Истинный цвет

Твой взгляд пронизывает холодом, Но в этом теле уже нет меня, И теперь мне плевать. Jonghyun «Let Me Out»

Минсок всю ночь не спал — сидел на полу гостиной, обложившись вещами Бом, и запивал свою тоску пряным горьким виски. Он редко выпивал, потому что принимаемые лекарства вкупе с алкоголем могли дать совершенно неожиданный эффект, но сегодня это было ему необходимо. Лишь бы не думать, не анализировать, не бояться. Замылить сознание по максимуму, а в идеале отключиться, чтобы больше не чувствовать боли. А боль была — в каждом действии и взгляде. В каждом ударе, нанесённом по-прежнему любимой жене. У Минсока дрожали руки, они не могли удержать стакан, и коричневые капли падали на пол, образовывая крохотные озёрца. И больше всего в эти моменты мужчину пугала мысль, что будь Бом рядом, он поставил бы её на колени и заставил слизывать виски с паркета языком. То чёрное, что сейчас клубилось и облизывало угольными языками душу и сердце, всегда жило в нём, но было запрятано глубоко и далеко, чтобы уже никому не причинить зла. Минсок всегда признавал свою тёмную сущность, требующую мучений, страданий и даже смертей, но с возрастом он пришёл к осознанию, что нужно уметь себя контролировать. Когда ты нормальный, окружающие тебя не боятся. Мать не прячет взгляд и не плачет по ночам, а отец не стыдится обнять и крепко пожать руку. Когда ты нормальный, тебя не посадят в одноместную палату и не будут пичкать лекарствами, после которых всё, как в тумане, и нет сил даже поднять руку. Когда ты нормальный, то можешь вести обычную жизнь — гулять, рисовать, слушать музыку, встречать рассветы, запечатлевая багряно-алые лучи на белоснежном листе бумаги. Минсок хотел стать нормальным, и он им стал. Виртуозно обвёл вокруг пальца родителей и лечащих врачей, окружающих людей, соседей. Он даже себя умудрился обмануть. Ким искренне хотел стать лучше для Бом, мечтал доказать ей, что умеет любить и достоин её чувств. И он совершенно пропустил тот момент, когда всё вышло из-под контроля и покатилось под откос. Крепкая броня раскалывалась понемногу, усыпляя бдительность и даруя уверенность, что всё в порядке и всё ещё можно исправить. Но трещины становились глубже день ото дня, и тьма вырывалась наружу, затопляя собою разум и радужку зрачков. И сейчас, сжимая в дрожащей руке полупустой стакан, Минсок понимал, что ему уже не остановиться. Он заранее проиграл этот бой. И либо он отыграет его до конца, либо вернётся в палату, где будет кричать, биться в закрытую дверь, а затем однажды утром очнётся привязанным к кровати, а перед глазами расстелется привычный туман. Бокал выпал и со звоном покатился по полу. Остатки виски намочили брюки Минсока, но тот даже не заметил внешнего дискомфорта — внутри болело гораздо сильнее. Свернувшись клубком, мужчина выл от отчаяния, бился лбом об пол и царапал собственные руки, оставляя на коже уродливые кровоточащие борозды. А может, бросить всё? Схватить в охапку Бом и уехать отсюда? Прочь от родителей, психушки. Туда, где нет знакомых лиц, где можно начать всё сначала и, о да, притвориться нормальным. Если только жена простит. Если научится ему заново доверять. Возможно ли это? И возможно ли усмирить своего демона, который затихает лишь в те моменты, когда Минсок унижает любимую женщину? Как остановить себя? Как вернуть утраченный контроль? Как ослабить хватку и заставить себя поверить в то, что Бом не убежит, как только дверь клетки приоткроется? Уже под утро, разглядывая семейные фотографии, мужчина тепло улыбался, глядя на фото жены. Бом была такой счастливой и юной, в белоснежном платье, с густыми локонами, рассыпанными по плечам. Она крепко держалась за локоть новоиспечённого супруга, с любовью и лаской глядя на него. Бом надеялась, что он станет её опорой. Она верила ему, когда говорила «Согласна!» перед людьми и Богом. А он… А что, если всё это пустое? Быть может, Бом действительно в него влюблена и согласилась на брак совсем не из-за денег или других благ? И не уходила от него столько месяцев, терпела все капризы и загоны лишь по той причине, что действительно хотела быть с ним рядом? Ведь всё у них было хорошо — пока они встречались, нежно заботясь и мило ухаживая, постепенно получше узнавая друг друга. И решение предложить Бом руку и сердце было не спонтанным, а взвешенным. А ведь Минсок всегда хорошо разбирался в людях, и раз уж он решил довериться девушке, то наверное это того стоило. И сейчас он должен поверить своей супруге, как поверил в момент первого признания в любви, или когда услышал о её взаимном желании быть вместе и в болезни, и в здравии. Когда она согласилась променять шумную столицу на уединённый дом в провинции. Когда поддерживала все его начинания. Когда улыбалась только ему, когда была только его, и не было причин усомниться в её честности. Быть может, стоит прекратить расследование? Заплатить детективу До остаток суммы и попросить его уничтожить возможные улики? Но… нет, точно нет. Демон съест его живьём, если не узнает правды. И Минсок сам себе не простит, если остановится в последний момент. В конце концов, если Бом перед ним честна, то бояться нечего. Но если у неё есть постыдные тайны, то о какой тогда любви может идти речь? Нет, Ким поставит точку в этой истории, какой бы она ни была, но перед этим он должен знать правду. — Что же ты скрываешь от меня, дорогая жена? — спросил у тишины Минсок, разглядывая зажатый в ладони кулон в виде скрипичного ключа.

