Истинный цвет

Что бы ни случилось, мы бессмертны. Ibeyi «Deathless»

К ставшему родным городку Минсок подъезжал поздним вечером. Морально и физически вымотанный, он мечтал лишь о том, чтобы поскорее добраться до дома, насыпать в ладонь горсть разноцветных таблеток и забыться болезненным долгим сном. Вдруг повезёт, и на утро все проблемы покажутся незначительными? Автомобиль Кима ехал по шоссе в гордом одиночестве. Лишь пару раз его обогнали на полной скорости машины, и он с необъяснимой тоской во взгляде провожал незнакомые номера и размытые силуэты водителей. Вот и ему бы повернуть в неизвестном направлении и ехать куда глаза глядят. Жаль, что на это никогда не хватит смелости. Доехав до нужного перекрёстка, Минсок всё же заглушил мотор и вышел из салона. С тоской посмотрел на далёкие огни городка, а затем поднял взгляд к безоблачному звёздному небу — дождя так и не было, как бы Ким на него ни надеялся. Вновь пронёсшаяся мимо машина обдала мужчину пылью из-под колёс и скрылась в темноте. Брезгливо отряхнув брюки, Минсок поморщился и вернулся на водительское кресло. Задумчиво взглянув на ровную ленту неизвестной дороги, летящую на север, он вздохнул и направился по до боли знакомой, ведущей к его дому. Проехав мимо пустынной площади, Минсок невольно притормозил — если он не ошибался, то сегодня был день лени. Неужели суть праздника заключалась в том, чтобы сидеть по домам и ничего не делать? Что ж, тогда мужчина справится с этой задачей идеально. Но стоило повернуть к реке, как он понял, что сильно заблуждался — именно здесь и развернулось празднество. Всё на том же месте у деревянного моста были разожжены несколько ярких костров. На местах для музыкантов сидела пара незнакомых парней, лениво бьющих ладонями в обтянутые кожей барабаны. Кроме того, они мелодично подпевали в такт ударам, и в целом это производило необъяснимый эффект — так и хотелось прислушаться к неразборчивым звукам и понять, о чём в них говорилось. Все жители, за исключением детей, находились тут же. Они лежали на траве вокруг костров, лениво обнимались и целовались, передавали по кругу сигареты, сжимали в ладонях стаканы с выпивкой. Может, и Минсоку к ним присоединиться? Всё лучше, чем набивать голодный желудок горькими пилюлями, медленно убивающими мозг. Ким почти не удивился, когда под колёса его едва плетущегося автомобиля вышел Тэмин. С трудом переборов желание вжать до упора педаль газа, мужчина остановился и всмотрелся в прищуренного соседа, прячущего глаза ладонью от яркого света фар. Выключив их, Минсок вышел из салона и нехотя приблизился к Ли, тут же доброжелательно протянувшему ему руку в знак приветствия. — Ты откуда так поздно едешь? — пожимая чужую ладонь, поинтересовался Тэмин. — Ездил в Кванджу, — нехотя ответил Ким. — А вы тут, смотрю, вовсю развлекаетесь? — День лени, — Ли мечтательно закатил глаза и тут же помахал кому-то рукой. — Сейчас познакомлю тебя кое с кем! Ездил сегодня встречать своих друзей из Пхохана, они приехали меня поддержать. Минсок вопросительно взглянул на подошедшего к ним незнакомца, тепло улыбнувшегося Тэмину. На вид ему было около тридцати — весьма ухоженный, в явно дорогих брюках и рубашке, он держал в пальцах дымящуюся сигарету и изредка подносил её к губам, затягиваясь сладковатым дымом. — Знакомьтесь! Это Ким Минсок — мой сосед. Минсок, это мой друг и по совместительству прекрасный юрист — Ким Чунмён! — представил их Ли. — Очень приятно, — выдохнув дым в сторону, пожал руку новому знакомому Чунмён. — Вы тоже состоите в общине? — подозрительно уточнил Минсок. — Да, мы живём в общем доме в Пхохане, — подтвердил его догадки Чунмён. — Тэмин