Истинный цвет

Встань у замочной скважины И подслушай секреты, Тайны, о которых ты не хочешь знать. Бог мне свидетель, Когда-нибудь нечего будет бояться. Black Lab «Burn Out»

Ночью вновь сильно похолодало, и Бом нехотя натянула на плечи принесённый утром плед. Она не хотела принимать помощь от мужа, пусть даже в таком виде, но если собиралась выбраться отсюда живой, то иного выхода не было. Бом долго не решалась пробовать рис — в голову закрадывались глупые мысли, что он мог быть отравлен. Девушка несколько часов гипнотизировала взглядом тарелку, с трудом сглатывала, а затем голод победил. Бом, будто обезумевшая, запихивала в себя горсти каши, жадно давилась ими и закашливалась. А потом глотала воду, оставив совсем чуть-чуть, чтобы умыться. В туалет она ходила тут же, в подвале. Натягивала до предела цепь, чтобы справить нужду как можно дальше от места своего лежбища, а затем возвращалась в уже ставший родным угол. Колено болело с каждым часом всё сильнее. Бом старалась не смотреть лишний раз на распухший и посиневший сустав — мало того, что её сразу же захлёстывала паника, так ещё и хотелось истерично разрыдаться от жалости к самой себе. Нет, совсем не этого она хотела, когда искала мужа для своих планов. И уж точно не ожидала, что меланхоличный художник, смотревший на неё влюблёнными глазами, способен на подобное. Тогда, впервые увидев на пороге своего дома Джо, Бом ещё не представляла, сколько проблем ей доставит этот человек. Он говорил вкрадчиво, будничным тоном обрисовывая будущие перспективы девушки. Давал советы о том, где достать денег, даже предлагал свою помощь в виде предоставления нужной работы. А когда Бом, ещё не понимающая серьёзности ситуации, попыталась выставить его за дверь, Джо хрустнул пальцами и нанёс ей мощный удар в лицо. Тогда, сидя на полу с разбитым носом и лёгким сотрясением, девушка начала осознавать, что из той ямы, в которую её сбросил Хёнмин, ей ещё долго не выбраться. Те месяцы, что она потратила на возврат чужого долга, несомненно, были самыми ужасными и долгими в жизни Бом. Когда ты не видишь никаких положительных перспектив, с каждым днём всё сильнее отчаиваясь, когда тебя регулярно избивают, заставляют продавать наркотики подросткам или подкладывают под дружков Джо, не слишком легко оставаться воодушевлённой и черпать силы. И Бом знала — ещё чуть-чуть, самую малость, и она сломается. Поступит, как Хёнмин, накинув петлю на шею, и сведёт счёты с жизнью. Да, трусливо, и Бом никогда не считала себя слабачкой. Но, чёрт возьми, разве можно жить так? И когда Юнчжо, её единственная подруга на протяжении многих лет, озвучила свой план, девушка не поверила своим ушам. Подобная мысль не укладывалась в её голове — сбежать, выйти замуж за богатого мужика, а затем, отсудив после развода значительную сумму, уехать из страны. — Это сценарий для фильма, — развела тогда руками Бом. — А сейчас не сценарий? Так пусть боевик сменится слезливой мелодрамой, — замазывая очередную свежую ссадину подруги, фыркнула Юнчжо. — Ты же знаешь, я недавно устроилась в крутую строительную фирму, и босс там очень даже ничего! Кроме того, у него есть старший брат. Не получится с одним, так с другим замутишь. — Это невозможно. — Невозможно это терпеть. Ты не обязана искуплять грехи Хёнмина — это не твой долг. И да, пусть этот путь не совсем честный, но это твой единственный выход. — Юнчжо, милая, но кому я нужна? Мне почти тридцать, у меня нет образования, я практически шлюха! Для хороших мальчиков нужны хорошие девочки. — А мы из тебя сделаем хорошую девочку. Доверься мне, — шепнула подруга, крепко обнимая Бом.