***

Очередной летний день был невыносимо жарким и душным. Минсок честно пытался сосредоточиться на работе над картиной, но кисть то и дело падала из рук, отросшая чёлка лезла в глаза, а солнечный луч, бьющий прямо в окно, упрямо слепил, как не отворачивайся от него. Спустя пару часов тщетных попыток, мужчина раздражённо отодвинул мольберт к стене и выглянул в распахнутое окно. Ким знал, что большинство жителей отправились утром на рисовые поля, а в городке остались лишь дети и старики, да Тэмин слонялся у себя во дворе, не спеша заглядывать в гости. Минсоку нравилось здесь — он чувствовал себя свободным и счастливым, даже несмотря на прошлые, совсем неутешительные воспоминания. Но то, что было тогда, уже не повторится. А «сейчас» он ещё мог сделать прекраснее. И было бы неплохо начать немедленно. Проглотив пару таблеток с особым эффектом, приобретённых в Сеуле с огромным трудом, и запив их водой, мужчина сходил в душ, чтобы смыть с себя запах краски, и переоделся в свежую одежду. Тщательно уложил перед зеркалом волосы, брызнулся одеколоном и, откашлявшись в кулак, постучал в дверь спальни, на мгновение забыв, что Бом сидит там под замком. Когда он провернул ключ и заглянул в тёмную комнату, то сразу же столкнулся с испуганными глазами девушки, забившейся в угол кровати. Устыдившись самого себя, Минсок неуверенно улыбнулся и сделал шаг вперёд. — Не хочешь прогуляться? — предложил он. Зрачки Бом нервно забегали, явно пытаясь отыскать подвох, но супруг продолжал спокойно улыбаться и держать руки за спиной. — Хорошо, — наконец кивнула девушка. — Если тебе нужно принять душ, то я подожду. — Спасибо, — бросив взгляд в сторону ванной, выдохнула Бом. Пока жена мылась, Минсок сидел на пуфике возле зеркала, аккуратно расправляя на коленях большое махровое полотенце. Шум воды успокаивал, даруя долгожданную умиротворённость, и решение узнать результаты расследования, принятое прошлой ночью, уже не казалось таким уж заманчивым и правильным. А может, ну его? Когда Бом вышла из душевой кабины и замерла перед мужем, тот самостоятельно промокнул её влажную кожу полотенцем, а затем коснулся ладонями покатых плеч и покачивающейся от тяжёлого дыхания груди. — Ты прекрасна. Богиня! Хочу нарисовать тебя, — шептал Минсок, стараясь не обращать внимания на синяки и ссадины, оставленные им же. Он опустился на колени, исследуя кожей ладоней все изгибы женского тела, коснулся гладко выбритой щекой упругого бедра, втянул запах цветочного мыла и, напоследок поцеловав аккуратный пупок, поднялся, и протянул полотенце жене, в которое та торопливо завернулась, повернувшись к Киму спиной. Из дома они вышли спустя полчаса, сразу же после лёгкого обеда. Казалось, что воздух звенел от жары, а раскалённое солнце продолжало палить всё сильнее. Небо оставалось девственно-голубым и лишённым облаков, но тётушка Пак во время завтрака клялась Минсоку, что к вечеру соберётся гроза. Ким с детства боялся вспышек молний и раскатов грома, поэтому предпочёл верить в то, что служанка глубоко заблуждалась в своих суеверных приметах. Они шли с Бом по направлению к мосту, где несколькими днями ранее проходила шумная попойка с танцами у костра. Девушка молчала, пряча потухший взгляд под соломенной шляпой, а подол короткого летнего сарафана жадно трепал горячий сухой ветер. — У реки должно быть прохладнее, — промокая вспотевший лоб платком, уверял её Минсок. — Зря мы пообедали — нужно было взять корзину с едой и устроить пикник. Было бы здорово, правда? — Правда, — натянуто улыбнулась жена, продолжая косо смотреть по сторонам. — За нами никто не следит, расслабься, — буркнул Ким, чуть обогнав Бом. — Ты в курсе, что с завтрашнего дня начинается жаркая неделя? — Конечно, в курсе! У меня же в последние дни было так много собеседников, — обиженно процедила девушка, слишком громко и жалобно шмыгнув носом. — Так нужно, — нахмурился