позвонил мне и сообщил о печальной ситуации с братом, а я приехал, чтобы ему помочь. — И как же вы собираетесь ему помочь? — перекатившись с пятки на носок, хмыкнул Ким. — Чунмён — юрист. Квон и ещё несколько жителей выразили своё желание помочь Марку. Поэтому Чунмён поможет с оформлением документов на продажу земли и переводом денег на счёт моего брата. Вдруг нам повезёт и мы сможем собрать необходимую для операции сумму? — Тэмин неуверенно улыбнулся и сцепил пальцы за спиной. — Но невозможно так быстро найти покупателей и заключить сделку! — О, Минсок, при желании всё можно оформить крайне быстро. Особенно, если знаешь нужных людей, — Чунмён подмигнул новому знакомому и указал на музыкантов, покачивающихся в такт звукам барабана. — Это тоже наши, из Пхохана. Сами придумали эту музыку. Вам нравится? Присоединяйтесь к нам! — Хорошо, — согласно кивнул Ким, зашагав вслед за Чунмёном, к которому у него появилось несколько важных вопросов. Они сели втроём на один из пустующих пледов. Минсок неловко устроился на нём, случайно толкнув уже подвыпившего мужчину по соседству, и тут же сдавленно извинился. Тэмин протянул стакан с выпивкой и упал на спину, устремив взгляд в ночное небо. Он прикрыл глаза и длинные чёрные ресницы оставили причудливо изогнутые тени на щеках. Интересно, а на что именно купилась Бом? Что конкретно привлекло её в этом подлеце? Возможно, что она стала жертвой тёмных глаз, которые словно по волшебству менялись, становясь то тёплыми, словно горячий шоколад, то колючими подобно ночной вьюге. А может, во всём виновата эта его томность, умение обольщать парой слов и прикосновений? Несколько шуток, горячая ладонь на спине, шёпот на ухо, и вот уже Бом лежала под соседом и в исступлении выдыхала его имя, пока он её имел грубо, страстно, по-животному. Так, как Минсок никогда не умел. — Вы слышите меня? Вздрогнув, Ким взглянул на Чунмёна и неуверенно пожал плечами. — Я спрашиваю, покурить хотите? Ким осторожно принял протянутый косяк и кашлянул. С одной стороны, велика была брезгливость прикасаться к сигарете, которой уже касались чужие губы. С другой, откажись он — и это вызвало бы ненужные вопросы. — Спасибо, — кивнул мужчина, сделав слабую затяжку и тут же ощутив, как горло прошило острыми иглами. Голова моментально закружилась, на языке стало сухо, и Минсок сделал повторный вдох, набрав гораздо больше дыма и сразу же почувствовав себя лучше. — Нужно дышать всей грудью, пропускать его через себя, — учил Чунмён, пока Тэмин беззвучно смеялся, наблюдая за ними. Через пару затяжек и несколько глотков вина, Минсок почувствовал себя гораздо лучше. Чунмён перестал казаться ему врагом — напротив, нормальный мужик, с которым можно поговорить на разные темы. И стук барабанов, ранее отвлекающий, внезапно отошёл на задний план — звучал приглушённо, словно бы внутри черепной коробки, настраивая на благодушный лад. Минсоку даже показалось, что его сердце подстроилось под заданный ритм, ударяясь о рёбра ровно тогда, когда ладони незнакомых музыкантов касались туго натянутой кожи. Волшебное ощущение, словно бы ты и сам часть музыки — великой силы, которой подвластен всякий. — У вас там в Пхохане секта? — Минсок выдохнул из лёгких дым и утонул в этом белёсом тумане, медленно тающем в прохладном воздухе. — Секта? — хохотнул Тэмин, подперев голову рукой. — А что в твоём понимании секта? — Ну, собираетесь там и молитесь разным богам. — Тогда нет, дружище, мы не секта, — мягко рассмеялся Чунмён, лениво потягивая горчащее на языке черничное вино. Минсок следил за тем, как переливалась ярко-фиолетовая жидкость в стакане, больше похожая на волшебное зелье, чем