***

Второй день жаркой недели, посвящённый чревоугодию, обернулся для городка шумной пирушкой. Праздник развернулся всё на той же площади. Вчерашние лотки, где люди раскладывали предметы своей гордости, были убраны, а их место заняло множество столов, растянувшихся причудливой змейкой. Каждая семья приносила с собой приготовленные лично блюда. Были здесь и мясо, и овощи, и сваренные по строгой рецептуре супы. Ну и, конечно же, много алкоголя, запасы которого кажется не иссякали. Пока женщины хлопотали, накрывая на столы, а дети коротали время, играя неподалёку, мужчины совершали последние приготовления — устанавливали колонки, приносили недостающие стулья и настраивали свет. Все работали слаженно, как единый организм, не споря по пустякам и не ругаясь, предвкушая, как совсем скоро накинутся на ароматно пахнущую еду, наплевав на любые запреты. Когда солнце начало клониться к горизонту, на площади показался Тэмин. Сегодня он был одет уже не столь официально, как накануне, ограничившись тёмной рубашкой и брюками. Поприветствовав собравшихся, он занял место во главе одного из столов и попросил всех сесть. — Забудьте на сегодня о всех своих диетах и ограничениях. Ешьте всё, что вашей душе угодно. Не бойтесь показаться жадными и ненасытными. Приятного аппетита! — мягко рассмеялся Тэмин. Люди довольно загудели, громко аплодируя. И когда Ли сел на своё место, то практически одновременно бросились накладывать в свои тарелки понравившиеся блюда. Минсок сидел далеко от Тэмина, но не сводил с него мрачного испытующего взгляда. Мужчина не хотел приходить на площадь и в то же время не мог не прийти. Поведение Кима не должно было вызывать лишних вопросов, поэтому он здесь, и толпе этого достаточно. Чтобы выполнить все условия праздника, Минсок с самого утра был занят тем, что готовил свиные рёбрышки. Готовка неожиданно помогла расслабиться, и мужчина стал чувствовать себя гораздо лучше. Он сложил в тарелку несколько кусочков мяса, прихватил из холодильника бутылку сока и направился в подвал. Первое, что его поразило, когда он спустился вниз, так это ударивший в нос неприятный запах. Брезгливо поморщившись, чистоплотный Ким поставил еду на одну из полок и, зажав ладонью нос, приблизился к закутанной по самый нос пледом жене. Та спала и заметно дрожала, стискивая в пальцах край одеяла. Зрачки беспокойно бегали под веками, на лбу выступили капли пота, и Минсок торопливо отскочил, испугавшись той картины, что ему открылась. Нервно сжав кулаки, он громко взлетел по ступеням и покинул подвал, оставив дверь открытой. Когда он, пару раз пробежавшись по этажам, вернулся обратно, Бом уже не спала — забившись в угол, она смотрела на супруга исподлобья, не обращая внимания на натянувшийся на шее поводок. Не говоря ни слова, мужчина поставил перед девушкой ведро, а затем аккуратно перенёс с полки на пол принесённую еду. Уже собравшись уходить, Минсок хлопнул себя по лбу и вытащил из кармана тюбик с мазью. — Вот, колено намажешь, — произнёс он, швырнув лекарство в ноги Бом. Подняв на женское лицо беглый взгляд, он невольно обмер и затаился. Девушка не плакала, но её подбородок дрожал, а в глазах блестели непролитые слёзы. Торопливо отвернувшись к стене, она накрыла себя с головой пледом и затихла. Минсок помедлил и, переборов внутреннее нежелание делать шаг навстречу, приблизился к жене. Сел на корточки, стараясь не дышать носом, и поморщился — от Бом пахло кровью, а весь воздух в помещении источал запах пыли и нечистот. — Ты как? — спросил он вполголоса, словно боялся нарушить царящую здесь тишину. Девушка молчала, продолжая сидеть неподвижно. — Ненавидишь меня? Я тебя тоже, — пожал плечами Ким. — Но если будешь вести себя хорошо, я пойду на уступки. Я вернусь вечером и отведу тебя в ванную, где ты сможешь помыться. Но ты должна меня слушаться во всём, это понятно? — Отвали от меня! — не выдержав, выпуталась из пледа Бом. — Иди ты в пекло со своими условиями! Моментально ожесточившись, Минсок попытался отвесить жене тяжёлую оплеуху, но та неожиданно вцепилась в его ладонь, раздирая её ногтями до крови. Завопив от неожиданности и боли, Ким отшатнулся и упал на задницу. Отполз от разъярённой супруги, в ужасе глядя на оставшиеся на коже глубокие борозды царапин, и тут же вскочил. — Сука! Грязная сука! Вот так значит, да?! Мужчина перевернул тарелку с мясом и втоптал хорошо прожаренные куски в земляной пол. Бутылка сока оказалась в сердцах разбита о стену, а ведро мстительно было отставлено в сторону, и Бом при всём желании не смогла бы до него дотянуться. — Сиди здесь, пока не сдохнешь! — выплюнул Минсок, едва увернувшись от запущенного в его лицо тюбика с мазью. — А ты меня не запугивай! Я пережила издевательства Джо, и твои переживу! — сверкая глазами, хрипло кричала девушка. Закрыв ладонями уши, Ким выбежал из подвала, надёжно проворачивая ключ в замочной скважине, чтобы его пленница никуда не сбежала. А после обесиленно сполз по стене и прикрыл ресницы, прислушиваясь к сдавленным рыданиям, раздающимся по ту сторону двери. Он не должен был её жалеть. Бом сама во всём виновата.