Минсок, тут же сменив тему. — Я не в курсе, что значит это понятие, но Тэмин сказал, что будет очень весело и круто. На целую неделю местные жители будут освобождены от работы, поэтому они сегодня трудятся на рисовых полях, чтобы следующие семь дней ничего не делать. Я тоже хочу поучаствовать… с тобой. Бом остановилась, изумлённо глядя на спину удаляющегося мужа, а когда тот обернулся, торопливо отвела взгляд. Ким стремительно сократил разделяющее их расстояние, вынуждая супругу втянуть голову в плечи и застыть в ожидании удара, и до того больно стало от этой картины, что он крепко прижал к себе Бом и коснулся губами её влажного виска. — Прости меня, ладно? Я был таким дураком! — шептал он, убаюкивая девушку в объятиях. — Если хочешь, то мы можем уехать. Не в Сеул, а вообще, куда-нибудь. Я так давно об этом думаю! Бом дрожала в его руках — неподвижная, практически сломанная, и Минсок был уверен, что она не верила ни одному его слову. — Что ты думаешь об этом? — прошептал он, жадно разглядывая её лицо. — Это прекрасная идея, — устало кивнула девушка. На мост они ступили, держась за руки. Прошли по скрипевшим от любого движения доскам и вышли на ту сторону, где тёмной стеной возвышался лес — высокий, многовековой, полный пугающих звуков и теней. В глубине деревьев на все мотивы пели птицы, трещали ветки под ногами невидимых путников или зверей. А ещё тянуло долгожданной прохладой. Ослепительное солнце запутывалось в ветвях деревьев, падало причудливой паутиной на землю, не обжигало как здесь, на самой кромке леса, и Бом неосознанно тянулась в его спасительную глубину. — Останемся у реки, — строго оборвал все надежды Минсок. Девушка взглянула на него с ненавистью, а затем вновь посмотрела в лес — в таком легко затеряться, главное оторваться от преследователя хотя бы немного, а там можно спрятаться в корнях деревьев или глубоком овраге. Просидеть до темноты, а затем двинуться подальше от городка, чтобы на рассвете выйти на дорогу и уехать с первой проезжающей машиной. — Бом, ты меня слышишь? — прикрикнул Минсок, успевший расстелить снятую с себя жилетку на траве. — Садись! Покорно кивнув, девушка придержала подол и села на ткань. Поёрзала, принимая удобное положение, и заострила взгляд на валяющейся неподалёку парочке камней. — Ты здесь была раньше? — не отрывая взгляда от воды, поинтересовался мужчина. — Здесь хорошо, спокойно. Бом даже под страхом смертной казни не рассказала бы мужу, когда и с кем здесь была, и чем они при этом занимались — вряд ли бы он обрадовался подобным подробностям из её жизни. — Не молчи. Поговори со мной. Мы оба были неправы в последнее время, — поджал губы Минсок, выражая искреннее сожаление. — Сам не знаю, что на меня нашло… Девушка перестала прислушиваться к голосу мужа — она незаметно накрыла ладонью один из камней и крепко сжала его в пальцах. Адреналин бил в голову, сердце стучало словно сумасшедшее и мысль, что её могут раскусить в любой момент, едва не лишала рассудка. — Как думаешь, у нас сможет всё быть, как прежде? — жалобно выдохнул Ким, повернувшись к жене лицом. — Мы можем попробовать, — пожала плечами Бом и, облизнув губы, чуть подалась вперёд. Она дрожала, но Минсок, правильно расценивший её движение, явно списал эту реакцию на повышенную чувствительность. Не ощущая подвоха, он с радостью наклонился к супруге и его губы уже коснулись уголка рта, как резкая боль прошила затылок и заставила его закричать. Удар вышел не точным и смазанным, хотя Бом, прежде чем вскочить, успела увидеть на камне кровь. Отбросив орудие в траву, она метнулась к лесу, страшась оглянуться назад. Соломенная шляпа тут же оказалась сорвана ветром и, совершив в воздухе пару изящных пируэтов, спикировала прямо на поверхность воды, поплыв по течению реки в неизвестном направлении. — Стой! — рыкнул Минсок вслед убегающей жене, с трудом поднимаясь на пошатывающихся ногах