настойку из ягод. От костра шло уютное тепло, искры с треском взмывали в небо, угли переливались красным, словно пульсирующим сиянием. И хотелось подняться на ноги и лениво изгибаться в такт музыке, подчиняясь телу, которое знало, как лучше, потому что само было во власти звуков. — В Пхохане у нас есть общий дом, где для каждого найдётся своё место. Там собрались одинокие люди, которые нашли семью в лицах друг друга. Сироты и вдовцы, одинокие старики, те, кто так и не нашёл своего места в жизни. Те, кому не на кого положиться. Кого не понимают и не признают в приличном обществе, — задумчиво перечислял Чунмён, незаметно расстегнув две верхних пуговицы рубашки. — Мы помогаем друг другу, защищаем и выслушиваем. Мы не молимся богам, потому что не верим в них. Мы верим друг в друга. И единственное, чему мы слепо следуем, так это отсутствию необходимости быть лучше, чем мы есть на самом деле. Мы не строим из себя святош и не скрываем свои грехи. Если мы хотим кричать — мы кричим. Если хотим избивать — избиваем. Если хотим набивать желудки вкусной едой — набиваем. Наша философия проста, но полезна. Не сдерживай себя и будешь счастлив. И именно благодаря тому, что мы не тратим силы в борьбе с собой, не носим маски и не ограничиваем свои порывы, мы остаёмся теми неравнодушными, кто всегда готов искренне помочь. — А теперь подумай о тех, кто тебя обычно окружает, — подхватил нить разговора Тэмин. — Все они сущие ангелы — идеальные, понимающие, благочестивые люди. Их маски безупречны, а помыслы кажутся чистейшими. Но вспомни, сколько человек из них реально пришли к тебе на помощь в трудную минуту? Многие ли тебя поддерживали и окружали заботой? Многие ли говорили нужные слова? Уверен, это число столь незначительно, что его даже стыдно называть вслух. А у нас в Пхохане и здесь, в этом городке, всё по-другому. Тут каждый протянет руку помощи и никто, ты слышишь? Никто не обманет. Ты знаешь этих людей, ты видел их в моменты грехопадения. Видел, как они ныряли в говно, хвастались своими достижениями и обжирались подобно свиньям. Они те, кто они есть, и они гораздо чище тех, кто никогда не признается в своих проступках. Делай выводы, друг мой. Минсок хотел крикнуть, что Тэмин никакой ему не друг, но кажется последний глоток вина был лишним. Мужчина поднял мутный взгляд и увидел, как по ту сторону костра, сбившись в кружок, танцевали девушки. Они изгибались в такт музыке, бесстыдно задирая юбки и притираясь друг к другу. Ласкали грудь, встряхивали длинными густыми волосами, опадающими на плечи подобно водопаду. И в центре этого круга Минсок видел Шинсу. Девушка танцевала, глядя только на него, тянула к нему свои руки, но огонь, разделяющий их, лизал жгучими языками пламени размытый силуэт, выплёвывал искры, совсем чуть-чуть не достигающие чужих волос. Шинсу запрокинула голову и приоткрыла губы — она что-то кричала или хохотала, Минсок не мог разобрать. И тогда он встал на колени и пополз к ней, забыв, что между ними горел костёр. — Синее небо, море и звёзды. Прекраснейшая из земель. Ким застыл и изумлённо распахнул ресницы, впервые разобрав шёпот музыкантов. — Здесь для каждого есть место. Мы не держим закрытых дверей. — Не держим закрытых дверей, — стоя на коленях, повторил Минсок. Шинсу пленительно улыбнулась и потянула за шнурок на блузке. Тонкая ткань, подхваченная прохладным ветром, слетела с плеч, и взгляд остановился на острой девичьей груди, покачивающейся в одном ритме с движениями. Минсок слепо пошёл к своей цели, игнорируя чужие нарастающие голоса, и смело положил ладонь прямо в угли, чтобы преодолеть стену из огня. — Приезжай к нам и сам проверь!