***

Поздно вечером, когда большая часть спиртного была выпита, на площади стало гораздо веселее. Некоторые люди ещё продолжали жадно уплетать оставшиеся на тарелках угощения, но большинство уже явно не было на это способно. Минсоку было противно смотреть на присутствующих здесь жителей, лица которых были испачканы в соусе, а пальцы лоснились от жира. Они ели жадно, набивая животы всем, что находилось в зоне видимости, пренебрегая столовыми приборами и малейшими проявлениями этикета, едва ли не вырывая понравившиеся куски из глоток друг друга. Вот уж действительно день чревоугодия. Самому Киму есть не хотелось, и он весь вечер катал по тарелке кусок мяса, налегая больше на спиртное. От выпитого приятно шумело в голове, а всё тело наполняла непонятная слабость и истома. Лениво разглядывая присутствующих за столом, Минсок подливал в бокал вино, думая о Бом, что сидела сейчас в одиночестве в подвале — голодная, грязная, но всё ещё не сдающаяся. А если Ким хотел её к себе привязать, то для начала должен был сломать. У Бом было слабое место, особая болевая точка. И его задача была её нащупать как можно скорее. И не быть ему Ким Минсоком, если его жена не выкинет всю дурь из головы и не признает мужчину своим хозяином, не начнёт его слушаться и подчиняться во всём. Он закроет глаза на её проступки, сделает своей навечно, а мерзкого любовника, посмевшего покуситься на их семейное счастье, убьёт голыми руками. Минсок поднял налитый кровью взгляд на беззаботно хохочущего Тэмина, возле которого собралась приличная толпа народа. Парень показывал принесённые с собой фотографии, на которых, по всей видимости, были изображены кадры их общины из Пхохана. Люди с восторгом смотрели на морские пейзажи, аккуратные домики, большие угодия полей и разбросанные по ним фермы. А Тэмин с мечтательной улыбкой рассказывал о своём детстве, что провёл там, о своих друзьях, что остались в общине и которых он не видел уже несколько лет. — Лжец, — прошипел Минсок, опрокинув в себя остатки вина и чувствуя на языке пряную горечь. Взгляд упал на разодранное запястье, которое он обработал почти сразу, но царапины всё равно выглядели припухшими, словно эту рану нанесли не руки любимой, а ядовитая змея. В центре площади, прямо между столами, начались танцы. Люди, набившие до отвала животы, двигались неуклюже и рвано, то и дело заваливаясь на бок и пьяно хохоча. Основная часть детей уже разбежалась по домам, но парочка оставшихся своровала горсть конфет прямо из-под носа Минсока и скрылась в темноте с довольным хихиканьем. Ким не хотел танцевать, а от громкой музыки и вовсе разболелась голова, но не успел он подняться на ослабевших ногах, чтобы уйти отсюда, как на соседний стул приземлился Тэмин и мило ему улыбнулся. — Далеко собрался? Минсок растерянно посмотрел на стол, где ещё пару минут назад сидел Ли, но на его месте уже расположился Квон, что-то в красках рассказывая гогочущей толпе. — Где Бом? Мне это не нравится. — Что именно тебе не нравится? — с неприятной усмешкой уточнил Ким. — В последний раз, когда я видел вас вместе, вы оба казались взвинченными и невменяемыми. И то, что ты делаешь со своей женой, очень низко и подло. — Не тебе меня учить, философ, — процедил Минсок. — Я всего лишь выполняю твои собственные заветы. Как ты любишь говорить? Не держите эмоции в себе, дайте им выход, выплесните на тех, к кому они обращены! Вот этим я и занимаюсь. — Ты перебарщиваешь, — спокойно возразил Тэмин. — Я не знаю, что ты сделал с Бом, но остановись. Одно дело ударить жену или накричать. Но регулярно избивать и насиловать… это как минимум подсудное дело! — Не тебе меня судить! Это моя жена и моя семья, и я сам разберусь со всем, что в ней происходит. А