстко подвёл черту Ли. Квон помедлил, затем согласно кивнул и отступил. Жители поставили свои корзины на землю, побросав туда яйца и протухшие овощи. — Идём. — Минсок грубо схватил жену за предплечье и потащил домой. Стоило им скрыться за дверью, как Бом отчаянно разрыдалась, съехав по стене на пол. Ей уже было всё равно, если супруг рассердится и обрушит на неё град ударов. Гораздо сильнее девушку пугало осознание того, в какую переделку она попала. Пожалуй, даже постоянное общение с Джо не страшило её так, как жизнь в городке, все выходы из которого были надёжно закрыты. — Не реви! — приказал Ким, легко пнув жену носком мокасин. — Это ты виновата в случившемся! — Минсок, за что ты меня так возненавидел? Ты же клялся мне в любви, — задыхаясь от слёз, обратилась к нему Бом. — Я не изменяла тебе, не бросала тебя. Я до сих пор тебя люблю, а ты надо мной издеваешься. — Не изменяла? Не бросала? — притворно округлив глаза, сел перед ней на корточки муж. — Я всегда догадывался, что мне повезло с женой… Ты считаешь, что я с тобой неоправданно груб? А как же мне себя вести, если стоит мне отвернуться, как ты тут же исчезаешь? Помнишь, мы клялись перед Богом быть вместе и в горе, и в радости, в болезни и здравии. Пока смерть не разлучит нас. Ты поклялась быть моей, Бом, и ты никуда от меня не денешься. — Никуда, — закивала девушка. — Я твоя! Минсок улыбнулся, будто совсем не поверил её словам, и встал в полный рост. — Иди и прими душ, переоденься и спускайся к ужину. И даже не думай сбежать — все двери закрыты, снаружи за домом также следят. Стоило мужчине скрыться в гостиной, как Бом стиснула зубы и прикрыла опухшие от слёз глаза. Её трясло, но злить Минсока было опасно, поэтому, медленно встав, она направилась к ванной комнате, чтобы смыть с себя следы очередного позора.

***

Ночь прошла относительно спокойно — после ужина Бом, обрадованная тем, что её не напичкали снотворным, без лишних возражений вернулась в спальню и забралась под одеяло. Нервно покосилась в глазок камеры и, пожелав супругу спокойной ночи, перевернулась на бок. Сам Минсок ночевал в другой комнате, предварительно заперев жену на ключ. Девушка долго не могла уснуть, молча роняя слёзы на подушку, а спустя час услышала скрип половиц над головой — Ким опять бродил по третьему этажу, нарезая круги вокруг манекена. — Господи, с кем я живу, — задыхаясь от рыданий, едва слышно бормотала Бом. Утром супруг вновь навестил жену. Он принёс с собой веник и ведро воды, наказав убрать следы вчерашнего нападения на служанку. Сонная девушка, боясь разозлить Минсока, осторожно собрала осколки, а затем вытерла влажной тряпкой лужу засохшей крови. Довольный Ким стоял над ползающей на коленях женой, кивал головой, а затем резко схватил её за волосы и обмакнул в мутную воду. Не ожидающая подобного Бом принялась сучить ногами и бить ладонями по стенкам ведра. Мысленно сосчитав до пяти, супруг отпустил девушку и ласково улыбнулся, пока она откашливалась, убирая с лица мокрые сосульки волос. — Это тоже уберёшь, — обманно нежно произнёс Минсок. — И помни, дорогая, что теперь после каждой твоей выходки тебя будет ждать наказание. — Может, сразу убьёшь меня? Ладонь, уже положенная на ручку двери, заметно дрогнула. Ким обернулся и посмотрел на жену, всё ещё сидящую на полу в луже воды. — Правда, убей. Хоть в этом ведре утопи. Я не хочу так жить. Не хочу смотреть на то, как мой любимый человек меняется и превращается в зверя. Ты — не мой муж! Не тот, кого я полюбила! — Заткнись! — не выдержав, подскочил к ней Минсок. — Это ты меня таким сделала! Если бы не твои побеги, не постоянные попытки обмануть меня, не хамство, всего бы этого не было! Ты водишь меня за нос, ты делаешь из меня дурака, ты виновата в том, каким я стал! Но раз мы поклялись перед Богами, то будем нести этот крест до конца! — Ну так накажи меня сам, ты ведь с этим прекрасно справляешься! Зачем ты хочешь позволить этим дикарям творить надо мной самосуд?! — истерично кричала Бом. — А ты боишься его результатов? Уверен, что эти люди будут гораздо более справедливыми в своём решении, чем представители власти. Так что смирись и учись нести ответ за свои проступки. — А ты за свои когда понесёшь? — не желала униматься девушка, прекрасно понимая, что играла с огнём. — Перед кем ты ответишь за каждый свой удар, нанесённый мне, за каждое причинённое унижение? Или ты мужчина и тебе всё можно? — Я не просто мужчина. Я твой супруг — твой Бог и твой судья. Ты сама меня выбрала. — Короткая пощёчина и в следующую секунду дверь захлопнулась, а в замке провернулся ключ.