***

С трудом распахнув слипшиеся ресницы, Минсок тут же взвыл от боли и зарылся носом в одеяло. Шевелиться он не мог — это совершенно точно, но резанувший глаза полуденный свет дал понять, что на улице уже давно рассвело. Пролежав так ещё несколько минут, Ким уже более осторожно вылез из своего укрытия и осмотрелся. Он был дома, в своей спальне. Но как пришёл сюда, совершенно не помнил. Так как он был полностью одет, и лишь ботинки валялись на полу у кровати, то следовательно кто-то его укладывал — уж Минсок бы позаботился о том, чтобы снять с себя одежду и хотя бы свалить её в кресло, а не спать всю ночь в давящей на грудь узкой рубашке. На тумбочке обнаружился стакан с водой и мужчина тут же за ним потянулся. И лишь вытащив руку из-под одеяла, обнаружил, что ладонь надёжно перемотана бинтом. — Да что вчера было? — откинувшись на подушку, обречённо простонал Ким, помнящий лишь отдельные отрывки. Когда он услышал отчётливый стук в дверь, то настроение испортилось ещё сильнее — кого Минсок точно не ждал в это утро, так это незваных гостей. Впрочем, проигнорировать посетителя тоже было неправильно, поэтому мужчина скатился с постели и, накинув поверх несвежего костюма халат, направился вниз. Вот только когда Ким распахнул дверь, то никого не обнаружил на пороге. Внимательно посмотрев по сторонам и мысленно обругав детей, наверняка резвившихся в такую рань, пока взрослые отсыпались, он уже хотел вернуться в дом, как его взгляд упал на конверт, лежащий на пороге. Ощутив нечто дурное, поднимающееся желчью к горлу, Минсок нагнулся и торопливо схватил послание, чтобы уже через мгновение закрыться на замок. Разорвав конверт дрожащей рукой, Ким поднёс к свету стопку фотографий и тут же выронил их на пол, в ужасе накрыв ладонью рот — на этих снимках был он и мёртвый Джо, машину с которым он столкнул в реку. — Откуда? Кто? — бессвязно лепетал Минсок, хватаясь за стены кружащейся комнаты. Сорвавшись с места, мужчина бросился к подвалу. Долго бился в запертую дверь, пока не вспомнил, где именно оставил ключи. Когда он всё же смог попасть внутрь, то встретил насмерть перепуганную Бом, забившуюся в угол и в ужасе смотрящую на него. — Кто здесь был? — зарычал Минсок, подбегая к жене. — Никто! — Не ври мне! Девушка взвизгнула от резкой пощёчины и торопливо закрылась руками. — Не обманывай меня, сука! Говори, кто здесь был! — Да не было здесь никого, ты же сам меня запер! — надрываясь, истерично закричала Бом. — Ты лжёшь! — Ким схватил жену за волосы и одним движением поставил на ноги, тут же прислонив к стене. — Во сколько я вчера вернулся? — Пусти меня, — вкрадчиво потребовала девушка. — Отвечай. — Пусти меня! В следующую секунду Бом согнулась пополам от точного удара в живот. Но муж не дал ей упасть и с усилием разогнул. Впился пальцами в горло и навис над испуганной женой, повторяя свой вопрос. — Я не знаю, у меня нет часов. На улице уже светало, — превозмогая боль, послушно ответила Бом. — Я был один? — Нет, с тобой кто-то был. Не знаю, кто именно. — Если узнаю, что ты врёшь — убью! — пригрозил Минсок, прежде чем расцепить пальцы. Девушка съехала по стене на пол и распласталась у его ног, тяжело дыша. Ким с удовольствием ударил бы её ещё пару раз, но вспышка гнева уже миновала, и он стал чувствовать себя гораздо спокойнее. По крайней мере, теперь Минсок знал, к кому ему стоило нанести визит.