тебе я советую держаться подальше от Бом, если не хочешь проблем, — уперевшись указательным пальцем в грудь Ли, прошипел Минсок. — Это что? — пропустив угрозы мимо ушей, Тэмин схватил его за руку, обращая к свету уродливые царапины. — Это Бом тебя так? — Отвали! — не сдержавшись, заорал мужчина, привлекая внимание других жителей. — Расслабься, — прищурившись, произнёс Тэмин и поднялся из-за стола, ловко скрывшись в толпе. Бессильно зарычав, Ким уронил голову на стол и затих. Его мутило, поэтому сил на ярость почти не оставалось. Мало того, мужчина едва не уснул, погрузившись в какое-то странное флегматичное состояние. И когда его плеча коснулась тёплая ладонь, Минсок не сразу понял, где находится и почему вокруг так шумно, а яркие лампы неприятно режут привыкшие к темноте глаза. — Как самочувствие? — мягко раздалось над ухом, заставив мужчину вновь вздрогнуть. Обернувшись, он увидел застенчиво улыбающуюся Шинсу, волнительно сминающую в пальцах подол широкой длинной юбки. На первый взгляд, служанка выглядела полностью здоровой, если не считать подозрительной бледности, разлившейся по щекам. — А как твоё самочувствие? — вернул вопрос Минсок. — Всё хорошо, — улыбнулась Шинсу, сев на то место, где минутами ранее располагался Тэмин. — Скучаешь? — Я уже хотел идти домой. — Жаль, хотела позвать тебя потанцевать, — переведя взгляд на беснующуюся толпу, вскользь заметила девушка. — Не сегодня. Я, кажется, перепил, — покрутив в пальцах пустой стакан, вздохнул Ким. Он почти не удивился, когда Шинсу накрыла своей ладонью его собственную и ласково сжала, поглаживая подушечкой большого пальца выпирающие из-под кожи вены. Как давно уже никто не был ласков с Минсоком? Мужчина успел забыть, что значит быть любимым. Да и знал ли он это чувство? Родители любили его просто потому, что были должны. Бом любила, потому что хотела обвести вокруг пальца. Эти лживые фальшивые чувства не сделали Минсока счастливым. Напротив, отравили его изнутри, превратив из человека в зверя. — Ты совсем исхудал, стал бледным, подавленным, — подавшись вперёд, шептала девушка. — Тяжело тебе, да? Честно, я могла бы стать лучше неё. — О чём ты? — устало хмыкнул Ким. Вместо ответа Шинсу взяла его руку и поднесла к губам, целуя прямо поверх изуродовавшей кожу царапины, совсем невесомо прихватывая её зубами. От этого странного жеста по телу разлилось долгожданное тепло, а сердце забилось быстрее. Поэтому Минсок не стал отдёргивать руку, позволяя перебирать свои пальцы и скользить по ним губами. Краем глаза Ким видел, как к их столу рвался Тэён, пока пара мужчин надёжно его удерживала. Тэмин стоял напротив и что-то доказывал ему, не позволяя развязать драку. И ловя на себе испепеляющий взгляд пацана, Минсок чувствовал неожиданное напряжение в области паха. Ему хотелось разложить Шинсу прямо здесь, прилюдно, задрать эту юбку, разорвать в клочья трусики и ввинтиться в невинное тело, разрывая девственную плеву — настоящую, а не искусственную как у Бом. Трахать Шинсу на глазах у всех и с наслаждением наблюдать, как огонь в глазах Тэёна угасает, сменяясь отчаянием и болью. Не только у него должно болеть. — Ты хочешь этого? — откровенно спросил Минсок, почувствовав аккуратную ладонь слишком близко к паху. — Хочу, — сорвалось с искусанных губ. — Тогда идём ко мне. Шинсу обрадовано вскочила и посмотрела на отца, выпивающего в компании товарищей. — У меня не будет проблем? — на всякий случай уточнил Ким. — Нет, — потупила взгляд девушка. — Пойдём быстрее, пока папа нас не увидел! Минсоку казалось, что он слышал рычание Тэёна, когда они с Шинсу направились прочь с площади. Впрочем, мужчина не обернулся, а девушка висела на его локте, что-то беззаботно рассказывая