и с ненавистью глядя на скрывающийся среди деревьев силуэт. Бом бежала вперёд, не чуя ног. Ловко перескакивала через препятствия в виде поваленных деревьев или ледяных ручейков, продиралась сквозь колючие кусты, в кровь раздирая кожу, но даже не чувствовала дискомфорта. В голове билась лишь одна мысль, и именно она подстёгивала её продолжать мчаться вперёд, несмотря на боль в боку и подворачивающиеся от усталости ступни. И когда Бом решила, что наконец-то оторвалась, рядом с ухом просвистел небольшой камень, с шорохом рухнув в траву. Тонко вскрикнув, девушка обернулась и увидела мчащегося следом Минсока, по лбу которого текла густая тёмно-красная кровь. — Господи, нет! — простонала она, прозевав трухлявый пень и запнувшись об него. С трудом удержав равновесие и пригнувшись к земле, девушка продолжила гонку. По щекам текли слёзы, ветер свистел в ушах, а страх новых снарядов из-за спины вынуждал то и дело оборачиваться. Мужчина, подобно охотнику, методично загонял свою жертву и явно не чувствовал усталости. Бом могла найти этому лишь одно объяснение — перед прогулкой Ким принял свои особые волшебные таблетки. Он пил их редко, лишь в моменты ужасной депрессии и полного упадка сил, так как те имели довольно сильный эффект и, если верить противопоказаниям, вызывали привыкание. Так что если это правда, то внутри Минсока мощный мотор и убежать от него если и получится, то с великим трудом. — К чёрту, — прохрипела Бом, собрав последние силы в кулак, и уже через мгновение закричала от дикой боли. Брошенный ей вслед камень попал точно в цель — прошил болью колено, и девушка повалилась на землю, прижимая ладонь к взрывающемуся болью суставу. Слёзы текли из глаз, в ушах шумело, а приближающиеся шаги вынуждали в истерике задыхаться. Когда запыхавшийся Минсок подошёл к ней, Бом затихла, глядя на него мрачно, исподлобья. Мужчина вытер рукавом белоснежной рубашки окровавленный лоб и совершенно безумно улыбнулся. — Вот так, значит? Я к тебе со всей душой, а ты… Нехорошо получается, не находишь? — Иди к чёрту! Я тебя ненавижу! — А говорила, что любишь, — лукаво прищурился Минсок. — Ненавижу! — закричала Бом и тут же взвыла от боли в повреждённом колене. Ким, не пряча садистcкой ухмылки, давил подошвой на сустав, явно наслаждаясь чужой болью. Девушка видела его расширенные безумные зрачки и прекрасно понимала — таблетки сорвали последние заслонки и от прежнего Минсока ничего не осталось. Теперь этот человек — зверь. — Знаешь, зачем я выпил таблетки? Потому что хотел стать другим — каким давно не был. Активным, остроумным, энергичным. Хотел поговорить с тобой по душам, рассмешить тебя, — расстёгивая ширинку, признался Ким. — Но ты сама виновата — пробила мне башку вместо того, чтобы ответить лаской и пониманием на мои порывы. — Не подходи ко мне, ублюдок! — отползая от раззадоренного погоней мужа, шипела Бом, в страхе глядя на его топорщившуюся ширинку. — Я выпил две, а не одну, как обычно. Чтобы наверняка. Чтобы тебе было хорошо, — спустив штаны с трусами до колен, признался Минсок. Ловко скрутив руки брыкающейся девушки, он лёг на неё сверху и попытался поцеловать. Когда жена увернулась и плюнула ему в лицо, он взревел и мощно ударил её в скулу, на пару секунд выбив из реальности. И пока Бом приходила в себя, он успел разорвать её бельё и развести ноги, чтобы тут же, преодолевая сопротивление, войти в неподготовленное тело. Рвано простонав, потерявшись в ощущениях, словно вдохнул забористой наркоты, Ким сжал до хруста чужие запястья, игнорируя жалобные мольбы о пощаде. Девушка кричала и плакала, пока Минсок совершал судорожные фрикции, жарко дыша в избитое лицо, капая на него собственной кровью. — Мне больно! Больно! — Бом била его пятками по бокам, пока руки продолжали быть крепко стиснутыми. — Сука, я убью тебя ночью! Я задушу тебя подушкой! Я подброшу тебе в еду яд! — Сопротивляйся, груби, меня