***

Когда Тэмин распахнул дверь, то лишь сильнее раззадорил Минсока. Тот надеялся увидеть помятого соседа, мучающегося с похмелья, а перед ним стоял полный энергии Ли, судя по влажным волосам, едва вышедший из душа. — Привет! Заходи, — любезно пригласил он гостя, отходя в сторону. — Чем обязан? — Поговорить хочу, — мрачно заключил Минсок, проходя в гостиную и садясь на диван. — Давай поговорим, — с лёгкостью согласился парень, опустив крышку ноутбука, за которым, по всей видимости, работал. — Чай? Кофе? — Чай, пожалуйста, — меланхолично ответил Ким. Тэмин скрылся на кухне и продолжил говорить уже оттуда, одновременно гремя чашками. Парень в красках рассказывал о том, как хорошо они вчера повеселились. И что не на шутку разошедшийся Минсок едва не поджарил себя на костре в попытке прикоснуться к Шинсу. Ким же всё это время смотрел на ноутбук, словно загипнотизированный. Неуверенно повернувшись и убедившись, что Тэмин занят приготовлением завтрака и беззаботным трёпом, он подвинул к себе ноутбук и поднял крышку. К счастью, пароля не было и, пробежавшись взглядом по многочисленным ярлыкам на рабочем столе, Минсок открыл браузер. Вкладок было раскрыто несколько — пара социальных сетей, популярный видеохостинг, книжный сайт. И… — Не может быть, — в ужасе прошептал Ким, открыв последнюю страницу. Уже знакомый ему форум, где пара анонимных человек активно предлагали ему обратиться за услугами к До Кёнсу, был преспокойно открыт на ноутбуке Тэмина. Кроме того, когда Минсок взглянул в угол страницы, где было написано имя пользователя, то без труда прочитал ник одного из незнакомцев, общавшегося с ним ранее. — Не слишком-то хорошо рыться в чужих вещах без спроса, — спокойно раздалось над головой. Ким вздрогнул и резко поднял голову, увидев в шаге от себя бесшумно подобравшегося Чунмёна. Выглянувший из кухни Тэмин лишь вздохнул и обречённо закатил глаза. — Как ты мне это объяснишь? — прошипел Минсок, обратившись к соседу. — Может для начала объяснишь ты? Я почему-то, когда прихожу к тебе домой, не имею дел с твоей техникой, пока ты не видишь! Ким хотел крикнуть, что вместо этого он имеет его жену, но в последнее мгновение передумал и в сердцах опустил крышку злосчастного ноутбука. — Я требую объяснений, Ли Тэмин! Почему ты так настойчиво и обманным путём хотел заставить меня обратиться к детективу До? — Минсок поднялся с дивана и вперил в парня испепеляющий взгляд. — Чунмён, может быть ты скажешь? — Тэмин сложил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку. — С удовольствием! — Юрист из Пхохана спокойно опустился в кресло и закинул ногу на ногу. — Мы с Кёнсу старые знакомые. Вместе учились в университете и служили в армии. И когда Тэмин обратился ко мне с просьбой посоветовать хорошего детектива, я назвал именно До. Я не знаю, по какому вопросу ты к нему обращался, но уверен, что Кёнсу нашёл нужную информацию. Он мастер своего дела, и за его действия я могу ручаться, как за свои собственные! — А почему же ты не посоветовал мне его напрямую? — взвился Минсок, не желая успокаиваться. — А ты бы меня послушал? Ты меня врагом считаешь, я же вижу это! Но вся проблема в том, Минсок, что я никогда не желал тебе зла! Поэтому я и зашёл на этот сайт и советовал тебе Кёнсу, чтобы ты послушал меня, чёрт возьми, — в сердцах выругался Тэмин. — Чего ты боишься? Что мы с ним заодно? Я тебя умоляю, Ким! Если бы Кёнсу был со мной заодно, то он не сказал про меня ту ужасную вещь, из-за которой ты мне больше не веришь! — Но если Чунмён говорит правду, то у меня нет причин не доверять результатам расследования детектива До. И тогда ты должен догадываться о том, что он мне сказал про тебя. Если всё обстоит не так, то один из вас мне сейчас врёт, — развёл руками Минсок, упиваясь своим превосходством. — О чём он, Тэмин? — нахмурился Чунмён. — Полагаю, о Бом? — Ли поднял в улыбке уголок губ и отвёл взгляд в сторону. — Это было всего лишь раз. Может быть два. — Но зачем? — в ужасе прошептал Ким, попятившись, но тут же натолкнувшись на стол. — Чтобы ты знал, что она не та, кому можно верить. Я же всегда говорил тебе, что не нужно доверять Бом. Она слаба, она не верна, она не заслуживает