и заливисто смеясь. Они шли по пустым улицам утонувшего в темноте города, мимо почерневших дыр окон и скрипящих на ветру калиток. И чем дальше они отходили от площади, тем меньше Минсоку нравились чужие навязчивые прикосновения и сладкие речи. В каждой мелочи ему мерещилась уже привычная ложь. Он больше никому не мог верить. Когда они с Шинсу переступили порог особняка, Ким поморщился и прислушался к собственным ощущениям. Девушка же стояла рядом, потупив взгляд и кокетливо наматывая на указательный палец прядь волос. — Я хочу сделать это в подвале. — Хорошо, — слегка удивлённо кивнула служанка. Они подошли к двери, и, чуть помедлив, Минсок вставил в скважину ключ, одновременно щёлкая выключателем. Он пропустил Шинсу вперёд, и та легко запрыгала вниз по ступенькам, затормозив на последней и изумлённо округлив глаза. Когда Минсок поравнялся с ней, то снисходительно посмотрел на жену, щурящуюся от света и явно не понимающую, что здесь делала служанка. — Она на перевоспитании, — искривив уголки губ в усмешке, объяснил Ким. — Тебя что-то не устраивает? — Всё хорошо, — поспешила успокоить его Шинсу. — Тогда иди сюда. Схватив девушку за руку, Минсок подтащил её к противоположной стене, а сам встал лицом к жене и принялся звенеть пряжкой брюк. — Ты знаешь, что делать, — пробормотал он, не сводя взгляда с Бом. Шинсу аккуратно встала на колени и, повернувшись к пленнице, самодовольно ухмыльнулась. — Смотри на меня. Только попробуй отвернуться, — приказал Бом Минсок. Девушка и не думала отводить взгляд — напротив, смотрела пристально и безэмоционально, что ещё сильнее раззадоривало мужчину. Несомненно, будь он трезвым, то в жизни бы не согласился подставить свой член какой-то служанке. Ну или, по крайней мере, предварительно вымыл её и продезинфицировал. Но из-за выпитого алкоголя внутренние заслоны ослабли, да и желание задеть Бом, унизить ещё больше, было слишком сильным, чтобы Минсок мог ему противостоять. Он был столь распалён жаждой мести, что не сразу понял, что Шинсу уже вовсю облизывала его член и сжимала в ладонях ягодицы. Словно очнувшись, Ким раздражённо убрал её руки с бёдер и строго свёл брови. Понятливо кивнув, девушка больше не пыталась к нему прикоснуться, сосредоточившись на минете. Бом нечасто баловала Минсока подобными ласками, поэтому постепенно он стал чувствовать возбуждение. Член стоял не в полную силу, что могло бы показаться унизительным, но Ким и этому был рад. Тем более, что Шинсу выкладывалась на полную, отсасывая так исступлённо, словно большую часть жизни посвятила оттачиванию этого навыка. Минсок смотрел на то, как его влажный член скрывался между припухших покрасневших губ, сладко подрагивал, когда Шинсу ласкала языком головку или облизывала яйца. Девушка утыкалась носом в пах, рвано целовала низ живота и, чтобы занять собственные руки, нырнула ими себе под юбку. Бом продолжала смотреть, сонно моргая и сильнее закутываясь в плед. Ким видел, что ей не было больно. Возможно, она даже радовалась, что находилась не на месте Шинсу, и это неожиданно взбесило Минсока. Он опустил взгляд на постанывающую служанку, которая сжимала в ладони его член и тёрлась о него щекой, а второй рукой ласкала себя, и сердито схватил её за волосы, заставляя поднять голову. Искривив испачканный в смазке и слюне рот, девушка вопросительно приподняла бровь и тихо вскрикнула, когда Минсок жёстко оттолкнул её от себя и натянул штаны. — Я сделала что-то не так? — выдохнула она, вытирая ладонью влажные губы. — Я хочу, чтобы вы с ней ласкали друг друга. — Что? — моментально взвилась Бом. Ким же напротив довольно рассмеялся, радуясь обнаруженной слабой точке. Его жена больше не напоминала истукана — теперь в ней бурлили