***

Чего Минсок ожидал меньше всего, так это незапланированного приезда матери. Стоило ему увидеть знакомый автомобиль, въезжающий во двор, как он тут же выскочил на крыльцо и заискивающе улыбнулся, приветствуя родительницу. Пока водитель, выйдя из салона, разминался после долгой дороги, женщина подошла к сыну и ласково поцеловала в обе щеки. — Милый, ты что-то совсем осунулся. Всё хорошо? — Да, мам. Почему ты без предупреждения? — Хотела сделать сюрприз! — заговорщицки прошептала она и обернулась к шофёру. — Вонхо, отнеси пакеты на кухню! Оказалось, что кроме продуктов, женщина привезла для Бом новое платье — красное, атласное, в пол, с тугим корсетом, явно стоящее целое состояние. — Захотела побаловать девочку. Она была у меня на днях такая подавленная и грустная. Позови Бом, пусть она его примерит! — Но её нет дома, — пожал плечами Минсок. — Она всё ещё не вернулась из Сеула. Решила погостить у подруги, развеяться. — У вас точно всё хорошо? — насторожилась мать. — Всё прекрасно! Услышав грохот над головой, госпожа Ким округлила глаза и поджала красные от помады губы. — Это служанка, — успокоил её сын. Обедать было решено на заднем дворе. Тётушка Пак постаралась на славу, и круглый деревянный стол был заставлен различными блюдами. Мать и сын сидели напротив друг друга, мило беседовали, обсуждая погоду и политику, и всё шло прекрасно, пока тема нового витка разговора не коснулась семьи. — Ты точно не хочешь вернуться в столицу? Мы могли бы продать этот дом и купить другой — поближе к Сеулу. Как ты на это смотришь, дорогой? — тщательно прожёвывая мясо, поинтересовалась женщина. — Отрицательно, — отрезал Ким. — Мне хорошо здесь, на природе, в тишине и покое. Меня устраивают соседи, жители городка. И то, что вас всех нет рядом, тоже не может не радовать. — Милый, — сухая ладонь сжала холодные пальцы сына. — Пойми, мы не желаем тебе зла! Просто Бом говорила о том, что ей сложно живётся здесь. Быть может, стоит пойти навстречу молодой супруге и вернуться назад? — Нет, мама, я никуда не собираюсь возвращаться. И дом я продавать не позволю. Он мой! Я провёл здесь всё детство. В этих стенах жили мои предки. Да я только сейчас начал чувствовать себя лучше и ощутил прилив вдохновения, а ты хочешь всё сломать в один миг?! — Не горячись, Минсок. Это просто предложение, — легко пожала плечами госпожа Ким. — Но ты мог хотя бы изредка навещать семью? Отец скучает, да и с Луханом пора бы помириться. — Мама! — рявкнул мужчина, скинув в траву тарелку с остатками еды. — Я же просил тебя не говорить при мне о Лухане! — Хорошо, извини, — сложив дрожащие руки на коленях, произнесла родительница. Минсок понимал, что его матери стало неуютно, но в то же время он осознавал, что погорячился. Нельзя было вот так явно демонстрировать свою агрессию — вполне возможно, что сразу по возвращению в Сеул женщина позвонит его курирующему врачу и наплетёт какой-нибудь ерунды. А Киму сейчас меньше всего хотелось вновь оказаться запертым в больнице на очередное обследование. — Мама, прости, — сдавленно обратился к ней сын. — Просто Лухан — это больная тема. — Я знаю, милый. Прости, что вновь её подняла. Остаток обеда они молчали, разговорившись лишь в тот момент, когда тётушка Пак принесла кофе и яблочный пирог. Мать вновь завела пластинку про семейную