твоей любви. И детектив До позволил тебе в этом убедиться. — Да зачем ты вообще меня в этом стал убеждать? — не выдержав, закричал Минсок. — Да потому что я, в отличие от тебя, всегда считал тебя своим другом! И видя, какая стерва Бом, я хотел всего лишь оградить тебя от боли. Послушай, Мин, она тебя не заслуживает! Брось ты её, поживи для себя! Поехали к нам в Пхохан — мы строим там большой светлый дом, куда переедут все жители городка. Там и для тебя найдётся место, — медленно наступал Тэмин, выставив руки в мирном жесте. — Какой дом? Куда переедут? — растерянно лепетал Минсок, с тревогой поглядывая на Чунмёна. — Ты не знаешь? — удивился Ким. — Жители дали своё согласие на продажу земель и переезд в Пхохан. Сегодня оформим все документы, а уже на следующей неделе Марку сделают операцию. — То есть как? — Минсок провёл ладонью по волосам и зажмурился, пытаясь разложить всё по полкам. — Хотите сказать, что местные готовы всё бросить, расстаться со своим имуществом и уехать непонятно куда? — Позволь с тобой поспорить, — рассердился Чунмён. — Никто так просто не отбирает землю у жителей. Во-первых, это их личное решение — помочь брату Тэмина. Во-вторых, переехав в нашу общину в Пхохане они не останутся без жилья. Кроме того, им будет где работать — у нас есть фермы, пастбища, сады. Мы занимаемся рыболовством, строим кузницы. Люди точно так же смогут зарабатывать на жизнь и пропитание, и они все будут вместе и будут счастливы. Мы живём одной большой семьёй. И я готов прямо сейчас поехать с тобой к адвокату и показать ему все подтверждающие документы! У меня есть даже типовой договор, согласно которому мы обязуемся предоставить всем, продавшим свои дома и землю, жильё в Пхохане и место работы. Мы никого не обманываем и это всё на добровольной основе! — Да, Минсок, Чунмён прав, — с горечью кивнул головой Тэмин. — Я понимаю, что ты меня ненавидишь и, возможно, даже желаешь смерти. И знаю, что тебе плевать на Марка и пожирающую его изнутри болезнь. И я не прошу тебя продавать свой дом и переезжать к нам. Делай, что хочешь. Просто пойми, что вокруг тебя нет врагов. Твой самый главный враг — это ты сам. И это у тебя в голове творится чертовщина. Ким ничего не ответил — он покинул дом молча, почти убегая. Распахнув ворота, сел за руль автомобиля и выехал со двора. Сорвался с места, поднимая клубы пыли и распугивая сонных собак, греющихся на асфальте. Плевать, куда ехать. Главное, чтобы подальше отсюда.

***

Прислушавшись к затихающему шуму мотора, Бом вздохнула с облегчением и откатилась в сторону, чтобы вырыть из-под земли наспех закопанную шкатулку. Наверное, уже в сотый раз подняв крышку, девушка развернула смятый лист и прочитала заученный назубок текст, написанный кривым детским почерком. Сегодня я убил щенка Лухана. Абби любили все — родители, мой брат, даже бабушка. А меня не любил никто, и я его убил — задушил поводком. Он так смешно дёргался, пока не затих. И пока Лухан и бабушка плакали, я чувствовал себя счастливым. Лист пестрил грамматическими ошибками и исправлениями, но это было совсем не главное. Вряд ли Минсок, ходивший в то время в младшую школу, мог написать более подробный и осмысленный текст, но и этого хватало с лихвой, чтобы понять, каким монстром он был уже тогда. А если сложить это с тем, что значилось в блокноте, то картина и вовсе вырисовывалась пугающая. Записная книжка явно принадлежала хозяйке дома. Витиеватые буквы были выведены ровно и чётко. И чем больше Бом вчитывалась в содержимое блокнота, тем сильнее ей хотелось бежать прочь из этого дома. Душой моего старшего внука завладели демоны — я в этом не сомневаюсь. Не исключаю, что моя невестка нагуляла его на стороне, ибо от моего сына она не могла родить подобное чудовище. Минсок злой и мстительный мальчишка, смотрящий на всех волком. Он никого не любит, ему чужды ласка и забота. Маленький зверёк, который однажды станет большим чудовищем. Сегодня я посадила Минсока в ванну с ледяной водой и зачитала над ним молитву. Он плакал и жалобно просил его отпустить — наверное, это говорил в нём злой дух, вымаливая пощаду. После завершения ритуала я отправила его к себе в комнату, но мальчишка даже не