эмоции, а из глубины души поднималась ярость. — Иди к ней, Шинсу. Поцелуй, приласкай её грудь, просунь ладонь в трусики и сделай то же самое, что делала с собой минуту назад. Потритесь друг о дружку. Или что вы там, девчонки, обычно делаете? — ядовито проговаривал мужчина, внутренне празднуя победу. Бом брезгливо передёрнула плечами и закусила губу, глядя на нерешительно мнущуюся Шинсу, также явно не пребывающую в восторге от озвученного предложения. — Если я это сделаю, ты отстанешь от меня? Хотя бы сегодня. Отведёшь в душ, как обещал? — закрывшись волосами, уточнила девушка. — Если мне понравится происходящее, то да. — Тогда… ладно. Бом нехотя стянула с плеч плед и встала на колени, глядя исподлобья на Шинсу. Проведя ладонью по собственному бедру, на мгновение прикрыла ресницы, а затем поманила служанку к себе. Та, словно завороженная, подошла ближе и села напротив. Робко помялась, а затем положила ладони на чужие плечи и подалась вперёд в попытке поцеловать. Бом ободряюще улыбнулась ей, а когда веки Шинсу сомкнулись, с тихим шипением опрокинула её на пол и, уперевшись здоровым коленом в грудь, сдавила пальцы вокруг шеи. Расслабившийся было Минсок нервно подскочил и округлил глаза — Шинсу беспомощно барахталась под яростной Бом, явно задыхаясь и не в силах ослабить хватку чужих пальцев. Бом же не собиралась сдаваться, давя коленом на рёбра всё сильнее. — Хочешь, чтобы я её убила? — холодно уточнила девушка. — Убей. Её смерть будет на твоих руках. Шинсу зажмурилась, когда соперница склонилась над ней. Впрочем, колено перестало давить столь сильно и в лёгкие начал по каплям поступать воздух. — Дыши, — шепнула Бом, скривив губы. — И слушай меня внимательно. Как только ты выйдешь из этого дома, то пойдёшь и расскажешь всем в городе, где именно меня держит мой супруг. Не забудь сказать о том, что он меня не кормит, насилует и регулярно избивает. И если никто из вас не вызовет полицию и не вызволит меня отсюда, клянусь, что я лично доберусь до тебя и снесу башку, уяснила? — Ты меня не достанешь, — возразила служанка, тут же взвизгнув от сильной пощёчины. — Ты меня поняла? — Она ничего никому не скажет, иначе Шинсу убью уже я, — спокойно заметил Минсок. — И чтобы лишить девушку лишних моральных мучений, предлагаю убить её прямо здесь и сейчас. Скрепим наш союз кровью, дорогая. Бом не восприняла слова мужа всерьёз, решив, что тот блефует, а вот Шинсу, напротив, напряглась, и задрожала ещё сильнее. Мужчина подошёл к девушкам, и Бом тут же отпустила служанку и боязливо отползла к стене. Шинсу же разрыдалась, закрываясь руками и в страхе глядя на Минсока. Ким сел на корточки, похлопал рыдающую девушку по щеке и покачал головой. — Беги домой, пока я не передумал, и если ты откроешь рот, я тебя точно убью. Шинсу не пришлось просить дважды — она торопливо вскочила и, запинаясь на каждой ступеньке, выбежала из подвала, хлопнув дверью. Бом закрыла глаза ладонью, не желая смотреть на мужа, но тот лишь посмеивался, наблюдая за её растерянностью. — Хотела быть самой умной? О, нет! Если я захочу, то сам убью её. И совершу это незаметно, отведя от себя малейшие подозрения. Знай, любимая, тебя никто не спасёт. — Ты болен, Минсок. Ты хотя бы понимаешь, что с тобой происходит? — в отчаянии прошептала Бом. Ким помедлил и опустился на земляной пол в метре от супруги. Долго рассматривал её, кусая губы и щурясь. А затем поднял взгляд к потолку и улыбнулся. — Я не стал таким. Я таким родился. Чёрное всегда было во мне. Бом посмотрела в глаза мужа и устало кивнула — его почерневшие зрачки были словно выжженная дотла земля. И этот цвет поглотил всё остальное — лживое и напускное. Истинный цвет вырвался наружу. Минсок — чёрный. А какая она?