это ещё сильнее заводит, — шептал ей на ухо Ким, пока глаза закатывались от наслаждения. Надолго его не хватило, и вскоре он кончил внутрь проскулившей жены, плотно стиснув свои голые ягодицы, которые уже успели искусать комары. Выйдя из Бом, он огладил ладонями её подрагивающие бёдра, прошёлся пальцами по влажной промежности и довольно рассмеялся. Затем поднялся, вернул на место одежду и отряхнул успевшие испачкаться светлые брюки. — Кто знает? Вдруг повезёт, и ты родишь мне малыша? Девушка никак не отреагировала на это заявление, крепко зажмурившись и отвернув голову в сторону, поджимая трясущиеся губы. В нос забивался запах хвои и сухой земли, и Бом предпочла бы навсегда остаться здесь — на покрывале из колючек, в окружении жужжащих насекомых и яркокрылых бабочек. Где угодно, лишь бы не возвращаться назад. Недолго походив между деревьев, Минсок вернулся с крепкой сучковатой палкой. Обломав лишние ветки, он навалился на неё, проверяя на прочность, и приказал Бом вставать. Когда жена не послушалась, он собственноручно вздёрнул её на ноги, брезгливо обтёр разорванным подолом побежавшую по бёдрам сперму и вручил палку. — Иди впереди, я буду сзади. Иди, пока я не сломал твоё второе колено, — пригрозил мужчина. — Отвали, урод, — равнодушно отрезала девушка, тут же рухнув обратно на землю от нового удара. Разъярённый муж схватил её за здоровую ногу и потащил по земле, вынуждая стукаться позвоночником и затылком о все кочки и корни деревьев. И ему было плевать, что Бом надсадно плакала, закрыв ладонями лицо — сила и ярость бурлили в нём и требовали выхода. Минсок услышал треск веток с опозданием, весьма удивившись, когда из-за деревьев вышел бледный Тэмин. Увидев открывшуюся перед ним картину, парень растерянно округлил глаза и отступил назад. — Что здесь происходит?! — А ты здесь что забыл? Это дела нашей семьи, — вновь потянув зарыдавшую Бом, объявил мужчина. — Отпусти её! — рыкнул Тэмин. — Она моя жена! — Она слабая женщина! Это ты с ней сделал?! — указав на новые удары и распухшее посиневшее колено, уточнил Ли. — Можешь не отвечать! — Только попробуй подойти к ней! — прошипел Минсок, но сосед даже не стал его слушать. Оттолкнув Кима, Тэмин сел на корточки перед зарёванной девушкой, успев заметить и засохшие полосы на коже бёдер, и многочисленные свежие ссадины. Бом было невыносимо стыдно, но она не могла спрятать благодарности во взгляде — единственным человеком, который продолжал иметь на Минсока хоть какое-то влияние, всё ещё оставался Ли Тэмин. — Ты понимаешь, чем тебе это грозит? — покосился он на мужчину. — Если Бом расскажет всё твоим родителям или свяжется с полицией, тебя в лёгкую упекут за решётку. И это в лучшем случае! — Она никому не расскажет, потому что я держу её взаперти! И если будет нужно, на цепь посажу, чтобы вообще не рыпнулась! — нервно расхаживая вокруг деревьев, бормотал Минсок. — Я бы не был на твоём месте столь уверен в подобном раскладе. Кроме того, все эти удары и издевательства подкашивают здоровье Бом. Ты ведь не хочешь, чтобы она серьёзно заболела или даже умерла? Она ведь нужна тебе живой? Ты же хочешь, чтобы она ещё долго была рядом и стала матерью твоих детей? — Хочу, — притих Ким. — Тогда давай вернём её к тебе домой и окажем необходимую помощь. Я сам её понесу! — предупредил Тэмин дёрнувшегося в их сторону Минсока. — Но… — Тебе самому нужна помощь — у тебя весь затылок в крови, — покачал головой парень, легко поднимая подрагивающую ношу на руки. Минсок нехотя согласился с доводами соседа и неуклюже зашагал вперёд. Действие таблеток заканчивалось, оборачиваясь противоположным состоянием — полной апатией. Ким шёл медленно, то и дело запинаясь, но Тэмин сохранял необходимую дистанцию, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Бом. — Я хочу его убить, — прошептала она одними губами, будучи уверенной, что Ли её прекрасно понял.