заболел. Действительно, он находится под защитой тёмных сил. Я устала. Устала бояться Минсока. Устала переживать за жизнь Лухана. Сегодня этот маленький изверг придушил Абби его же поводком, а потом со слезами на глазах доказывал, что это не он. Минсок всегда такой — натворит дел, а потом притворяется ангелом. Он не мой внук, в нём нет моей крови! Мало того, он ещё и написал об этом в своём альбоме, где обычно рисовал всякие каракули. Я выдернула этот лист, чтобы Лухан не прочитал, а потом как следует отходила маленького подлеца тем самым поводком. Мои молитвы ни к чему не приводят. Души больше не говорят со мной. Меня прокляли небеса, несомненно. Я понимаю, что со страхом жду каждое лето. Ведь тогда двери моего дома откроются и я вновь увижу Минсока — ещё более изощрённого в своих издевательствах над братом и животными. Он смелый только с теми, кого не боится. К счастью, пока этот круг невелик, но что будет дальше? Чувствую, что я должна сделать последний и самый важный шаг. Я вызову священника или сама отведу Минсока в церковь. Заставлю встать на колени и покаяться в своих грехах, попросить прощения перед Богом! Мы все люди! Мы — не животные. И чтобы жить в мирном обществе, мы должны казаться лучше, чем мы есть. Нам не зря прививали нормы морали и хорошего поведения. Это ненормально, когда ты ведёшь двух детей за руки, и один внезапно заходится в истерике и начинает кричать, кидаться на прохожих и размахивать ногами. Это ненормально, когда твой внук издевается над животными. Когда ворует печенье и ест его под одеялом. Когда он, вместо того, чтобы читать книги и решать задачи, ленится. Или подсматривает в щель за молоденькой переодевающейся служанкой. В Минсоке полно пороков, и он потакает им и совсем не собирается с ними бороться. Я пытаюсь научить его чести и достоинству, пусть и весьма жестокими методами. Но он не понимает даже языка силы и боли. Он глух и слеп, и именно это однажды его погубит. Сегодня я поняла кое-что важное. Если со мной что-то и случится, то Минсок не причинит мне вреда своими руками. Он меня боится, поэтому пошлёт ко мне Лухана — я чувствую это. Он убьёт меня руками любимого внука, как кукловод, ловко справляющийся с марионеткой. И тогда я сказала Лу — не бойся. Вырасти смелым и сильным, бесстрашным мужчиной. Не позволяй людям и обстоятельствам ломать себя. И если сейчас, будучи беззащитной крошкой, ты прогнёшься под напором Минсока, то не позволь ему в будущем окончательно себя сгубить. Я не буду держать на тебя зла, мой хороший. Я даже с неба буду присматривать за тобой. Я покорно принимаю судьбу и не пытаюсь её изменить. Это мой дом и мои внуки. Я пыталась дать понять родителям Минсока, что с их сыном не всё в порядке, но они меня не слушают. Они сами его боятся и сбрасывают, как ненужный груз, на плечи старухи. Я требовала показать его врачам и отвести в церковь, но в ответ услышала обвинения в маразме. Произойдёт ли хоть что-то, что однажды образумит их и заставит посмотреть правде в глаза? В очередной раз перечитав содержимое блокнота, Бом вытерла слёзы и спрятала его в жестянку рядом с поводком, надёжно присыпав землёй. Она отчаянно не понимала, почему женщина, задавшая на последней странице крайне волнующий её вопрос, не отдала этот блокнот родителям Минсока, врачам или тому же священнику? Почему она закопала его здесь, в подвале? — Я не понимаю, — прошептала Бом, до крови прикусывая губы. Ей безумно хотелось знать о том, что случилось с бабушкой Минсока в день пожара, и кто именно был виновен в её смерти. Была ли она права в своих догадках или заблуждалась? Но ещё больше девушке хотелось сбежать из проклятого подвала, но шею по-прежнему крепко обвивал ошейник, мешая дышать и отойти от стены дальше, чем на пару метров. Заплаканная Бом не сразу услышала шаги сверху, а когда всё же разобрала их, то растерянно замерла и даже привстала. Она же прекрасно слышала, что Минсок уехал, так кто же сейчас находился в гостиной? Когда в замке провернулся ключ, девушка положила ладонь на пистолет, спрятанный за ремнём, и крепко сжала. Дверь со скрипом приоткрылась, и из тени медленно вышел Тэмин, с любопытством взирая на Бом потемневшими глазами.