жизнь, пытаясь более подробно разузнать об отношениях молодых супругов. — Не знаю, я запутался, — устав от бесконечных допросов, вздохнул Минсок. — С одной стороны, я вижу, что Бом меня любит, что заботится обо мне. Но в то же время, я не могу до конца ей доверять. Я всё время боюсь, что она может уехать и не вернуться, бросить меня без лишних слов, устав жить с таким психом. — Милый, ты не псих! — тут же сердито вступилась женщина. — И Бом должна быть благодарна за то, что стала членом столь уважаемой семьи, как наша. Я очень люблю эту девочку, но тебя я ценю гораздо больше. Поэтому если ты уверен, что она тебя обманывает или обижает — скажи мне, а я с ней разберусь. — Я уже взрослый, мама. — Я знаю! Но я должна защищать тебя. Тем более, что перед свадьбой мы с отцом предупреждали Бом о том, какой ты чувствительный и нестабильный мальчик. Она знала всё и была готова к любым перепадам твоего настроения. И даже договор согласилась заключить, давая понять, что настроена серьёзно… Женщина резко замолчала, понимая, что сболтнула лишнего, но Минсок уже уцепился за произнесённую фразу и волком смотрел на мать. — Ой, заболталась я что-то. Пора возвращаться в Сеул, — торопливо засобиралась госпожа Ким, пытаясь нащупать ремешок сумки, повешенной на спинке стула. — Мама! Охнув, женщина замерла и покосилась на сына. — О каком договоре идёт речь? — Брачный договор. Совершенно обычный. Мы заключили его с Бом, чтобы избежать различных… сложностей, — нехотя призналась мама. — И что за пункты были в этом договоре? — едва сдерживая ярость, просипел Ким. — Всё стандартно. Например, про раздел имущества. Там чёрным по белому указано, что Бом в случае развода может претендовать только на твою долю, а бизнес Лухана или наш с отцом её никак не будет касаться. Мы должны были быть уверены, что твоя невеста не обычная золотоискательница. — Какой ещё там был пункт? — откинулся на спинку стула Минсок. Женщина молчала, нервно стуча пальцами по столу, и смотрела куда угодно, только не на сына. — Мама, я жду. — Хорошо, дорогой! — подалась вперёд госпожа Ким. — Там был пункт по поводу развода. Согласно этому условию, Бом обязана прожить с тобой в законном браке не менее шести месяцев. И не просто прожить, а находиться с тобой на одной территории. В случае, если развод случится раньше, она обязана заплатить неустойку в размере ста тысяч долларов. — Что? — неверяще выдохнул Минсок. — Вы продали меня Бом, назначив цену в сто тысяч? — Сынок, ты всё не так понял! Мы напротив хотели убедиться, что Бом серьёзна в отношении тебя! Что ей не нужны твои деньги! Что она не поиграет с тобой пару месяцев и бросит, а будет рядом на гораздо больший срок! — Мама, вы продали меня Бом! Она со мной даже не из жалости, а только потому, что ей нечем платить неустойку! — взревел мужчина, резко подскочив и нависнув над побледневшей матерью. — Я думал, что вы уже не сделаете мне больнее, но вам это с блеском удалось. Минсок ушёл, хлопнув дверью, и за отъездом матери наблюдал из окна гостиной. Он видел, как женщина, разговаривая с кем-то по телефону, нервно села в автомобиль. Вонхо быстро завёл мотор, выехал за пределы двора, и вскоре машина скрылась из виду. А рана в груди осталась. — Не приезжай сюда больше, сука! — прошипел Ким вслед матери и вытер злые слёзы, бегущие по щекам.

***

Бом не хотела спускаться к ужину, но Минсок заставил, грубо стащив за шкирку по лестнице. Затолкнул на кухню, силой усадил на стул и подвинул тарелку с кашей. — Ешь! — рявкнул он, отойдя к окну. Девушка обвела усталым взглядом кухню — если бы только в зоне видимости были ножи или вилки, она бы точно всадила их в спину мужа. Но тот подготовился, всё спрятал, оставив лишь чайную ложку, плавающую в кружке с кофе. Есть совсем не хотелось, но зная, что она рассердит супруга отказом, Бом вяло принялась размазывать кашу по блюдцу. — Сегодня кто-то приезжал? Я слышала звук мотора, — не особо надеясь на ответ, произнесла она. — Да, моя мать. Она привезла тебе платье, оно лежит в гостиной на диване. — И куда же мне в нём пойти? На суд? — саркастично хмыкнула девушка. — Ты собиралась меня бросить сразу после окончания срока? Через два с половиной месяца, так? — прохладно поинтересовался Минсок, равнодушно взглянув на жену. Бом даже не удивилась. Всего лишь пожала плечами и устало отвернулась. — Я знала, что ты не совсем нормальный, но замуж за тебя я вышла именно по любви. Сам подумай, зачем мне нужно было жертвовать полугодом своей жизни? Ради любопытства? Эксперимента? Из-за спора? Нет, любимый. У меня были чувства, а ты их сейчас топчешь. Ты меня убиваешь и душишь! — ударив кулаком по столу, крикнула Бом. Минсок смотрел на неё зверем, но не приближался и руки не распускал. Девушка истерично взвыла и запустила руки в волосы, раскачиваясь из стороны в сторону. Кто бы только знал, какими словами она проклинала себя за безрассудство и необдуманность. Сколько раз возвращалась мыслями в тот злополучный вечер, где стояла на развилке и не знала, куда повернуть. Почему она тогда не уехала? Зачем возвратилась в этот дом? Её терпение медленно подходило к концу. Его подтачивало абсолютно всё — спальня, с лёгкой подачи супруга ставшая тюрьмой; полная изолированность от посторонних; камера, наблюдающая за ней сутки напролёт; постоянные побои и унижения; ненависть жителей. И, конечно же, отчаяние и страх перед будущим. Как сбежать отсюда? Как спастись? Кому можно верить, а кого лучше избегать? Бом не знала ответов, и ей некому было адресовать вопросы. У неё не было ни телефона, ни интернета, она даже не могла выйти за пределы дома, потому что была уверена — Минсок не врал, когда говорил, что за ней следят. Самое смешное, что, выходя замуж, девушка хотела начать новую жизнь, а на деле оказалось, что она угодила в ещё большую задницу, чем раньше. — Привет. Появившийся в дверях кухни Тэмин внимательно посмотрел на вздрогнувших супругов и растерянно развёл руками. — У вас дверь была открыта. — Ужинать будешь? — меланхолично предложил Минсок. — Нет, спасибо. — Ли сел рядом с замершей Бом и сложил руки на столе. — Как у вас дела? — Ты пришёл поговорить об этом? — Не совсем. Я… Тэмин растерянно замолчал и растёр покрасневшие глаза ладонями. Бом повернула голову, внимательно на него глядя, пропустив тот момент, когда Минсок расположился напротив соседа. — Что случилось? — серьёзно спросил Ким, заметив блеснувшую на щеке соседа каплю слёз, которую тот тут же торопливо стёр. — Я был в городе. Навещал брата в больнице, — срывающимся голосом произнёс Ли. — Всё плохо. — Что это значит? — не удержалась от вопроса девушка, не зная, верить в этот спектакль или не стоит. — Нужна срочная операция на сердце. У нас её не делают, нужно отправлять Минхёна в Германию. Стоимость перелёта, операции, реабилитационной терапии вылилась в такую сумму, что мне проще пулю в висок пустить, чем где-то найти деньги. Тэмин закрыл ладонями лицо и что-то совсем неразборчиво бормотал, пока его плечи ходили ходуном от плохо сдерживаемых рыданий. — Сколько? — хмуро произнёс Минсок. Услышав итоговую сумму, они с Бом переглянулись, удивлённо округлив глаза, — стоимость лечения действительно была космической. Тэмин, не в силах усидеть на месте, вскочил и принялся загибать пальцы, перечисляя все способы, где можно взять денег, начиная банальными, вроде кредита, и заканчивая совсем уж криминальными в духе ограбления банка. — Я не могу сидеть сложа руки, понимаете? — нервно кричал он. — Даже если я продам всё, что у меня есть, наберу долгов и кредитов, то всё равно не расплачусь! Сумму нужно найти срочно, до конца следующего месяца. И если я не сделаю этого, то оперировать Минхёна будет уже поздно. Мой брат умрёт очень быстро, потому что подключённые к нему аппараты перестанут помогать. Его не станет. Я останусь совершенно один! Бом едва сдержалась, чтобы не сжать трясущуюся ладонь парня в своей руке — до того потерянным и подавленным выглядел Тэмин. И чем дольше слушала его девушка, тем чётче понимала, что это не обман. Это просто не могло быть ложью, такие эмоции не подделаешь. Да и кто будет шутить над жизнью собственного брата? — Я бы помог, ты же знаешь, но у меня нет денег. На счету есть около двадцати тысяч, но я не думаю, что они сильно помогут, — подавленно сообщил Минсок. — Ты не обязан мне помогать. В конце концов, это наши с Марком проблемы. Мы справимся, я придумаю что-нибудь. Я просто пришёл поделиться, я думал меня разорвёт на части от невозможности что-либо сделать! Тэмин провёл в их доме ещё около часа. Немного успокоившись, выпил чашку чая с мятой, долго говорил о чём-то наедине с Минсоком, а затем попрощался с всё ещё сидящей на кухне Бом и ушёл. Закрыв за гостем дверь, супруг вернулся к жене и недовольно поморщился — та забралась с ногами на стул и упрямо его игнорировала, продолжая смотреть в одну точку. — Пора спать. Возвращайся в спальню и ложись. — Долго так будет продолжаться? — Всегда. — А если через полгода я решу с тобой развестись? Минсок ничего не ответил на это заявление, но его улыбка не сулила ничего хорошего. С трудом передвигая затёкшими ногами, Бом поднялась на второй этаж, но в тёмную комнату заходить не спешила, словно бы ожидала грубого толчка в спину. — Могу я задать вопрос? — Какой? — недовольно сложил руки на груди Минсок. — Я думала, что Тэмин твой друг, а ты даже не можешь дать ему денег на операцию брата? Наврал ему про двадцать тысяч. Так вот какова твоя дружба? — усмехнулась Бом, прислонившись спиной к стене. — Почему же наврал — это действительно правда. У меня из всего имущества только этот дом и двадцать тысяч на счету. Плюс те суммы, что ежемесячно перечисляют родители. — Шутишь? — рассмеялась девушка. — Сын владельца одной из крупнейших строительных компаний Южной Кореи не имеет ничего? — Я абсолютно серьёзен, дорогая жена. Тебе не помешало бы тщательнее изучить столь волнующий вопрос, прежде чем выходить за меня замуж. Бом даже не сопротивлялась, когда супруг втолкнул её в спальню и привычно запер на ключ дверь. Услышанное не укладывалось в голове, тем более, что по имеющимся сведениям её муж являлся миллионером и главным наследником огромного состояния. — С ума сойти, — прошептала девушка, закрыв рот рукой и отчаянно не понимая, кому верить.